Глава 7

1 августа 1859 года

Впервые этим утром я делал зарядку без Пелагеи. Особенно остро ее отсутствие ощутилось, когда сначала мне нужно было, чтобы меня полили водой, а потом кто-то придержал ноги во время пресса. Для обоих случаев пришлось просить помощь у слуг Зубовых.

Привык я к своей служанке, чего уж там. Даже возникла мысль по возвращению кого-то на это место вновь взять. Причем не обязательно девушку. Даже лучше не девушку, чтобы на те же грабли не наступать. Либо какую-нибудь женщину в годах, или парня. Причем скорее всего если и возьму кого — то парня. Мне для тренировок спарринг партнер нужен. Тело я уже закалил, а вот как реакцию натренировать, пока в голову не приходит ничего лучше банальной тренировки в полный контакт. И Корней тут мне не помощник. У него и других дел хватает, да и лучше его как наставника использовать, который со стороны наблюдает, да подсказки какие дать может. Ну и раз уж у меня яхта появилась, то ставить парус с помощью парня будет проще, чем девку использовать.

После завтрака я отправился на завод Германа Миллера, надеясь, что инженер не будет слишком занят и найдет для меня минуту своего времени. Но тут я ошибался. На заводе Германа Христиановича произошла проблема с паровой установкой, и Алексей Юрьевич оперативно пытался ее устранить. Оказалось, что он даже в воскресенье на заводе из-за этого был. Пришлось идти к самому Миллеру.

— Здравствуйте, Герман Христианович, — пожал я руку мужчине.

— А, Роман Сергеевич, — вспомнил он меня. — Рад вас видеть. Какими судьбами?

— Да все теми же, — развел я руками. — По поводу вашего инженера.

— К сожалению, сейчас Алексей Юрьевич занят, — нахмурился Миллер.

— Я уже слышал. Но у меня просьба. Не сочтите за наглость, но как я могу передать вашему инженеру сообщение, чтобы он навестил меня, как освободится?

— Я сам ему скажу, — заверил меня промышленник. — Ведь это и в моих интересах, — напомнил он.

— Благодарю.

Говорить, что у нас сейчас лесопилки по сути и нет, я не стал. Зачем? Еще передумает немец. К тому же даже на реконструкцию старой лесопилки пришлось бы много времени потратить. Построить новую будет ненамного дольше. А может даже в чем-то и проще окажется. Вот только — что сейчас-то мне делать?

Чуть подумав, я отправился к Маргарите Игоревне. Узнаю, как там она Пелагею устроила, да заодно и сделаю заказ на ткань для обивки моих скамей на яхте. Два в одном, ну не гений ли? Признаваться самому себе, что просто переживаю за девушку и хочу снова ее увидеть, я не стал.

— Роман Сергеевич? — удивленно расширились глаза Пелагеи, когда она открыла мне дверь.

— Кто там? — раздался крик Угорской из комнаты.

— Господин Винокуров, — ответила ей девушка, посторонившись, чтобы я зашел.

Вышедшая из зала Маргарита, тут же быстро захлопнула дверь в комнату, прошипев на девушку:

— Я же говорила тебе — никто не должен видеть костюмы раньше, чем их покажут актеры на постановке! Даже твой бывший господин.

— П-простите, — стушевалась Пелагея.

— Какими судьбами? — отвернувшись от нее, мило улыбнулась мне женщина.

— Сделать заказ. Возможно, ваша новая помощница сможет мне в этом помочь.

Маргарита Игоревна лишь понимающе хмыкнула и махнула рукой.

— Идите за мной. Ты — тоже, — это уже было сказано Пелагее. — И бумагу с пером не забудь!

Мы прошли на кухню, где Угорская дождалась девушку и, лишь получив писчие принадлежности, повернулась ко мне.

— Итак, что изволите?

— Ткань на обивку для скамей в мою яхту.

Глаза женщины удивленно распахнулись, но лишь на миг. Затем ее лицо резко приобрело некое хищническое выражение, словно я стал ее жертвой.

— Она в Дубовке? Вы обещали показать мне ее.

— Я помню. И да, она сейчас в порту города.

Посмотрев на Пелагею взглядом, обещающим долгий допрос, почему та не рассказала ей о такой «мелочи», она вновь вернула свое внимание ко мне.

