Глава 5

16 июня 1859 года

Кристина очень нервничала. Отец был твердо настроен выдать ее замуж за сына помещика Винокурова, молодого человека, который был ее на год младше, а девушке это совсем не нравилось. Другое дело — князь Елецкий! Тоже их сосед, очень галантный, пусть и старый — уже за двадцать пять лет. Зато он — полноправный хозяин в своем поместье, и иных наследников там нет. В столице обретается, а уж его манеры!

Кристина вспомнила, как князь гостил у них на Пасху. Как он танцевал! На его фоне все местные кавалеры и даже собственный отец, выглядят неуклюжими увальнями. И стихи он умеет слагать. И шутит так, что не рассмеяться невозможно. Столько комплиментов ей сказал тогда! Щечки Кристины от воспоминаний о князе запылали огнем. И почему папеньке он не нравится? Какая партия бы была! Сродниться с целым князем! Она стала бы полноценной хозяйкой его имения, а не прозябала на вторых ролях. Да, может сейчас дела у него идут не очень хорошо, ну а для чего приказчики? Поставила бы толкового, вон — папенька знает таких. Да даже мог бы Петра Алексеевича дать на время! Но нет, он категорически против. Зато хочет, чтобы она вышла замуж за юнца. Пусть и наследник, но не только молод, да еще и поместьем управлять станет лишь после смерти Винокурова старшего. И у самой Кристины появится новая «мама». И слушаться ее придется так же, как папеньку. А если она мегерой окажется? Ольга Алексеевна никогда на виду не показывала вздорного нрава, но кто поручится, что при близких она такая же? Да и положа руку на сердце — даже внешне Роман Винокуров вчистую проигрывал князю Елецкому.

Все это терзало мысли младшей дочери Уварова, но нить разговора она старалась не терять. Да и на Романа поглядывала — как он сам относится к идее их женитьбы? А парень сидел молча, откровенно разглядывая ее. Ну что за мужлан! Вот так пялиться — разве приличный человек себе позволить такое может? Как же повезло Лизе, ее старшей сестре. Она уже замужем, да не за кем-то — а за делопроизводителем из четвертого отделения! Да, чин не высок, но вскоре, как Лиза делилась, ее муж получит за выслугу новый чин и станет коллежским секретарем, а там и до нового поста недалеко. С таким чином он сможет стать секретарем отделения. Как делился отец, секретарь отделения ведет составление смет расходов губернии. И на этом посту он может подчеркнуть, что у иных поставщиков того же леса цены выше, чем у ее папеньки. И тогда следующую закупку проведут уже у них, Уваровых! Серьезный человек! А что этот Роман? Только-только отучился. Пусть и в столице, но лоска в нем не видно. Молчит как сыч. Тощий, еще «в силу» не вошел. Небось и по мужской части он того… не оформился. Ну зачем ей такой муж⁈

Однако когда ей задали вопрос — а что она думает о своем будущем, как приличная и послушная дочь Кристина ответила:

— Как скажете, папа, так и будет.

А все, что она на самом деле думает о возможной свадьбе с Романом Винокуровым, она отцу лично скажет. Дома. Когда они останутся наедине. Нельзя позорить род на глазах чужих людей. Может, тогда он ее послушает?

* * *

— Во-первых, хотел поздравить вас и Романа Сергеевича с успешным окончанием сельскохозяйственного училища, — начал Уваров разговор.

— Благодарю, — коротко кивнул я, так как промолчать посчитал невежливым.

Отец тоже благосклонно поблагодарил за поздравления, после чего Леонид Валерьевич перешел к сути своего приезда.

— Сергей Александрович, мы с вами соседи и, полагаю, не самые плохие. У нас уже был разговор об этом, поэтому просто повторюсь — как вам идея углубить наши связи?

Я посмотрел на Кристину. Девушка думала о чем-то своем, и на ее лице то мелькало мечтательное выражение, то она хмурилась, и понять ход ее мыслей было для меня решительно невозможно. Потому я просто любовался ей. Ведь отец спросил — нравится ли она мне или нет. Лицо довольно милое. Слегка округлое, с небольшими ямочками. Глаза большие, волосы русые. Платье скрывает фигуру, без декольте, в пол, но при этом все равно заметно, что в нужных местах уже начала округляться. При этом внутренние ощущения не то чтобы протестуют против этого брака, но нотка какого-то негатива, доставшаяся от прошлого Романа, присутствует.

