Глава 18

26 — 27 августа 1859 года

Вот чего я не ожидал, так это такой ситуации. А Аленка застыла, словно вкопанная, и даже не думает вставать. Ступор на нее напал. И у меня одна рука на ее спине, чтобы она не упала, лежит, вторую я машинально на бедро девушки положил, и между ног — «пожар».

Огромным усилием воли я подавил бурлящие гормоны и слегка потряс девушку.

— Ты как? В порядке?

— А? — будто только очнулась, вскинулась девка. — Д-да, — резкий кивок, после которого она попыталась подняться.

Если бы не моя помощь, ничего бы у нее не получилось. Но встала.

— Извините, барин, — прошептала она, густо покраснев. — Я не специально.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой, сам не зная, куда деваться от стыда.

Резко встал, поправил штаны, чтобы не «парусились» и быстро ушел с кухни. Успокоиться надо, а то не ровен час, не смогу сдержать себя в руках.

* * *

Аленка провожала молодого господина ошарашенным взглядом. Она конечно всей душой желала, чтобы тот обратил на нее внимание, но уж точно не хотела, чтобы ее первый раз произошел вот так — волею случая. К счастью, одежда уберегла ее от непоправимого. Но девушка до сих пор ощущала, словно у нее между ног трется мужской орган барина. Щеки ее пылали, а сердце учащенно билось. Надо же… а ведь если бы не штаны Романа Сергеевича и ее сарафан, то не быть ей уже девицей.

Запоздалый страх накатил на Аленку. Возникла предательская мысль — а может, ну ее? Эту мысль — пойти в серальки? Но она ее тут же отбросила. Быть полюбовницей барина — это путь в свободные люди и богатство. А страх… он не от того, что она чуть девственности своей не лишилась, а от того — как она могла ее потерять. Вряд ли бы барин взял на себя ответственность, случись все сейчас. Нет, все должно произойти только тогда, когда он осознанно ее в полюбовницы примет. Тогда и результат будет. И хорошо, что господь уберег их от греха.

Придя к такой мысли, Аленка подумала о другом.

«А ведь барину-то я нравлюсь! Вон, как его естество на меня среагировало!»

Эта мысль придала Аленке воодушевление. Она на правильном пути! И все у нее получится. Главное — и дальше слушать советы тети Нюры, и никуда тогда Роман Сергеевич не денется. Ее будет!

* * *

— А я тебя потерял, — встретил меня в комнате Слава. И тут же заметил, что я слегка придерживаю штаны. — Что-то случилось?

— На кухне был, надо было проследить, чтобы с тортом не напортачили, — коротко ответил я.

Пока говорил, по спине пробежал страх, что меня «разоблачат», и от этого чувства все возбуждение как рукой сняло. Сразу же я руку и убрал. Слава даже ничего не заметил, переведя тему на иное.

— Слушай, мне понравилось, как мы с тобой ту мелодию придумали. А может, что еще сыграем? Вот на те стихи, что ты у нас читал, хотя бы?

— Сдались они тебе, — буркнул я. — Из-за них же твоя мама меня вольнодумцем называет, сам мне говорил.

— Но ведь необычные, — пожал он плечами. — Завораживает.

— Хочешь чего-то необычного услышать? — тут же спросил его.

— Ну да.

Я лишь хмыкнул. Шокировать парня я могу почти любой песней из будущего. Тут скорее нужно думать — надо ли мне это, или не стоит. Но Слава ждал моего ответа, поэтому я тяжко вздохнул и взял гитару. Раз уж так хочет необычных стихов, то это я могу ему устроить. Только надо понять, а что мне самому хочется исполнить? Как на зло из-за происшествия с Аленкой на ум лезла лишь песня Сектора Газа — «Вечером на лавочке». Хмм… А почему бы и нет? Аккорды там простые, опыт подбора у меня есть, так что…

Уже через несколько минут я тихо напевал, стараясь попутно еще и менять интонацию голоса, когда шли партии за двух разных людей:

Лишь в последний момент заменил слово «пошлые» на «срамные», так как уже сталкивался, что значение слова «пошлые» ныне совсем не то, что в будущем.

