Глава 15

24 августа 1859 года

Вечер вчера после встречи и договора с Михайловым прошел спокойно. Я поделился принятым решением с близняшками, чтобы понять по их реакции — правильно ли поступил, или где-то допустил ошибку. Все-таки я еще иногда «плаваю» в местных традициях и принятом поведении. Но вроде все нормально. Только вот они не могли с уверенностью сказать — спокойно отнесется их отец к этому договору или нет.

— Тут во многом зависит от того, кто первый и в какой форме ему эту весть донесет, — говорила мне Настя. — Если мы успеем сами ему все поведать, то конечно сделаем упор на то, что Канарейкин этот вину свою признал перед обществом. И что на тебя Борис Романович давил, пусть и не явно, принять такое решение. Тогда он против тебя ничего иметь не будет. Да и в целом может просто рукой махнуть, только проверит, что все так и было. Но ведь могут ему раньше нас сказать, что ты сам на сделку ту пошел. Без давления. Еще и условия ставил, чтобы приданое мое увеличить в свою пользу. О золоте, получается, радел, а не о чести. Вот тогда конечно папенька может рассердиться на тебя.

— И будет потом еще один суд о клевете, — хохотнул я. — Только уже против того, кто ему такое в уши напоет.

— Не будет, — покачала головой Анна. — Так ведь и репутацию склочника и скандалиста можно получить. И моя сестрица просто преувеличила слегка, но суть передала верно. Пусть иными словами, но именно так могут выдать твою сделку с Канарейкиным. И ты даже опровергнуть ничего не сможешь. Она ведь есть? Есть. Ты ее с Борисом Романовичем обсуждал? Да. А отдельные нюансы уже роли не играют. Так и в чем клевета тогда?

Я поджал в тот момент губы и предложил сменить тему. Итак выжал из ситуации максимум, что мог. Будет Петр Егорович на меня наезжать, что ему мое решение не по нраву, так я и сам могу в ответ ему претензию словесную предъявить. Зачем затевал дело, с которого благополучно «слился» на меня повесив во всем разбираться?

В остальном ничего примечательного вчера не было.

А сегодня меня ожидает Виталий Мстиславович. Как мы с Пироговым и договаривались, встреча наша произошла за два часа до начала суда. Канарейкин был угрюм и суетлив одновременно. А вот Игорь Александрович буквально лучился оптимизмом.

— Ну-с, господа, — начал стряпчий, когда мы разместились в кондитерской неподалеку от здания суда. — Начнем?

Сама кондитерская была небольшая и владела ей одна семья. На прилавке распространяли одуряющие ароматы эклеры и булочки с повидлом. Тут же даже готовили кофе, но по таким астрономическим ценам, что я не решился взять себе этот напиток, ограничившись обычным чаем. Впрочем, как и мои визави. Всего столиков в кондитерской было лишь три, к тому же высоких — за такими лишь стоять можно. Но нам и этого сейчас хватало.

— Прошу показать подписанный документ, — ответил я на призыв Игоря Александровича.

Тот с готовностью достал из своего портфеля бумаги и протянул их мне. Проверив, что все верно, я забрал свой экземпляр, после чего с удовольствием откусил мягкую и сладкую булочку с малиновым повидлом.

— Да, все верно, — прожевав, кивнул я.

— Значит, вы отзовете свое заявление? — тут же вскинулся с надеждой в глазах Виталий Мстиславович.

— Непременно, — заверил я его.

Откладывать мы не стали. Допив чай и доев купленные булочки, мы втроем прошли в здание суда. Там стряпчий нас на некоторое время покинул, после чего вернулся с секретарем по делам о тяжбах. Тот провел нас в свой кабинет, где уже я подписал документ о полюбовном досудебном решении дела и прекращении преследования Канарейкина. На все ушло чуть больше часа. И это вместе с посещением кондитерской. Отлично!

— Ну как все прошло? — с небольшим волнением в голосе спросила меня Настя, когда я пришел в квартиру к сестрам.

— Без неожиданностей, — улыбнулся я в ответ.

Та облегченно выдохнула.

— В субботу у Людмилы день рождения, — напомнил я девушкам. — Может, подвезти вас? Прокатимся с ветерком.

Мне казалось это отличной идеей, но близняшки отказались.

— Ты ведь не хочешь косых взглядов и шепотков про мою сестру? — усмехнулась Анна. — Или наоборот — желаешь опорочить ее имя?

