Глава 6

14 — 15 августа 1859 года

Когда мы прибыли к Скородубовым, гостей еще не было. Зато некий ритуал сватовства начался буквально сразу. Родители раскланялись с Петром Егоровичем, будто видятся в первый раз. Меня об этом предупредили еще в экипаже, поэтому неожиданностью такое их поведение не стало. А затем пришло мое время вступить в разговор.

— Петр Егорович, — начал я, — со всем почтением я прошу руки вашей прелестной дочери — Анастасии Петровны.

Самой девушки и ее сестры кстати в главной комнате квартиры не было, они на время «сватовства» остались в своей спальне.

— Намерения у меня самые серьезные, — продолжил я тем временем. — Обещаю не обижать вашу дочь, ценить и любить ее.

По лицу моряка было видно — он чрезвычайно доволен всем происходящим. Долго ждал этого момента и сейчас наслаждался каждым мигом.

— Польщен, что моя Анастасия пришлась вам по нраву. Не имею ничего против вашего предложения. Но давайте спросим ее саму — как она отнесется к подобной идее.

Это тоже была часть ритуала. Если сейчас Настя скажет «нет», то на этом все наши «пляски» и закончатся.

Мужчина покинул нас буквально на минуту, после чего вернутся под руку с дочерью. Одной. Анна так и осталась пока что в спальне девушек.

Выглядела Настя шикарно. Она надело то же самое платье, в котором была в театре. Вот только прическа сейчас у нее была другая — две заплетенные косы свисали по бокам. На голове вместо ободка была серебряная диадема или нечто на нее похожее. Руки девушка держала опущенными перед собой, сцепив ладони от волнения. Глаза опущены в пол, но нет-нет, а иногда она кидала на меня полные восторга и счастья взгляды.

— Анастасия, — начал я, когда девушка остановилась в метре от меня. Мы стояли практически друг напротив друга, а мой голос внезапно охрип от волнения. Прокашлявшись, я продолжил. — Анастасия, согласна ли ты выйти за меня?

Она что-то прошептала, но так тихо, что никто не расслышал. Поняв это, она повторила уже чуть громче.

— Да.

Всего одно слово, но с каким облегчением выдохнули все, кто был в комнате. Даже я, хотя у меня почти и не было сомнений в положительном ответе. Но мало ли. Эмоции сейчас и у меня, и у нее бурлят не хилые. Мы фактически решаем собственную судьбу как минимум на ближайший год, а может — и на всю оставшуюся жизнь.

— Прекрасно, — прервал наступившую тишину мой отец. — Тогда дождемся гостей, и уже при них можно будет обменяться кольцами.

Петр Егорович предложил пока выпить по бокалу вина. Анастасия побежала звать сестру — ведь первая часть ритуала закончилась. В зале у Скородубовых в целом все уже было готово к приему гостей. Кресла и диван отодвинуты к стенам, около окна стоит комод, на нем сигары и табак — для тех, кто курит. Там же была бутылка вина и бокалы. Сами блюда Скородубовы заказали в ресторане и там же наняли на этот день разносчика, который будет подавать нам блюда и наполнять фужеры. Он уже подошел и до этого момента ждал на кухне. И да, это был мужчина. Сейчас официантами чаще работают юноши, а в более солидных заведениях — степенные лакеи в возрасте и с опытом. Женщины обычно заняты на кухне и к гостям не выходят.

Родители начали общаться между собой, поглядывая на нас. Там же находилась и Анна, с какой-то горечью и тоской посматривая на сестру. А вот мы с Настей стояли рядом.

— Ты рада? — спросил я, чтобы прервать неловкое молчание.

— Очень. И страшно, — прошептала девушка. — Знаешь… я очень часто представляла, как произойдет этот миг. Но все равно все случилось совсем не так, как в моих мечтах.

— Расстроена?

— Немного, — чуть улыбнулась она. — Все так быстро… Но и ждать я уже не могу.

— А если бы у тебя был выбор? — задал я ей вопрос в лоб. А то она так сказала, будто меня «подобрали», раз уж никого получше нет. — Ты бы выбрала меня? Или того незнакомца из своей мечты?

Глаза Насти расширились от удивления. Она пару секунд посмотрела в мои глаза, после чего ее губы задрожали.

— Ты думаешь, что я бы… что ты мне не нравишься? Да я готова хоть сейчас доказать…

С этими словами она подшагнула ко мне и хотела поцеловать. Еле удержал ее от такого опрометчивого поступка, сделав пол шага назад и придержав ее за локоток.

— Аккуратнее, а то снова споткнетесь, а меня рядом может не оказаться, — сказал я громко.

Настя с испугом покосилась на наших родителей. Петр Егорович смотрел нахмурено, мой отец — удивленно, а мама только повернулась на мой голос. Лишь у Анны порыв Насти вызвал слабую улыбку.