Я пропел лишь один куплет и замолчал, оценивая реакцию приятеля. Тот сначала удивленно смотрел на меня, а потом зашелся диким хохотом.

— Ну надо же, — утер он выступившие слезы. — И где такое услышал? У деревенских?

— Да, только не у наших, — тут же на всякий случай добавил я. А то начнет расспрашивать, а те и ответить не смогут.

— Такое точно в обществе петь не стоит, — кивнул он. — Теперь понимаю, почему ты не рвешься все, что слышал, озвучивать.

Я же задумался, с чего мне именно эта песня пришла на ум? Да, я возбудился после случая с Аленкой, но ведь она сама-то ничего подобного не хотела, как в песне поется. Или?..

Тут меня словно прошибло. А ведь она меня соблазняла! Просто я не обратил на это внимания, так как делала девушка все гораздо более тонко, чем раньше. Если вспомнить, то ей не было необходимости так сильно ко мне прижиматься. И уж точно не нужно было попой тереться о мое плечо. Скорее она должна была наоборот — отстраниться. И если вспомнить, как она себя вела до того, как пару часов тесто месила, от чего устала, то все встает на свои места. Эта Аленка не отказалась от своих планов, но поменяла свою «стратегию»! Причем настолько, что я ничего сразу и не заметил. И от этого она стала «опаснее». Нет, все же наше подсознание гораздо больше замечает, чем сознание. Вот если бы не просьба Славы, да потом не мои мысли — почему я такую песню ему решил исполнить, то так до сих пор и думал, что все на кухне случайно произошло.

Продолжить наши музыкальные экспромты не удалось. И хорошо! А то мало ли, к чему это привести могло. А Слава настойчивым бывает, по глазам вижу — хотел бы чего еще из «новенького» послушать. Но нас позвали обедать, а после я смог перевести внимание друга на то, чтобы снова отрепетировать завтрашнее выступление. Так и ушел от ставшим опасным для меня направления.

* * *

Квартира Скородубовых

— Госпожа, но мне приказано вас сегодня привезти, — ныл Тихон.

— Ты хочешь опорочить меня и подставить своего господина? — вскинула бровь Анастасия.

— Нет, — убитым голосом ответил парень.

— Тогда не перечь мне. Сказано — завтра утром выдвинемся, и ни часом ранее!

Парень помялся и попробовал зайти с другой стороны.

— Госпожа, но по всем приметам — завтра дождь будет. А если ветер поднимется еще? Опасно в такую погоду по воде идти. А я еще не достаточно опытен в обращении с яхтой.

— Волга — не море, — отрезала девушка. — Вдоль берега пойдем.

Поняв, что уговоры бесполезны, Тихон понуро отправился обратно на судно.

— Вы уж замолвите за меня словечко перед барином, — попросил он, стоя уже в дверях. — Иначе ведь накажет ни за что. А мне плетей снова получать не хочется.

— Да иди уже, ничего Роман тебе не сделает, — отмахнулась девушка и закрыла дверь за слугой. — Вот настырный! — повернулась она к посмеивающейся Анне.

— Видать, уже прилетало от Романа, вот и боится. Но что если он прав насчет дождя?

— На яхте каюта есть, забыла?

— А если большая волна?

— Это с утра понятно будет. Если что — доедем на дилижансе. Да что ты споришь-то? — воскликнула Настя.

— Да просто забавно смотреть, как ты переживаешь, — рассмеялась Анна.

— Иди ты, — в штуку обиделась девушка на сестру.