— Идея сама по себе неплохая, — протянул отец, покосившись на меня. — Но ведь отношения углубить можно по-разному. Что именно вы предлагаете?

— Союз. Между моей Кристиной и вашим Романом. Брачный, — перестал ходить вокруг да около мужчина.

— Что скажешь, Роман? Нравится тебе Кристина Леонидовна?

— У вас прекрасная дочь, — сделал я комплимент одновременно и самой девушке и ее отцу. — Но прежде чем давать однозначный ответ, хотелось бы получше узнать друг друга. Ведь брак — это на всю жизнь. Не хотелось бы, чтобы из-за мелких разногласий и не совпадения характера промеж нас были ссоры и недопонимание. Они ведь и судьбу могут сломать.

Мой ответ и удивил и вызвал уважение у старших. Одобрительно кивнув, Уваров повернулся к девушке.

— Ну а что ты думаешь о своем будущем?

— Как скажете, папа, так и будет, — тихо ответила Кристина.

Этот ответ тоже понравился и самому Уварову и моим родителям. А вот мне — нет. Сразу по двум причинам. Если у нее нет своего мнения, то с таким же смирением она любому человеку может ответить, стоит на нее надавить. А если есть, но она не хочет его озвучивать, потому что это мнение не понравится отцу, то тем более нам не по пути. Насильно мил не будешь, а вот наставить мне «рога» эта Кристина вполне будет способна. Просто чтобы «отомстить», даже не мне — а своему отцу за то, что заставил ее выйти за нелюбимого человека. Или чего похуже сделает. Оно мне надо?

— Тогда предлагаю дать молодым пообщаться, — с улыбкой сказал отец. — Для начала. Ну а мы пройдем в кабинет, обсудим лесные наши дела, да может, еще какой общий промысел найдем, али торговлю. Как вам такая идея, Леонид Валерьевич?

— Превосходная, — кивнул Уваров. — Мне нравится.

А вот мне такой поворот совсем не по нраву. Отец что ли забыл о моей амнезии? О чем мне с этой Кристиной говорить? А если пойдет слух о моем недуге, то как это скажется на репутации рода? Вот только мои опасения остались при мне. Высказать их вслух у меня не было возможности, тогда точно Уваровы все узнают. Отозвать отца перекинуться парой слов тоже не выйдет — он с Леонидом Валерьевичем уже встал из-за стола, и они двинулись по направлению к его кабинету. И мама нас покинула, «вспомнив», что надо проверить, как Люда задание выполнила. В итоге уже через минуту в зале мы с Кристиной остались вдвоем.

И о чем мне с ней говорить? В будущем у меня проблем с девушками не было, всегда находил и что сказать, и пошутить мог, и примерно понимал намеки противоположного пола. Вот только сейчас все по-другому. Обычная шутка из будущего может показаться пошлой или неуместной. Вон, здесь даже отец с матерью друг к другу только по имени-отчеству обращаются, гораздо реже иную форму обращения используя. Да и шутки… они ведь не статичны. Они — отражение текущего времени. Даже если сравнить шутки советского периода, которые я иногда слышал в детстве по телевизору, в корне отличаются от шуток современной России. В моем времени все советское уже являлось устаревшим и неинтересным большинству людей, а если современные шутки рассказать советским гражданам — то сразу получишь ярлык пошляка или даже антисоветчика. Что уж про нынешнее время говорить.

В итоге между нами воцарилось неловкое молчание. Но я понимал, что долго продлиться оно не могло, надо все же завязывать диалог.

— Кхм, Кристина Леонидовна, а чем вы занимаетесь обычно? — решил я начать с нейтральной темы.

— Мне нравится музицировать, — ответила девушка. — Папенька купил мне фортепиано, вот и учусь. А что вы скажете о столице, Роман Сергеевич? Вы ведь учились там целых пять лет. Какие у вас остались воспоминания об этом времени?

Вот! О чем я и переживал. И ладно бы хотя бы в будущем посещал Петербург, но ведь не был никогда в этом городе. И сказать мне о нем нечего. Но надо как-то выкручиваться.

— Мои мысли были заняты учебой. На светскую жизнь не оставалось ни времени, ни сил. А когда изредка выбирался в свет, то мне запомнилась суета, огромное количество людей и чувство, будто все куда-то опаздывают.