Сказано вроде в шутку, но глаза серьезные.

— Ни в коем случае! — тут же открестился я от ее подозрений.

— Тогда не забывай, что вы пока лишь жених и невеста. Посмотри со стороны — что могут подумать прибывшие к вам гости, узнав, что вы с Анастасией уже живете под одной крышей?

— Мы можем приехать непосредственно к торжеству, — тут же привел я контраргумент.

— Но ты ведь наследник. Ваше поместье — твой дом. И тут вы приезжаете вместе… получается, ты не живешь дома, тогда… где? — хитро прищурилась Анна.

Я понял, что спор стал бессмысленным. Что бы я ни сказал, она все равно найдет изъян, поэтому просто откланялся.

— Если я за вами яхту пришлю, чтобы вам в дилижансе не трястись, отказываться не будете? — спросил я напоследок, уже ни на что особо не рассчитывая.

— Вот за это скажем спасибо, — удивила меня Анна. А Настя лишь радостно улыбнулась и закивала. — Только бы погода не подвела.

На том мы и расстались. Задерживаться в Царицыне дальше поводов у меня больше не было. Пора домой.

* * *

Поместье Винокуровых

Тесто для торта у Аленки получилось. Хоть и намучалась она, взбивая его, но Марфа была довольна. А вот сама девушка с внутренним содроганием ждала дня, когда ей придется взбивать тесто не для одного маленького коржика, который в итоге на пирожные пустили, а для целого торта. Даже мелькнула предательская мыслишка отказаться от своего плана. Тем более что молодого господина как на зло в поместье не было. Уехал по делам. Но упрямый характер и привычка добиваться своего все же остановили девушку от столь опрометчивого шага. К тому же кухарка рассказала, откуда узнала рецепт торта.

— Это сам Роман Сергеевич меня обучал, — делилась женщина, когда показывала Аленке принцип замеса теста. — Он же потом такой дивный торт сделал, что все просто рты поразевали! Даже соседи ихние, Уваровы.

— А что за торт? — тут же спросила девушка.

— В виде всамделишного фонтана, — со значением произнесла Марфа.

И как после такого отказаться от своей идеи выделиться перед молодым барином? Если она испечет торт, то уж он точно ее заприметит. Сам знает, каково это — столько тесто месить, да потом украшать. Вот только как бы его удивить-то? После фонтана…

Идеи в голову Аленки приходили одна чуднее другой. То она хотела торт в виде самой именинницы слепить. Но ведь тогда получится, что они молодую барыню будут есть! Сразу после этого пришла мысль — а что если животное какое изобразить? Но и тут Аленка с сожалением отказалась. Как придать форму нужную? Она и когда вязать пыталась игрушки обычные, это вышло у нее не с первого раза. А тут иной попытки не будет. И лишь в последний момент ей пришла, как она посчитала, стоящая мысль. А что если сделать торт в виде самовара? Вот уж точно удивятся баре! Выносят им самовар, а вместо чая его вдруг резать надо! Но на всякий случай она решила посоветоваться с Марфой — не накличет ли беду такой задумкой.

— А знаешь, — протянула кухарка, — думка-то твоя знатная. И впрямь, никто такого не ожидает. Вот уж точно господа удивятся! И ничего плохого в том нет, если торт как самовар будет выглядеть. А осилишь? — тут же забеспокоилась женщина.

— Осилю! — самоуверенно заявила девушка, хотя внутри у нее были сомнения. Но не отступать же теперь? — Вы только расскажите, во всех мелочах, как барин прошлый торт делал. Красил он его? И чем? А как он держался? А я уж приспособлю все его придумки под новый торт.

— Ну, раз так уверена, — покачала головой Марфа, — то слушай…

* * *

Поместье Сокольцевых

— Ты должен отговорить Вячеслава от этой поездки! — напирала на супруга Елизавета Владимировна.

— Я не буду этого делать, — в очередной раз вздохнул горбатый мужчина.

Жена не в первый раз уже к нему подходила с такими словами. Сразу начала, как узнала, что их средний сын решил съездить к Винокуровым по приглашению Романа. Сначала она попыталась надавить на самого юношу, но получила гневную отповедь. Сын не только напомнил, что ему уже шестнадцать лет и он достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения, но и пригрозил молчаливым бойкотом. Пожалуй, самым страшным для их матери наказанием. И Алексей Иванович знал, что Слава способен сдержать свое обещание. Были прецеденты. Сам мужчина обижать любимую жену такой угрозой не хотел, но и ее враждебного настроя к юному Винокурову не разделял.