Но она и правда переживала, потому и была столь необычно для нее резкой со слугой. А чего не переживать, если она впервые выйдет в свет в новом статусе? Да еще в доме ее жениха? Где будут и иные девицы, ранее претендовавшие на ее место? Надо подготовиться! Выбрать платье, прическу сделать. Причем такую, что и ночь переживет, и завтра не растреплется. Итак еле удалось договориться с куафером[2] на сегодняшний вечер. Впереди выходные, многие дамы готовятся или в гости сходить, или просто в ресторан выйти. Запись бывает на неделю вперед расписана! И тут из-за какого-то слуги отменять эту запись? Да ни за что!

— И пойду, — усмехнулась Анна. — Договорюсь об экипаже для нас, если этот слуга прав и завтра погода испортиться окончательно.

— Но дилижанс…

— На него может не быть мест, — отрезала Анна. — Ты же не хочешь пропустить день рождения сестры Романа, на которое мы приглашены? — со смешком оставила она за собой последнее слово.

Смотреть на метания Насти было хоть и забавно, но и о деле забывать не стоило. Если они не приедут, то последствия будут не менее плохими, чем если бы заявились сегодня к вечеру. Надо подстраховать любимую сестрицу.

* * *

Поместье Уваровых

— Ты тоже едешь? — удивилась Кристина, когда заметила сборы Валентины.

— И Елена, и Виктория, и Леонид Валерьевич, — кивала на каждое произнесенное имя та. — Людмила так-то нас всех пригласила. Девушек, — добавила она. — А дядя решил просто нас сопроводить.

Кристина недовольно скривилась. Она-то думала, что Людмила только ее позвала, как подругу. А тут, оказывается, всех девиц их рода пригласили.

«Ну и ладно, — махнула мысленно рукой девушка. — Займут разговором Люду, а я смогу на Романа переключиться».

И обнадеженная этой мыслью, стала подбирать платье с удвоенной силой. Ведь ей нужно не просто красиво одеться, а сделать так, чтобы Роман смотрел только на нее. Затмить своим присутствием его невесту, которая наверняка тоже приглашена. И если это получится… Девушка даже мечтательно прикрыла глаза. Ох, как приятно будет смотреть на ревность на лице соперницы!

«Ему тогда вот это мое платье понравилось, — задумчиво посмотрела Кристина на простое домашнее платье, в котором позировала для Романа, когда тот рисовал ее портрет. — Ох, а как он смотрел на меня и в какую позу тогда поставил! — щеки девушки запылали от смущения и возбуждения. — Да, его выберу. И ему напомню о том дне, и смогу поделиться потом ненароком, почему это платье взяла».

* * *

Поместье Беловых

Княгиня была не в духе. Несколько дней назад приезжали Свечины, и с тех пор это стало привычным состоянием женщины. А ведь она даже втайне обрадовалась, когда муж покинул этот мир, а потом удалось скинуть его долг на графа! О, как она ошибалась, думая, что тот покорно все принял и не будет сопротивляться.

«А все эта змея, Екатерина» со злостью подумала Дарья Дмитриевна.

Графиня, приехав с мужем, завела тогда сначала вроде ничего не значащий разговор, а потом под благовидным предлогом осталась с княгиней наедине. И вот тогда-то и поставила ультиматум — либо они разделят долг пополам, либо Свечины отказываются вообще как-то помогать и сделают все, чтобы «утопить» имя Беловых в нечистотах.

— Но нам обеим это не нужно, — с вежливой улыбкой говорила тогда Екатерина Николаевна. — Однако будет странно, если мы возьмем весь долг Григория на себя. Не настолько наши мужья были близки.

— Если вы только попытаетесь… — шипела тогда рассерженной кошкой Дарья Дмитриевна.

— Вот видите, — оборвала ее графиня. — Когда вы приперты к стенке, то способны на любые глупости. И мы тоже, — медовый тон Свечиной резкой сменился на жесткий. — Поэтому не будем доводить до крайностей. Долг — пополам, иначе — война.

И Дарьей Дмитриевне тогда не осталось ничего иного, как принять этот ультиматум. Она понимала, что не сможет на равных бороться со Свечиными. Слишком долго она сторонилась общества. Слишком сильно отстранилась от дел поместья и сейчас просто не знает, за что браться в первую очередь.