Описал я свое впечатление от Москвы будущего, когда я там был в качестве туриста. А что? Тоже столица, и вряд ли мое общее описание чем-то сильно отличается от реальности. Хотя самой Кристине оно не очень понравилось. Вижу, как она слегка сморщилась от раздражения, но тут же постаралась спрятать свои чувства за кружкой чая, отпив глоток.

— Вам не понравилось?

— Я не готов к этому городу. Надеюсь, что лишь пока.

— У нас глушь и провинция, как бы мне не хотелось это признавать. Но основная жизнь там — в Петербурге. Не удивительно, что она там бьет ключом, как родник. Здесь же… больше подходит сравнение с затхлым болотом, — с огорчением закончила она.

И мне все стало ясно. Девушка грезит о жизни в большом городе. Я и сам понимаю, что там больше возможностей, но сейчас соваться мне туда никак нельзя. Надо встать на ноги здесь. Врасти в эту жизнь. Понять основы взаимодействия с окружающими. Да и если постараться, то можно и свое имение вывести на совсем иной уровень — и дохода, и жизни. Да те же дороги нормальные сделать, без ухабов! А то даже в дрожках всю задницу отбиваешь, пока едешь. Не говоря уже про тарантас. И сам транспорт неплохо было бы обновить. Да много чего можно сделать, когда есть средства. Но ведь и в столице они нужны и как бы не побольше, чем здесь. Иначе никакой светской жизни, какую очевидно уже представила себе Кристина, не видать. О чем я и попытался донести до нее мысль.

— Болота осушают, превращая их в плодородные земли. Тут все зависит от желания и вложенного труда. Но даже если перебраться к роднику… там ведь не просто такая суета. Чтобы жить с достоинством, нужны средства. И хорошее место. Без связей… без начального капитала… без надежного тыла за спиной… Боюсь, к роднику там никак не подойти.

Девушка нахмурилась.

— Можете бояться сколько угодно. Но настоящим мужчинам не ведом страх. Вот как князю Елецкому, — прорвалось из нее.

Мне это имя было незнакомо, да и никаких воспоминаний не навеяло, но судя по контексту, это либо еще один наш сосед, либо какой-то помещик, сумевший вырваться в столицу и построить себе там карьеру. Да такую, что прославила его на всю губернию. Но если последний вариант, то он должен был впечатлить прошлого Романа и стать для него ориентиром, примером так сказать. А подобные яркие эмоции всплывают в моей памяти при упоминании, уже успел убедиться. И тогда или он прославился недавно, когда прошлый Роман был на учебе, или это все же сосед, близко знакомый уже Уваровым. И потому я решил рискнуть:

— Не напомните, кем он работает в столице?

— Изволите шутить? Или оскорбить честь князя? — удивленно вскинула бровки Кристина. — Работают мещане, а дворяне — служат!

Блин, промашка вышла.

— Ни в коем разе никого не хотел оскорбить. Но вы им так восхищаетесь, что это меня слегка задело.

Вот так. Лучше сослаться на ревность, чем выдать свое незнание элементарных вещей. Зато как девушка самодовольно расцвела-то! Посчитала, что нравится мне, и я уже ревную ее к другим мужчинам. Значит, мной и управлять будет проще. Уж такие замашки женские я успел повидать и в будущем.

— Мне неизвестно, кем служит князь, — спустя несколько секунд тишины, все же неохотно призналась Кристина. — Но он обретается в столице, всегда галантен, сразу видно столичный лоск.

И так мечтательно она об этом сказала, что стало ясно — девушка влюблена. Еще один жирный минус к возможности заключить с ней брак. Уж что бы там наши родители не планировали, а я буду отца отговаривать от этой затеи, упирая на то, что еще молод и могу «погулять». Что кстати абсолютно оправдано. Читал, что в это время для мужчин было нормально ходить в холостяках и до тридцати. И никто до этого времени их не осуждал. Вот потом — да, могли.

— Оставим князя в покое, — предложил я. — Лучше поведайте, что из музыкальных произведений вам нравится больше всего?

Вот тут я попал в точку. Кристина оживилась, да и мне неплохо расширить кругозор за ее счет.