— Какую именно ткань вы желаете? Какого размера обивка? Чем наполнять будете сиденья — соломой, лыком, морской травой, пухом или иным материалом?

В один миг опытная швея показала свои навыки не только в области создания платьев, но и оформления заказа, а также способности в работе с мебелью. Последнее меня особенно удивило. Я так-то думал, что заказ ткани станет просто предлогом, а сам хотел с Пелагеей повидаться. Ну и думал, что буду лично «на пальцах» девушке объяснять, что она должна просто сделать примерные замеры, чтобы ткань соответствующего размера отрезать. И был очень удивлен напору Угорской.

— Размеры я хочу попросить сделать вашу помощницу. На месте. Что касается ткани — то тут я доверюсь вашему профессионализму. Представьте, что это будет диван, как в гостиной. Набивка — то же самое.

— Хорошо, — кивнула Маргарита, сделав себе пометки. Потом глянула на девушку и поманила ее пальцем. — Читать умеешь?

— Плохо еще, — стушевалась та. — Не успела всему научиться у Романа Сергеевича.

— По вечерам будешь букварь учить и мне рассказывать, — заявила Угорская. — Тогда вам придется самим те замеры записать, — это уже мне было сказано. — А лучше я сама с вами съезжу, так будет надежнее. А Пелагея пока один костюм закончит, — она снова посмотрела на девушку и строго добавила. — И только попробуй что-то напортачить! Там шов легкий, я тебе его утром показывала.

— Все сделаю, барыня, — на автомате поклонилась девка.

— Я не барыня, — поморщилась Маргарита. — Не брякни так на людях. Это Роман Сергеевич простит, а иные могут и озлобиться.

— Простите, — еще больше поникла девица.

Оставив Пелагею, мы вышли на улицу ловить извозчика. Конечно, я изначально хотел с самой девушкой о ее изменениях в жизни поговорить, но не думаю, что Маргарита мне станет врать, рассказывая, как ту устроила. Хотя естественно меня расстроил такой поворот изначальной задумки.

— И где она теперь живет? — начал я расспросы, когда мы устроились на сидении пролетки.

— В одном доходном доме снимает угол, — правильно поняла мой вопрос женщина. — Хозяин — мой знакомый. Он ее не обидит, можешь так не трястись над ней, словно наседка какая, — не удержалась она от подколки. — Но ты был прав, девушка она старательная. Хотя пока и неотесанная деревенщина. Так что мужа я ей не раньше, чем через год начну искать. Пускай пока хоть немного манер наберется, да грамоте научится сносно.

Я лишь кивнул, одобряя такой подход.

Когда мы прибыли в порт, Маргарита Игоревна уже вся извелась в ожидании. И чуть ли ни бегом впереди меня пошла к причалам.

— Роман Сергеевич, в какую сторону идти?

— Правее забирайте, Маргарита Игоревна, — посмеиваясь, направлял я ее.

И вот мы добрались до яхты. Женщина жадным взглядом окинула ее от мачты до корпуса, после чего тут же вбежала по сходням на борт и скрылась в каюте. Когда я зашел следом, она уже сидела на скамье и придирчиво разглядывала убранство яхты.

— Бедненько, — констатировала она, — и вы правы, сидеть на этих скамьях долго невозможно.

После чего она достала из сумочки сантиметровую ленту из атласной ткани с нанесенной вручную разметкой и принялась снимать мерки с сидений.

— Не торопитесь особо, я думаю еще добавить к ним деталей, — сказал я Угорской.

— Но сами скамьи останутся без серьезных изменений в размерах? — тут же уточнила она.

— Да.

Получив мой ответ, Маргарита продолжила замеры. А мне не оставалось ничего иного, как пойти искать Савву Глебовича. Корабельного мастера я нашел относительно быстро. Тот был в доке, где стояла баржа. Но это был не простой «поддон», а полноценное судно с паровым двигателем. Вот с этим двигателем-то и возились ремонтные рабочие.

Выслушав меня, Савва Глебович подозвал одного из работников, который был здесь больше в качестве «принеси-подай» и указал на меня рукой.

— Господину нужно сколотить сидения в свою яхту. Он объяснит тебе, какие именно. На сегодня работаешь у него. Оплатит твой день тоже он.