— Благодарю, буду осторожнее, — ответила девушка.

Наш разговор прервал стук в дверь — пришли первые гости. В течение следующих полчаса заявились все друзья Петра Егоровича, которых он позвал на помолвку. Всего — три офицера со своими женами. В гостиной тут же стало довольно тесно.

Мы быстро перезнакомились с новоприбывшими, после чего пришел черед второй части ритуала.

— Господа и дамы, — вышел в центр зала Петр Егорович, — позвольте представить вам — Роман Сергеевич Винокуров.

Несмотря на то, что меня уже все знали, но так было положено. Сразу после слов Скородубова, я подошел к нему. По правую руку от офицера стояла Анастасия.

— Роман Сергеевич, — продолжил мужчина, — сделал предложение моей дочери — Анастасии, и она дала свое согласие. Потому я официально объявляю о помолвке между Романом Винокуровым и Анастасией Скородубовой.

На этом моменте отец сунул мне в руку коробку с кольцами.

— Прошу вашу руку, — подошел я к покрасневшей Насте.

Та протянула свою тонкую нежную ладонь, и я аккуратно надел на ее палец кольцо. После чего-то же самое сделала и она сама, получив предварительно от меня коробку. Вокруг раздались аплодисменты и поздравления. Все, Рубикон перейден.

* * *

— Рад вас видеть, Григорий Александрович, — сделал приветливое лицо граф Свечин, за улыбкой стараясь скрыть свою растерянность. — Прошу, проходите.

Константин Васильевич сразу отметил, что князь был хмур. Даже зол, хоть и старался держать себя в руках.

«Будет требовать отчета — как я свою часть уговора выполняю, — понял старик. — А он-то свою уже выполнил? Что-то быстро. Черт, совсем я выпал из жизни».

Сам Константин Васильевич в последние дни был занят скрупулезным подсчетом собранного урожая. Не ленился и посетил все свои деревни, заглянул буквально в каждый амбар, не постеснялся по головам посчитать скот. А то знает он своих крепостных — постоянно пытаются его надуть. Скоро уж и сезон свадеб начинается, надо до этого срока все обсчитать, чтобы оброк собрать. Не все ведь барщиной отдают. В общем, Свечину было не до лесопилки Винокуровых и вообще не до соседей. Он и так много поездил в прошлом месяце для своего возраста.

Мужчины прошли в гостиный зал, где князь Белов вальяжно расположился в кресле, даже не спрашивая на то разрешения. А вот это уже была наглость, граничащая с хамством. Граф тут же поджал недовольно губы, но пока решил не делать резких заявлений. Надо было понять, с чего Григорий Александрович так зол.

— Чаю? Вина? — предложил гостю старик.

— Чаю, — буркнул князь.

И лишь когда служанка принесла поднос с самоваром и кружками, да вазочку печенья и удалилась, граф наконец задал свой вопрос:

— Что же случилось, что вы вот так внезапно посетили меня с визитом?

— Вы подставили меня и еще имеете наглость спрашивать⁈ — не удержал своих эмоций Белов.

От слов князя Константин Васильевич растерялся.

— Подставил? Но позвольте, когда бы я успел? Да и зачем? Я все время с нашей последней встречи был у себя, — начал заводиться граф. — У вас есть доказательства своих слов? Потому что если нет, то я попрошу вас покинуть мой дом незамедлительно!

— Вам и не нужно было никуда уезжать, — едко заметил Григорий Александрович. — У нас был договор. Помните об этом? Я свою часть исполнил. И тут я узнаю, что и вы свою выполнили, но почему-то не соизволили уведомить меня о том.

Граф молчал, пытаясь вникнуть в смысл слов Белова. Получается — лесопилки у Винокуровых больше нет? Прекрасно! Но когда он успел исполнить свою часть уговора? Он ведь просто сказал несколько слов Леониду Уварову, надеясь лишь на чудо. Что это посеет раздор между родами и Винокуровы или поссорятся с соседями, или… неужто его слова возымели такой эффект⁈

— Послушайте, Григорий Александрович, я вас не понимаю. Если по вашим же словам я выполнил свою часть сделки, то в чем суть вашего обвинения?

— Вы должны были привести девку Винокуровых ко мне! — вспылил князь. — А вместо этого мне пришлось самому ехать за ней в Дубовку. Так еще и попасться в ловушку Винокуровых, из-за которой меня обвинили в изнасиловании, и мне грозила каторга!

С каждым словом Белов распалялся все больше и больше, пока не схватился за грудь и не рухнул обратно кресло.