— Мне очень нравится романс Варламова «Красный сарафанчик». А вот Алябьевский «Соловей» — не мое. А вы же слышали «Не для меня придет весна»? Как он за душу берет! Господин Молчанов просто гений. Жаль, что у меня маменьки нет, — загрустила девушка. — Как бы мы с ней его пели…

Девушка продолжила рассказывать, что ей нравится в озвученных романсах. Цитировала по памяти строки, даже напевала немного особо полюбившиеся моменты. Казалось, ей неважно в этот момент — слушаю я ее или нет. А я впитывал ее слова как губка, отмечая для себя, какие композиторы и поэты сейчас «на слуху», и что конкретно зацепило саму девушку в композициях. А ей больше нравились те романсы, в которых говорилось о нежелании девушки выходить замуж. Мол, рано еще. Вот — еще аргумент в пользу того, чтобы отказаться от женитьбы.

От романсов классических Кристина перешла к описанию цыганских. Их тоже было много, и пользовались они не меньшей, а даже большей популярностью. Другое дело, что учили ее играть именно классические романсы. Дальше Уварова поделилась, что ей нравится танцевать под цыганские романсы. Но для танцев все же лучше подходит вальс или мазурка — тут по настроению. На ее вопрос, а под что я предпочитаю танцевать, я сказал, что не любитель танцев. Сказал умышленно — и чтобы не показать своего полного неведения, как нужно вести себя в танце, и чтобы у девушки был еще один «камушек» в сторону негатива ко мне. Пусть при нас она сказала отцу, что выполнит любое его пожелание, но я уверен — наедине уж постарается отговорить того от столь сомнительной «сделки».

Родители вернулись к нам через двадцать минут, когда Евдокия сообщила о готовности обеда.

Расселись мы почти как всегда. Только Уваров расположился в торце стола напротив отца, а Кристина по его правую руку, рядом с моей сестрой. В качестве обеда была уха и на десерт ягодный пирог. Гостей мы не ждали, вот и не было какого-то особого праздничного обеда. Еще на столе расположили мед Леонида Валерьевича, и кто хотел, добавлял его в чай. Я тоже попробовал, и надо сказать, мне мед понравился. Основательный он мужик, этот Уваров. Пасеки то раньше у него не было, сам сказал. И о его хозяйстве и что там все устроено правильно, что прибыль большую дает, даже у нас знают. И скорее всего и остальные соседи в курсе. И Кристину он обучает, манеры та знает получше меня. А то, что сама девушка от жизни здесь не в восторге, то тут к нему претензий быть не может. Все мы разные. И если бы я не узнал во время разговора Кристину чуть получше, в целом был бы не против брака на ней. А что? Любви у меня здесь нет. Лицом она довольно мила. И не думаю, что вообще в это время женятся по любви. Скорее это редкость, чем правило. А мне вживаться в это общество нужно. Печенкой чую, что не бред это моего воспаленного воображения, а моя новая реальность. Вот мозг и перестраивается на жизнь в новых реалиях с другими правилами и моралью. Постепенно, но при этом неотвратимо.

На прощание отец подарил Уварову коробку сигарет. Как я понял — просто традиция. Нельзя приходить в гости без подарка и нельзя провожать гостя без него. Точнее можно, но это будет считаться уже дурным тоном.

Когда Уваровы уехали, отец тут же пригласил меня в свой кабинет.

— Ну как тебе Кристина? — не стал он ходить вокруг да около, и сразу задал главный вопрос, предварительно усевшись в кресло.

— Прежде чем я отвечу, отец, хочу напомнить — что у меня проблемы с памятью.

На лице мужчине я увидел последовательно сменившиеся несколько эмоций: сначала непонимание и даже раздражение, затем озарение, после испуг и в конце — снова раздражение, но уже на себя.

— Из-за этого были… конфузы? — спросил он, когда взял себя в руки.

— К счастью, нет. Мне удалось повернуть разговор так, чтобы больше говорила сама Кристина, а я молчал. Но не всегда же так будет везти.

— Ох уж эта напасть твоя, — пробормотал отец.

— С другой стороны, — поспешил я «подсластить» пилюлю, — память ко мне возвращается. Когда мы были на лесопилке, я вспомнил, что у Уварова есть вторая дочь — старшая Елизавета и три племянницы, оставшиеся от погибшего брата. Только сказать тебе о том не успел.

Лицо отца просветлело.

— Ну, хоть так. А когда с Кристиной говорил, память твоя что-то тебе говорила?