— А может… — вдруг в голову княгини пришла неожиданная и дерзкая мысль. — Да нет, ну глупость же… — оборвала она сама себя.

Но мысль не хотела уходить, и с каждым мгновением выглядела все более и более привлекательно. Настолько, что Дарья Дмитриевна решилась.

— Устинья! — крикнула она служанку.

— Да, барыня, — тут же прибежала та на зов.

— Прикажи подать бричку.

— Сейчас? — тут же уточнила та.

Еще раз повертев мысль и так и эдак, Белова покачала головой.

— Нет, не сейчас. Завтра. К обеду, — окончательно определилась она. И уже гораздо тише себе под нос прошептала. — Уж со дня рождения своей дочери и перед другими гостями они меня сразу не погонят. А там и поговорим, и на людей, что в ближнем кругу Винокуровых, посмотрю.

* * *

После обеда Аленка снова позвала меня. Коржи она уже испекла, и теперь осталось лишь все собрать и украсить торт. Помня прошлый казус, я позвал себе «в помощь» Славу. Да и просто бросать приятеля не хотелось. А то что это такое — сам позвал в гости, и при этом время ему не уделяю.

Отец поначалу нахмурился, но я тут же его «успокоил»:

— Вся «черновая» работа закончена, теперь там чистое творчество. Буду в основном смотреть и поправлять, но ты ведь согласен, что по художественной части я лучше крестьянки?

— Ладно, — нехотя согласился он с моими аргументами. — Но все же я бы хотел, чтобы и без твоего участия торт нам могли испечь.

Оставив за собой последнее слово, он ушел к себе. А мы с другом завалились на кухню. Там сразу стало тесно, пришлось даже Марфу на время выпроводить на улицу. Но до ужина время еще есть, вот пускай часик полежит, отдохнет.

— Тесто-то какое! — загорелись глаза Славы, когда он увидел коржи. — Можно попробовать?

— Сейчас начнем формировать торт, успеем напробоваться, — обнадежил я его.

Хотел еще добавить, что обрезки можно будет поесть, но прикусил язык. Мало ли как приятель это воспримет. Тут обрезками аристократам не принято питаться. А вот если он увидит, что я сам те обрезки ем, тогда уже совсем по-другому может предложение принять. Или даже попросит первым.

Аленка стрельнула глазами в нас обоих, но промолчала, принявшись внимать моим указаниям. Первым делом я распорядился ей подготовить основу — «подставку» из меньших по размеру коржей. Их сделали квадратными в два слоя. Затем сделали еще один квадрат, уже слегка поменьше размером — это будет «ножка» торта. Приплюснутая, зато больше шансов, что «самовар» не завалиться на бок. Уже после этого стали коржи большего диаметра обрезать. Понадобилось аж пять коржей, чтобы сформировать «туловище» самовара в виде шара. Поверх пошел еще один квадратик коржа — на «крышку». Пока обрезали коржи под нужную форму, как раз и бисквитное тесто попробовали. Как и думал, посмотрев на меня, жующего обрезки, Слава тоже не нашел ничего зазорного ими полакомиться.

Потом мы разобрали торт и стали снова укладывать корж за коржем, только теперь промазывая каждый слой сметаной и добавляя начинку. Где-то это было варенье, где-то — собранная ягода. В основном малина, да немного брусники. Была у нас и плодовая груша. Один слой ей выложили. И уже когда закончили, перешли к самому сложному — внешнему оформлению. Про установку подпорок и центральной «палки» для крепления тоже не забыли. Как и думал, песочное тесто для них как нельзя лучше подошло. Достаточно крепкое, и при этом потом можно будет его съесть.

— Обмазывай кремом, — скомандовал я Аленке.

Та тут же кинулась к уже подкрашенному в желтый цвет крему и принялась наносить его на торт. А я сходил за бумагой и, вернувшись, свернул первый листок в кулек.

— Это ты что делаешь? — тут же полюбопытствовал Слава.