Услышав последние слова, рабочий обрадовался и уже с гораздо большим энтузиазмом двинулся за мной.

Когда мы с ним вернулись к моей яхте, Маргарита Игоревна уже закончила снимать мерки и сейчас что-то черкала во взятой с собой тетрадке.

— Роман Сергеевич, — начала она, — замеры я сняла. Но вы говорили о каком-то усовершенствовании? Оно тоже потребует оббивки?

— Именно. К тому же мне нужны еще и подушки, которые будут вместо спинок. Из того же материала, что и обивка.

— Это можно сделать, — кивнула она, добавив еще запись в тетрадь.

— Смотрите, — подозвал я к себе рабочего. — Нужно к вот этим скамьям приделать откидной низ. Чтобы когда его поднимаешь, она в топчан превращалась. Соответственно к этому низу и ножки нужно приколотить. Желательно — тоже откидные.

— На петлях, как двери, их сделать? — почесав подбородок, посмотрел он на меня.

— Это самый оптимальный вариант.

— Ну… до вечера управлюсь, — пожал он плечами.

— А ускорить это никак нельзя? Хотя бы размеры нарощенной части, которая будет откидываться, не назовете? Госпожа Угорская, — указал я на женщину, — будет их оббивку делать.

— Размеры сказать смогу. Мне они самому нужны, чтобы такой «нарост» вам сколотить. Обождите пол часика пока.

Рабочий управился быстрее. Мы с Маргаритой все это время провели на самой яхте. Женщина «мучила» меня расспросами о новых фасонах платьев, не пришли ли мне в голову еще какие идеи, да пару раз вновь пыталась подбить нарисовать модели откровенных нарядов для девушек Екатерины Савельевны. Но я держался! И чтобы окончательно не капитулировать под напором этой женщины, без возможности ее пока что покинуть, предложил нарисовать изображение своей яхты прямо в ее тетради. Так и время «убью», и Угорская перестанет меня со своими просьбами донимать.

К моей радости, отказываться она не стала.

Рабочий для взятия мерок использовал обычный брусок, который притащил откуда-то. Им он измерил длину предполагаемого «нароста», отметив, сколько «брусков» понадобится, и ширину. После чего заявил, что все готово. А там уже пришлось этот брусок прикладывать к ленте Маргариты Игоревны, чтобы узнать более точный результат. В основном — какой ширины предполагается дополнение.

Когда мы покидали порт, женщина неожиданно призналась.

— Простите меня, Роман Сергеевич, за мой невольный обман.

Я удивленно покосился на нее.

— Обивку вам не я буду делать. Просто воспользовалась предлогом, чтобы посмотреть на вашу яхту, да провести с вами время. Вам плотник, что мебель создает, нужен. У меня есть один на примете. Я для него эти мерки и снимала. Он мне диван делал, вот и знаю, на что смотреть нужно, чтобы правильный замер сделать.

— Полагаю, вы мне покажете, где он находится?

— Разумеется. Это будет малой платой за мой обман, — хитро улыбнулась она.

Вообще я и сам предполагал, что мне мебельщик нужен. Но Маргарита так уверенно стала меня про набивку расспрашивать, что ввела в заблуждение. Я же в нынешнем обществе до сих пор иногда «плаваю», вот и действительно на краткий миг подумал, что даже швея может в этом времени совершить обивку, раз уж так уверенно расспросы ведет, да без сомнений рвется мерки снимать. К Угорской лишь из-за Пелагеи заходил изначально. Ну и прямо скажем — я сам позволил ввести себя в заблуждение, чтобы побольше о новой жизни девушки узнать.

— Прокопий, — постучалась в ворота подворья Маргарита, когда мы остановились перед домом мебельщика. — Открывай!

На самом подворье жила бывшая крестьянская семья, с развитием города переквалифицировавшаяся в мастеров. Прокопий вот был мебельщиком, его отец — плотником «общего профиля», а брат в сапожники подался.

Открыла нам девочка лет двенадцати.

— Здравствуйте. Вы к отцу?

— Да, Олечка, он дома?

— Сейчас позову. Проходите.

Мастер работал на дому. Подворье не просто так называлось. За высоким забором скрывался и сам жилой дом, и мастерская мебельщика, и мастерская его брата, а также стайка для птицы и даже корову они тут держали. Все это богатство располагалась вокруг небольшого двора, опоясывая его и превращая в «колодец», живо напомнив мне дворы-колодцы Петербурга из будущего.