Константин Васильевич сидел в полном недоумении. И далеко не сразу среагировал на то, что князь не просто выдохся от своей гневной речи, а ему явно нехорошо. Бледный, как полотно, дышит часто и через рот. Свечин пытался собрать мысли в кучу, растерянный от напора князя. И лишь когда Григория Александровича вырвало на пол, он понял, что с тем что-то не так.

— Устинка! Воды! — скомандовал он служанке, а сам вскочил из кресла и в пару шагов оказался рядом с Беловым.

— Что с вами?

— Страшно, — прошептал князь. — Голова кружится. Что со мной? — он поднял расфокусированный взгляд на Константина Васильевича, и старик увидел в глазах Белова панику.

Тут и служанка подбежала с кружкой.

— Вот, попейте, вам легче станет, — протянул кружку граф.

Князь попытался ее взять, но пальцы у него дрожали. Тогда Свечин сам поднес кружку к губам Белова. Тот еле как сумел приоткрыть ставший вдруг непослушным рот и сделал глоток… На большее сил князя не хватило. Его руки бессильно упали, а тело медленно завалилось назад. Частое дыхание стало замедляться, пока и вовсе не пропало. Константин Васильевич смотрел на это с нарастающим внутри страхом. Неужели князя прямо у него в гостях настигла грудная жаба? А что ему тогда делать? Он не врач и даже не представляет, как помочь Григорию Александровичу!

Минуту спустя до нюха графа донесся неприятный запах, а опустив глаза, он увидел мокрое пятно на штанах князя и понял, что уже поздно. Григорий Александрович отошел в мир иной.

— Господи, — прошептал побледневший Константин Васильевич. — Что же теперь делать?

* * *

Настя была счастлива. Несмотря на страх, что ее жизнь совершает крутой поворот, сердечко ее словно готово было выпрыгнуть от радости. Периодически она бросала взгляды на свою руку с кольцом. Изящное, с красиво исполненным листом и брильянтом по центру. Лучше и не придумаешь. А еще она не могла выкинуть из головы вопрос Романа. Если бы у нее был выбор — то согласилась бы она на предложение парня? Вот только выбор-то у нее был. Не сейчас, а раньше. Но тогда Анастасия искренне верила в слова сестры, что они могут выйти замуж и за одного человека. И очень хотела этого, потому и отказывала всем женихам. Сейчас же все иллюзии о таком браке прошли. Как и желание делить своего мужчину с кем бы то ни было. И Роман… Насте даже сложно было представить, ради кого бы она могла променять его. Если бы у нее был выбор. Сейчас же подобных мыслей и вовсе не осталось. Она решила быть с Романом. И больше ей никто не нужен.

Тут девушка вспомнила их первый поцелуй. Тот, сделанный в порыве в усадьбе Зубовых. Ах, как хотелось ей его повторить! И она видела, что ее жених тоже не против, просто заботится о приличиях. Жених… Каждый раз, когда она думала об этом, то непроизвольно краснела, из-за чего уже получила долю шуточек от сестры. Беззлобных, просто Анне было завидно и грустно.

Торжество продолжалось до самого вечера. Девушке удалось лишь раз уединиться в спальне с Романом под прикрытием Анны и наконец полноценно поцеловать парня.

— Не увлекайтесь, — немного саркастично из-за зависти сказала Анна.

Настя с неохотой покинула объятия парня. Ее губы все еще помнили его вкус и хотели «добавки».

— Ты уж навещай меня почаще, — сказала Настя, когда день подошел к концу и гости уже разошлись. Последними квартиру Скородубовых покидали Роман со своими родителями.

— Постараюсь, — улыбнулся он в ответ.

Когда сестры остались одни в спальне, Настя вдруг услышала странные звуки со стороны кровати сестры.

— Ты что… плачешь? — не поверила она и подошла к Анне.

— Прости, — повернулась от подушки к Насте та и попыталась улыбнуться. — Просто… не думала, что так все будет… И… прости, что раньше не давала тебе найти себе мужа.

* * *

Когда мы возвращались в съемные комнаты, я пытался разобраться в себе. Что я сейчас испытывал. Возбуждение? Безусловно. Особенно когда мы целовались с Настей, я не удержался и с удовольствием прижал ее к себе, попутно нежно погладив и по спине и чуть пониже, чему девушка не возражала. Радость? Пожалуй… да, она тоже была. Только с чем конкретно связана, я пока не разобрался. С тем, что родители отстанут с темой «когда я уже женюсь»? Или я был все же рад именно тому, что сделал выбор? Или же причина в чем-то другом. Еще был небольшой страх неопределенности — как дальше сложатся наши отношения с девушкой. И в самом конце шло чувство облегчения. Словно от хорошо проделанной работы. Даже странно как-то.

— Ну теперь и домой можно, — довольно улыбалась мама. — Только ты уж, Роман, про свою невесту теперь не забывай. Почаще ее навещай, а то еще подумают, что ваша помолвка — фиглярство какое. Или еще чего похуже.