— Смотри, — не стал я сразу рассказывать, решив все показать на деле.

Набрал в получившийся кулек крема, только уже покрашенного в красный цвет, и стал выдавливать розочки. Приятель следил за моими движениями как завороженный. Да и Аленка на несколько минут оторвалась от своего занятия, тоже уставившись на мои руки. Пришлось даже ей напомнить, чтобы не отвлекалась.

— Сейчас подсохнут, и можно будет на торт их прилепить.

— Там другого цвета крем еще есть, — кивнул на пару чашек Слава.

— Вижу. Из них тоже сейчас сделаем.

Добавив роз другого цвета, я оставил часть крема, чтобы сделать небольшой барельеф на подпорках торта и его основании.

— Носика только ему не хватает, — когда с украшением торта было покончено, сказал Слава.

На «крышке» самовара Аленка успела выложить свежие ягоды, будто в настоящую чашечку. Красиво получилось. Я еще дополнительно на боку кремом вывел инициалы сестры — «Л. В.»

— А вот еще обрезки остались, — подала голос девушка. — Может, из них попробовать сделать?

Ничего иного нам не оставалось. Как-то упустил я момент с носиком, и Аленка не подумала об этом заранее. Не зря я решил ее проконтролировать! Иначе могла еще что-нибудь забыть. Самое сложное оказалось этот импровизированный «носик» закрепить на уже готовом торте. Пришлось мед использовать вместо клея, а в самом «самоваре» вырезать небольшую выемку, куда и поместить основание «носика». Но справились.

— Теперь аккуратно в погреб отнести надо, — сказал я. — Корнея позови, пускай он несет. А то еще уронишь по пути.

Спорить Аленка не стала. А мы со Славой покинули кухню с чувством выполненного долга.

— Вот уж не думал, что готовить — это так интересно, — делился своими впечатлениями друг. — Знаешь, такое чувство, что ты любое занятие в приключение можешь превратить!

Я лишь хмыкнул в ответ. У меня такого чувства не было, но если Слава ничем подобным раньше не занимался, не удивительно, что это столько эмоций у него вызвало.

Немного отдохнув, мы выцепили Митрофана и снова отрепетировали песню для Люды. А потом пошли в мою комнату, где до вечера играли в пикет.

Утром я занимался один. Слава сдулся. По глазам его видно было, что парню стыдно, но уж больно резво он начал. Даже треть от моей обычной тренировки оказалось для него слишком много, и сейчас у него болели мышцы. Вставал приятель со стонами.

После упражнений, я оценил вчерашние труды Михайло. Он не только установил трубу, как я ему и показал, но и просмолил стыки, а за ночь те успели просохнуть. Утром же для проверки еще и принес воды и вот — первое испытание нового туалета.

— Не течет, — внимательно всматривался я в потолок, где труба примыкала к баку.

Чтобы все разглядеть, пришлось зажечь лампу. Все-таки света из маленькой форточки катастрофически мало, только и хватает — чтобы не споткнуться ни обо что.

— Ну-ка, — начал я крутить вентиль крана.

— Фршш… — зашумела вода в нем, после чего пролилась в чашу унитаза и заполнила змеевик, который до того стоял сухой.

Я тут же закрыл вентиль. Излишки слились в яму под туалетом, но вот в чаще вода осталась. Как я планировал — стоит, даже легкий ветерок, что шел из чаши, прекратился. Работает гидрозатвор!

— Отлично, — удовлетворенно кивнул я, после чего использовал туалет по назначению.

И тут же смыл за собой. Настроение, и без того довольно хорошее, поднялось еще выше. Единственное, что меня слегка беспокоило — Тихон вчера так и не вернулся. Но тут я успокаивал себя тем, что Настя ведь мне говорила, что они с сестрой должны как и остальные гости прибыть, к началу торжества. То есть — к обеду.

— Лишь бы ветер не разгулялся, — вздохнул я, поглядывая на тучи, что затянули небо.