Впустившая нас во двор девочка забежала в одну из построек подворья, после чего выскочила оттуда и поманила нас рукой.

— Папа работает, но готов вас выслушать.

Прокопий оказался мужиком чуть старше тридцати лет. Худой и жилистый, с мозолистыми руками и приятно пахнущий древесной стружкой. Мы застали его в момент, когда он вырезал узоры на ножках будущего стола. Чинно с нами поздоровавшись, мужик спросил, что именно мы хотим заказать. Цену себе и своему труду он знал, никакого подобострастия я в нем не заметил, держался он с достоинством. Хотя и разницу в нашем положении тоже понимал, потому никакого высокомерия или взгляда свысока у него не было.

Выслушав меня, он взял тетрадь Маргариты Игоревны и внимательно прочел ее заметки.

— Чем оббивать ваши скамьи будем? — задал он вопрос, заодно подходя к рулонам ткани. — Выбирайте.

— А что вы посоветуете? — не стал я торопиться с выбором.

В глазах мужика промелькнуло одобрение.

— Лучше два слоя для обивки сделать. И тут важно понимать, в какую цену вы хотите уложиться. Вам подороже или попроще?

— Попроще, но и совсем дешево не стоит.

— Тогда на нижний слой лучше кринолин взять. Он форму придаст и достаточно прочный, чтобы долго прослужить. А поверх него вощеный ситец положить. Раз у вас яхта, то там брызг может быть много. Вощеный ситец воды не боится, можете смело на него садиться в мокрой одежде.

Я потрогал показанные мне ткани. Кринолин был очень жестким. Но тут Прокопий прав, такая ткань точно любую форму будет держать, какую ей придашь. А вот вощеный ситец наоборот — отличался мягкостью и гладкостью. Ткань поблескивала в лучах солнца, отбрасывая солнечные зайчики.

— Доверюсь вашему выбору, — одобрительно кивнул я.

— Набивку какую предпочитаете? Если тоже попроще, то я предлагаю лыком основу выложить, поверх него мочало положить и ватином все шероховатости выправить. Будет и достаточно упруго и мягко.

Он подвел меня к стоящему в углу стулу, судя по узорам — из того же комплекта, к которому будет принадлежать и стол, над которым работал мастер. Сидушка стула была мягкой и по словам Прокопия — набита как раз тем материалом, который он озвучил. Потрогав стул, даже присев на него, я одобрительно кивнул.

— Мне бы ваши скамьи сюда забрать. На вашей яхте заниматься обивкой… несподручно.

— Вы сами это сделаете, или мне кого озадачить?

— Кхм… уж лучше вы сами. А то работы у меня, — мужик развел руками, охватывая всю мастерскую.

Ну да, без дела он не простаивает.

— Сколько займет у вас времени обивка?

— Дня два, не меньше. Уж извиняйте, у вас хоть и простой заказ, но он у меня не один.

В принципе меня это устраивало. Неизвестно еще, когда Алексей Юрьевич освободится, да и когда мы с ним поговорим, я же не в тот же миг домой сорвусь. В общем, договорились. Напоследок Маргарита еще попросила у Прокопия ей ткани отрезать для будущих подушек в мою яхту, да материал для набивки дать. За мой счет конечно же.

— Их я сама вам сошью, — улыбнулась женщина. — Уж это я сумею сделать, сэкономив вам изрядно времени.

— Благодарю.

Я хоть и удивился ее такому решению, но спорить не стал. Будет повод еще раз зайти, да с Пелагеей повидаться.

Со всеми этими хлопотами незаметно пролетело больше половины дня. Я подвез Маргариту обратно до ее квартиры и отправился в усадьбу. Где никого не было. Тетя снова в своем театре, на следующей неделе уже ожидается премьера нового спектакля и она в запарке. Дядя на службе в порту, а мама вновь куда-то умотала. От нечего делать снова взял гитару, да стал повторять то упражнение, что мне тетя показала.

— Мне бы разучить три аккорда, — тихонько напевал я себе под нос, бренча по струнам, — ведь три аккорда… не так уж мало…

Переходы пока давались с трудом, но практика и метод тети давали результат. Хоть заминки пока еще у меня были, но уже можно было сказать, что я играю, а не пытаюсь бессмысленно бренчать по струнам. За этим занятием меня и застала вернувшаяся мама.