— Можешь не сомневаться, Ольга, уж он ее не забудет, — хитро посмотрел на меня отец.

Не показалось мне, что он заметил нашу с Настей отлучку в ее спальню.

Добравшись до комнат, мы попадали спать. День выдался насыщенным на эмоции, и организм требовал отдыха.

Утром перед тем как отправиться в путь я снова навестил Скородубовых. Пришел с букетом цветов и почти час просидел с Настей под присмотром ее сестры. Мы рассказывали о себе, кто что любит, чем занимается в свободное время. Для меня это было особенно важно. Я смотрел — есть ли у нас с девушкой какие-то точки соприкосновения. Что общего можно найти, чтобы понять — стоит ли ждать год или мы настолько разные, что зря поторопились с помолвкой. Как бы это надо было раньше делать, но что уж теперь. Однако разговором я остался доволен. Настя не была глупышкой и могла, как процитировать фрагменты из романсов и стихотворений поэтов, что входило в обязательный курс воспитания молодых девиц, так и была не чужда вопросам экономики «малого толка». Иначе говоря, хозяйство они вели вместе с сестрой и деньгам цену знали. Такая не будет разбрасываться ими, чтобы пустить пыль в глаза. И роскоши «потому что хочется» не потребует. Только если будет видеть, что я в силах ей эту роскошь подарить. Такое у меня сложилось впечатление.

Утром мы отправились обратно в Дубовку. В усадьбе нас уже ждали, и тетя первым делом насела на родителей — как все прошло. Хотела и меня привлечь к разговору, но мне надо было Алексея Юрьевича навестить. А то проект лесопилки у меня на руках, а я еще до него так и не добрался.

Хорошо, что сегодня понедельник и инженер был на рабочем месте. И даже не особо занят, поэтому смог меня принять. Изучив чертеж, он удовлетворенно покивал, заявив:

— Вижу, что место под раму и колесо он оставил нетронутым. Ну, это и понятно. Я уже сам все как нужно размещу. Тем более что и ваши пилы уже прибыли.

— И когда можно начать возводить здание? — спросил я с нетерпением.

— Фундамент уже сейчас можете возводить. А вот со стенами пока не торопитесь. Думаю, только когда раму поставим, их возведение начнется. Иначе внутрь их потом занести будет сложно.

— И после установки уже не вынести? — тут же смекнул я.

— Скорее всего, — подтвердил мою догадку инженер. — Ну да это не страшно. По отдельности потом все элементы конструкции, кроме самой рамы, можно будет менять. И желательно вам начать возведение до начала сезона дождей.

Тут мы дружно посмотрели в окно, за которым как раз и лил тот самый дождь. Надеюсь, он надолго не затянется. Но вот в сентябре хороших деньков станет в разы меньше. Ветер уже начинает быть прохладным, а по утрам становится все свежее и свежее.

Чертеж я оставил Дубову, а сам поехал к Алдонину. Теперь нам кирпича понадобится много.

Георгий Викторович встретил меня с упрека.

— Что-то давно вас было не видно и не слышно. Никак, забыли про старика? — сказал он с усмешкой. — А где ваш отец? Все также сидит безвылазно в поместье?

— Дела, Георгий Викторович, — развел я руками.

— Да, я слышал про дуэль и ситуацию с князем, — покивал головой мужчина. И тут же предложил мне бокал вина. — Отметим их успешное завершение?

— Благодарю, — отказываться я не стал.

И не потому, что хотелось выпить, а просто из вежливости. Вот от второго бокала уже откажусь. Правда не вышло. Алдонин заметил кольцо на моем пальце и у него возник закономерный вопрос — кто та счастливица, что сумела меня заполучить. Пришлось рассказать и о помолвке. За это тоже выпили. А вот дальше я банальным образом сбежал, упомянув, что мой отец сейчас в городе и Георгий Викторович может все узнать у него. Тот сразу оживился и попросил меня передать приглашение моему отцу посетить мужчину сегодня же.

«Извини, папа, но мне моя печень дороже, а друг все-таки твой», — мысленно хмыкнул я.

— Роман Сергеевич, — поприветствовал меня Архип, когда я вернулся в усадьбу, — вас ждут в зале.

— Кажется, меня все-таки будут пытать подробностями помолвки, — вздохнул я.

— Но во всяком случае не сейчас, — неожиданно возразил слуга.

Я удивленно поднял бровь.

— Вас ждет капитан-исправник. Причину своего визита он так и не назвал, но судя по его виду, она довольна серьезна.

Мое настроение тут же ушло в минус. Опять Губину что-то от меня нужно. Надеюсь, дело не связано с князем и я сейчас не узнаю что-то неприятное.