Вот погода не радовала. Но что уж теперь.

На звуки испытания унитаза подтянулись и остальные родичи. Да и Слава все же смог размяться и уже не постанывал от боли в ноющих мышцах. Пришлось уже для них демонстрировать работу устройства. Папа так даже не постеснялся сесть на чашу.

— А ничего так, — покивал он головой. — Только подложить надо что-нибудь, а то она холодная.

— За то не переживай, — усмехнулась мама, — Роман меня уже попросил заняться приведением клозета в благопристойный вид.

Дальше все пошли завтракать. Вопреки моим ожиданиям, подарки с утра Людмиле никто дарить не стал. Я сначала удивился, но мне потом тихонько мама все объяснила — Людмила вступает уже в переходный возраст. Уже не ребенок, тогда бы мы подарки ей утром отдали, но еще не девица. Иначе бы кроме ее подруг еще бы и кавалерам потенциальным приглашения были разосланы. Хотя Люде это может и не грозит — она ведь уже предварительно сосватана, но мало ли что изменится?

Позавтракав, мы засобирались на службу, а все подарки — только при гостях, когда те соберутся. И пусть я не фанат походов в церковь, но положено так. Погода ухудшалась, предвещая дождь после обеда, да и ветер поднялся. Я с тревогой посматривал на Волгу. Как там Настя? Не случилось бы с ней и Аней чего по дороге.

* * *

Тихона разбудили ни свет ни заря. Он даже удивился, когда на яхту в утренних потемках пришли дворянки, за которыми его послал барин. Парень никогда еще не видел, чтобы господа так рано вставали.

— Отправляемся, — скомандовала одна из девушек, он их толком и не разбирал — так между собой похожи.

Посмотрев на спокойную гладь воды, Тихон пожал плечами и поднял парус. Первое время все было спокойно. Девицы ушли в каюту, да там и заснули. И проспали аж до самой Дубовки. Но потом начал подниматься ветер. Когда они проходили мимо города, парень хотел было пристать, чтобы передохнуть, да может купить перекусить чего. Но барыни в самом начале жестко приказали — все остановки лишь по их приказу, а когда ложились спать, потребовали их не беспокоить. Вот и прошли они Дубовку мимо. Когда же дворянки проснулись, город остался уже позади.

Но ветер, а с ним и волна, поднимались. От усилившейся качки те и выползли из теплой каюты наружу.

— Далеко еще? — спросонья спросила одна из барынь.

— Полпути уже прошли, госпожа, — ответил Тихон, беспокойно косясь на бившие в борт волны.

Суденышко у них небольшое, как бы не перевернуться. И он не опытный моряк, чтобы правильно яхту направить. Как и было говорено — держался поближе к берегу, но что толку, если волна в борт бьет, грозясь опрокинуть судно?

— Может, пристать куда? — с беспокойством спросил он у девушки.

— А есть куда? — закусила губу дворянка.

— Пока нет, но если угляжу, то могу поближе подойти.

— Тогда пока идем к поместью, — скомандовала та и скрылась в каюте.

Ближе к обеду к ветру добавился еще и дождь, от чего берег стало почти не видать. Тихон заметил, что если идти «зигзагами» — то против волны, то по ходу ее движения, то яхту раскачивает не так сильно. И можно уже не бояться, что ее опрокинет. Вот только при таком движении берег иногда пропадать с глаз стал. С каждым часом внутри парня нарастала паника. А вдруг, они заблудятся? И не узнает он берег родной, так как не видать его. Или того хуже — еще сильнее волна подымется, и все же перевернет их? А берег-то он только у родных деревень знает. В ясную погоду не страшно, что чужие земли он не узнает — мимо родных хат не промахнешься. А сейчас как? И будто накаркал. В очередной раз, когда яхта шла «по волне» и приблизилась к берегу, Тихон понял, что совсем не узнает его. А главное — по времени они уже должны были достичь земель Винокуровых. Парня прошиб холодный пот. Что же теперь делать⁈