— Как ты не понимаешь⁈ — от требований перешла помещица к уговорам. — Он же вольнодумец! Сам ведь помнишь, что пел у нас в гостях. А эта дуэль, в которую он нашего сына втравил? Все ведь могло окончиться тюрьмой!

— В дуэль Вячеслав сам полез, — не согласился с Елизаветой Владимировной Сокольцев. — Он мне тоже о том сказывал. Про вольнодумца — то все твои фантазии. Мы не знаем, так ли это…

— Но будь он примерным дворянином, разве бы пошел против воли государя? — перебила супруга женщина. — И я послала несколько писем своим подругам в Дубовку с просьбой рассказать, что они знают и думают об этом Романе Винокурове. И ты знаешь, что они мне ответили⁈ — сделала патетичную паузу дама.

— Ну и что же? — со вздохом спросил Алексей Иванович, ведь именно этого и ждала жена.

— Что этот юноша готов был ради какой-то мещанки посадить целого князя! — с возмущением и торжеством в голосе от того, что считала, что привела убойный аргумент, заявила помещица.

— Это как? — тут уже мужчине стало интересно.

После чего он услышал душещипательную версию, в которой благородный князь приютил у себя мещанку, обласкал, а когда решил уделить ей чуть больше внимания, то эта неблагодарная особа тут же побежала строчить на него кляузу про изнасилование. А Роман Винокуров из личной неприязни к князю поддержал неблагодарную девицу.

— Думаю, там было «немного» не так, — хмыкнул Алексей Иванович, прекрасно зная нравы многих помещиков.

И благородством по отношению к мещанкам там и не пахло. А вот во вторую часть истории — что Винокуров мог воспользоваться девицей, чтобы насолить чем-то не угодившему ему князю, он вполне верил. Что для помещика говорило кстати тоже в пользу Романа. Уметь использовать любую ситуацию для сведения счетов с врагами к себе на пользу — такой дар не у каждого найдется.

— Все равно, как там было! — сорвалась на эмоции Елизавета Владимировна. — Как ты себя чувствовать будешь, если он из-за этого Винокурова на каторгу попадет? Зная, что мог помешать, но не сделал!

— Он сам должен набираться опыта, — тяжело обронил мужчина.

— Так же, как ты? Вон, с лошади упал, и теперь всю жизнь сутулым ходишь! Это по-твоему нормально?

— А разве я бы послушал кого тогда, если бы мне сказали, что так случится? — вспылил Алексей Иванович, от чего его супруга отпрянула.

Для помещика это была больная тема и жена о том знала, но все равно «ударила» по ней.

— Не послушал! — продолжил он. — И никто бы на моем месте не послушал, — уже спокойнее закончил он. — Люди постоянно на лошадях ездят. Стихи читают разные. В дуэлях участвуют, как бы государь то не пытался запретить. И все понимают, какие могут быть риски, но все равно делают. Потому что риск тот мал. Волков бояться — в лес не ходить, слышала?

— Все так, да не так, — упрямо поджала губы помещица, поняв, что гнев мужа от ее неосторожных слов стал сходить. — Стихи читают, но разрешенные. А если запрещенные, то лишь в кругу проверенных друзей. Дуэли — только тайком. А этот Винокуров словно ничего не боится. При нас стишки читал, не зная, пойдем мы на него доносить или нет. На дуэль вызвал так, что весь свет о том в курсе. Словно напоказ. И как ему с рук-то все сходит⁈ — в сердцах воскликнула она.

— А ты подумай вот о чем, — вкрадчиво заговорил Сокольцев. — В стихах, что он нам прочитал, ничего крамольного не было. Да, очень они непривычные, но никого он в них не хаял. И уж тем более про государя ничего дурного не говорил. На дуэль у всех на виду вызвал? Так вспомни, что у его противника секундантом сам капитан-исправник их уезда был! А может, Роман знал о том, потому и был уверен, что сойдет ему все с рук? И сделал это в театре своей тети. Влиятельнейшей женщины в Дубовке! Сложи все это вместе и что получится?

Елизавета Владимировна с непониманием посмотрела на мужа. И тогда он ей пояснил.