— Уф, как же я устала, — рухнула она в кресло напротив меня. — А ты все же решил научиться играть сам? — поджала она недовольно губы.

— Что-то не так? — вскинул я бровь.

— Я надеялась, что ты с отцом это будешь делать, — вздохнула она. — В последнее время вы отдалились. Только по рабочим вопросам разговариваете. Так нельзя.

— У нас разные интересы, — пожал я плечами.

— И все же, Роман, мы твои родители. Не отдаляйся от нас. Это больно.

— Так я никуда и не ухожу, — заметил я в ответ. — Вон, даже служанке своей вольную дал, лишь бы вы спокойны были.

Хоть и постарался сказать это выдержанным тоном, но видимо легкое раздражение прорвалось из меня.

— Не обижайся на нас. Мы же тебе только блага желаем! А что ты играешь? — сменила она тему, когда я промолчал.

— Да так. Просто пытаюсь ритм хоть какой-то соблюдать.

— Научить тебя романсу? — предложила она.

— Мне кажется, что до этого еще рано.

— Брось! — махнула мама рукой. — Аккорды, как я вижу, ты уже знаешь. Дальше тебе нужна композиция, на которой ты бы и выучил переходы. Давай, я тебе наиграю что-нибудь?

Спорить у меня желания не было, поэтому я передал гитару маме.

Та провела пальцами по струнам. Чуть поморщилась от их звучания и слегка подтянула некоторые. После чего выдала простой проигрыш из трех аккордов. Правда довольно печально и заунывно звучащий. Вот! Что мне и не нравится в современной музыке. Вся веселая — это или цыганские романсы, или народное творчество. А более «высокая» музыка, которую в высшем обществе прилично исполнять, уже минором отдает.

— Чего ты морщишься? — не осталась незамеченной от мамы моя мимика.

— Повеселее что-нибудь есть?

— Ты же не скоморох у меня, чтобы шутейки учить, — надула она губы.

— Меня эта мелодия в тоску вгоняет, — честно признался я. — Сразу мысли такие… нехорошие. О смерти, смысле бытия, что все тлен…

— А разве это плохо? Задуматься о том, для чего мы в этом мире? Я вот тоже иногда по вечерам о том думаю.

В ответ я промолчал. Вот действительно, было хорошее настроение, а мама всего одной наигранной мелодией меня в тоску вогнала!

— Ладно, может, позже поиграем, — отложила она гитару, уловив мой настрой. — Лучше расскажи, как к Алексею Юрьевичу сходил? Когда работы по восстановлению лесопилки начнутся?

— Никак. Он занят сейчас, надо ждать, пока проблемы на заводе Германа Христиановича решит.

— Чем же ты занимался? Или все это время на гитаре играл?

Вздохнув, я поделился с ней своей поездкой в порт и сопутствующими похождениями.

— Зря ты так деньги тратишь, — неодобрительно поджала губы мама. — Сейчас они нам для иного потребны, а ты на блажь свою все спускаешь.

— При большой надобности, просто продам эту яхту и все. Как думаешь, за сколько ее тогда у меня возьмут?

Вот тут она уже задумалась.

— Если сидения там мягкие будут… да еще с возможностью полежать… тут сразу и не скажу, не интересовалась никогда ценами на яхты. Но не меньше трех тысяч можешь за нее просить, и то мало будет!

— Вот тебе и ответ, для чего я с ней вожусь, — пожал я плечами. — Считай, это вложение на крайний случай, которое пока наш статус поднимает.

— Ну если так… — протянула мама и тут же замявшись добавила. — Прости, что плохо о тебе подумала.

— Пустое, — махнул я рукой. — Но вот что я понял, когда Пелагее вольную дал — что привык я к ней, — мама тут же напряглась. — И мне бы вновь слу…

— Никогда! — не дала мне договорить мама, вскочив с кресла со злым выражением лица. — Хватит! Итак я еле одну выжила, а ты…

Тут она замолчала, но слово уже было сказано.

— Так-так-так. Значит, как я и думал, Пелагея не на пустом месте так рьяно попросила себе вольную. Что именно ты ей сделала?