— А получается, что Винокуровы — сила. И смотри как они своего врага, аж целого князя, быстро сумели на арестантскую койку посадить. Из-за какой-то мещанки всего лишь, как ты говоришь. Так не лучше ли будет задружиться с наследником такого рода, а?

Женщина поджала губы, внутри не согласная с доводами мужа. Ее женская интуиция говорила, что он не прав, но как убедить в том любимого человека, она не понимала. И ей пришлось молча признать поражение. Лишь гордо развернулась и ушла к себе. Она сделала все, что могла, чтобы ее сын не попал под влияние странного и опасного юноши. Теперь оставалось лишь надеяться, что Вячеслав сам не сотворит какой-нибудь глупости, и когда за Винокуровым «придут», беда прошла мимо ее Славы. И лишь вечером служанка ей доложила, что Вячеслав покинул поместье еще с раннего утра.

— Он все знал, — с обидой прошептала себе под нос Елизавета Владимировна, имея в виду мужа. — Знал, и мне сказал! У меня даже шанса не было его уговорить.

Ей стало очень горько и обидно. Поэтому впервые она решила «пытку молчанием» устроить против собственного мужа. И даже не задумалась, что скорее всего сама и нарушит собственное молчаливое обещание. Как было уже не раз до этого.

* * *

— Ты ничего не учудил на этот раз, пока я был занят? — спросил я Тихона, когда мы уже отплыли от берегов города.

— Ничего, барин, — помотал головой парень. — Я из порта почти и не высовывался.

Тут он непроизвольно потянулся рукой к спине, но тут же ее отдернул. Понятно. Помнит еще прошлое наказание, не зажили раны, вот и боится проявлять инициативу.

— Ладно. В общем, слушай, — решил я заранее предупредить своего слугу. — Как вернемся, день тебе отдыха. А в пятницу отправляешься обратно в Царицын. Один. Тебе нужно будет прибыть к обеду и забрать мою невесту с ее сестрой. После чего привезти их в поместье. В субботу у моей сестры день рождения, они приглашены, а я обещал девушкам, что доставят их с комфортом. Все понял?

— Все, барин, — заверил меня Тихон.

— По пути в неприятности не вляпайся, — посоветовал я ему, после чего ушел в каюту.

А то ветерок уж больно холодный подул. С каждым днем все прохладнее становится. Еще не осень, но ее дыхание уже чувствуется. Лишь бы Настя с Аней под дождь или сильную волну не попали, когда Тихон их забирать будет. Хотя дождь — не так страшно, все-таки каюта есть. Но и ничего хорошего. Как паруса себя в непогоду поведут, я не знаю.

Домой мы прибыли лишь под вечер. А там меня ждал сюрприз.

— Роман, рад видеть тебя! — распахнул руки для объятий Вячеслав.

— И я рад встрече, — обнял я парня. — Извини, что сам тебя не встретил. Ты давно приехал?

— Всего час назад, — признался Сокольцев. — Думал, придется дольше тебя ждать. А то мне сказали, что ты по делам отправился, но должен был еще вчера приехать, а тут — нет тебя. И сколько не будет, никто ответить не может.

— Пришлось в Царицыне задержаться, — признался я.

— Вот как? Так мы могли там пересечься! — удивленно воскликнул парень. — Ты когда из города выехал?

— Примерно в обед, — пожал я плечами. — Ветер был попутный, потому так быстро и добрался.

— Ветер? — с непониманием посмотрел на меня парень.

Пришлось объяснить, что добирался я на яхте. Славу мой ответ удивил, но и воодушевил. Тут же попросил меня показать мою красавицу.

— Это уже завтра, — махнул я рукой, а мысленно в этот момент думал, где его разместить ночевать.

Но по всему выходило, что только в моей комнате. Надо снова вторую кровать ставить. И уже подумать о домике для гостей. А то вот так приедет кто-нибудь, а даже разместить человека негде.

Собственно, как думал, так и получилось. Только Слава удивился унитазу, который до сих пор стоял в моей комнате. Тут же спросил, что это за скульптура и для чего я ее приобрел. Тут уже я сам вспомнил, что Михайло должен был, пока меня не было, завершить пристройку и даже дверь в нее прорубить из столовой. Туда мы с парнем и направились.

— Интересно, — протянул Слава, когда мы зашли в пристройку.

Дверь в нее стояла мощная, дубовая, да еще и понизу с внутренней стороны войлок прибили — это чтобы ветер в столовую не задувал, да запахи не шли, как я понял. Света в этой комнатушке было мало, но оно и понятно — лишь одну форточку сделали. Пустая пока что комнатка с дырой в полу. Типичный сельский туалет до тех пор, пока унитаз не поставим, да не благоустроим тут все.

— Хочу вот сюда его воткнуть, да трубу от крыши, где бак с водой расположен, к нему протянуть, — делился я с приятелем. — Чтобы как сделал дело, смыть можно было все сразу.

Единственное, пока чего я не до конца понимал, как сделать — это систему затвора в самом бачке. Так-то я ее видел, и принцип понимаю, но получится ли его воплотить в местных условиях? Взять хотя бы поплавок, который служит этаким «отсекателем», когда уровень воды в бачке поднимается на нужную величину. Из чего его сделать? Из пробки? А где ее взять нужного размера? Пластмассы сейчас тем более не существует. В общем, чем больше я погружаюсь в эту тему, тем больше всяческих нюансов всплывает, давая понимание, почему привычный в будущем бачок унитаза так поздно вошел в обиход.

Но мысли о том, как лучше организовать систему слива, я отодвинул на потом. Нас со Славой позвали к ужину. И конечно на нем не обошли стороной тему дня рождения Людмилы. Парень, когда это услышал, с укоризной посмотрел на меня. А потом, когда все поели, еще и попенял, что не предупредил.

— Я же в подарок ничего не приготовил, — вздыхал он. — И даже не представляю, что можно ей подарить. Может, подскажешь?

— Да я и сам подарок с помощью невесты выбирал, — признался я в ответ.

Чем в очередной раз за вечер удивил приятеля. А уж когда он узнал имя моей избранницы, то довольно кивнул.

— Так и знал, что не просто так ты тогда на дуэль этого хлыща вызвал! — заявил он мне. — А мама мне все нотации читала — что нельзя было участвовать, да как можно так рисковать. А как не рисковать, если честь семьи задета⁈

— Ну, тогда она моей невестой еще не была, — признался я.

— Так тем более! — восторженно сказал он. — Ты вступился за нее, и получил согласие на брак!

В глазах парня я стал настоящим рыцарем, прямо из романов. Расстраивать его и опровергать не хотелось, поэтому я промолчал. До ночи было еще прилично времени. Наша семья как обычно собралась в гостиной, и Славу тут же взяли в оборот. Мама расспрашивала парня о его семье, отец изредка интересовался урожаем в их поместье, да есть ли у них иной род дохода, кроме сельского хозяйства. А вот близнецы периодически терроризировали уже меня, не оставив попыток вызнать тайну моих карточных фокусов. Было видно, что Славе гораздо интереснее именно последнее, но как приличный аристократ он старался степенно отвечать на вопросы, попутно кося глазом в мою сторону. В итоге я сжалился над парнем и под предлогом того, что хочу показать свои картины, увел в свою комнату. Туда же и близнецы подтянулись.

Раз уж предлогом нашего ухода стал показ моих картин, то я развернул перед Славой единственный холст, на котором недавно рисовал. Тот самый, с карикатурой.

— Маме этого лучше не показывать, — улыбнулся парень. — Она и так тебя вольнодумцем считает, а это еще одним камнем на чашу ее уверенности упадет. Или ты социалист? — спросил он с интересом.

— В политику не лезу, — покачал я головой. — А карикатура сама собой вышла. На основе реального события.

И я рассказал ему историю Митрофана. Ох и хохотал после этого Слава!

— Действительно, в точку попал, — по-новому окинул он взглядом холст. — Вот бы мне так уметь рисовать!

— Кое-чему могу научить, — пожал я плечами.

А что? Кристину же скетчам учил. Чем приятель хуже нее? Вот до сумерек мы и занимались тем, что марали бумагу. Я даже не удержался и один раз нарисовал картину-метаморфозу. Вначале сделал силуэт обнаженной девушки. Слава при этом густо покраснел, но молчал. А когда потом в процессе прорисовки из девушки получился диснеевский гном, весело расхохотался.

— Забавный домовенок, — с хитрым прищуром покосился он на меня. — Даже и не скажешь, что вначале совсем по-иному он выглядел.

День закончился отлично. С хорошим настроением мы легли спать. Зато утро преподнесло новые сюрпризы.