— Что мне она не нравится. И раньше какая-то обида у меня на нее была. Какая — то не могу сказать, не вернулось воспоминание. Но и после разговора с ней я сделал вывод, что нам не по пути.

Вот это мое заявление его не обрадовало. Даже сильно огорчило.

— А мы уж с Леонидом Валерьевичем обсуждали, как заживем, когда породнимся, — вздохнул он.

Оно и понятно. Старики планы строят, а дети им противятся.

— Ну и почему же ты так думаешь?

— По нескольким причинам. Первое — она очень хочет видеть себя в столице или ином большом городе. Ну и какая хозяйка поместья в будущем тогда она будет? Вторая — у нее есть влюбленность в князя Елецкого. С таким придыханием и восторгом о нем говорила. Кто он кстати?

— Картежник и кутила, — мрачно буркнул отец. — Столичный повеса, а свое имение давно заложил, и я удивляюсь, как банк еще не забрал его за долги.

— Сосед он наш или нет? — уточнил я.

— Сосед, — кивнул папа. — И наш, и Уваровым.

— Есть еще и третья причина, хотя она и не такая серьезная. По моему мнению — Кристина еще не готова к замужеству.

— С чего ты так решил?

— Мы о романсах говорили. И она с таким мечтательным наслаждением и тоской мне цитировала строки тех, в которых поется о нежелании девушек выходить замуж, будто о себе поет.

Побарабанив пальцами по столу, отец взял сигарету и закурил. Мои слова его не обрадовали. Но сдаваться он не собирался.

— А если бы не все эти… причины. Ты бы согласился на брак?

— Не сейчас, — покачал я головой и вспомнил, как девушка смотрела на меня.

В ее глазах не было брезгливости, но и мужчину во мне она не видела. Еще бы! Все же телу пятнадцать лет, что сказывается и на внешности. Подростковая угловатость, и плюсом к тому — Роман не особо уделял внимание спорту. Даже близнецы для своего возраста были более развиты, чем я. И причина была очевидна. Оторвавшись от родительского дома, Роман наседал на учебу, а в свободное время предпочитал отдыхать. Уж не знаю, каким именно образом, но уж точно не убивал себя на беговой дорожке и не тягал тяжести. Я кстати собирался этот момент исправить. Пусть с Кристиной мне не по пути, но ее взгляд меня задел. Привык я в будущем, что девушки могут не кидаться мне на шею, но уж точно проводят заинтересованным взглядом. И в качалку я ходил регулярно, так что заставить себя заниматься мне не сложно. Вот завтра и начну с утра. Тоже об этом стоит с отцом поговорить. И не откладывая, я задал ему вопрос — могу ли я привлечь к своим занятиям Корнея.

— Спортом хочешь заняться? Для чего? — удивился папа.

— В здоровом теле — здоровый дух, — пожал я плечами, а фраза его удивила. — Ты же сам наверняка замечал, что здоровые люди меньше болеют, а если болеют, то недолго и без осложнений. Спорт помогает это здоровье получить.

— Так, а Корней тебе на что?

— Он же бывший солдат? — уточнил я.

— Инвалид, — кивнул отец. — В деревне не прижился, вот и стал у нас лакеем. Единственный, кому я жалованье плачу.

Ого, не знал.

— А почему в деревне не прижился? — меня одолело любопытство.

— Привык он служить и команды выполнять. Но — только от тех, кто старше. По статусу, али по званию — ему не важно. И кто в деревне им командовать может? Староста? Так он сам из крепостных, а инвалиду его слушаться? Корнею гордость не позволяет, — усмехнулся отец. — А нам служить — ему почет.

— Ну вот я и хочу, чтобы он мне науку воинскую показал. Саблей научил махать, вдруг пригодится?

— Никак, по военной стезе хочешь пойти? — нахмурился отец.

— Нет, только для здоровья тела, да расширения кругозора.

— Ну… добро, — неохотно кивнул он.

— А завтра я бы в бумаги по делам поместья заглянул. Доходы-расходы. Смотрю вокруг и появляются мысли, что улучшить можно. Но вдруг мои идеи — так, фантазерство? Вот сказал тебе о паровой лесопилке, а ты сразу меня и спустил на землю. Хочу понимать, насколько мои идеи достижимы.

— Вот это добре! — радостно хлопнул в ладоши папа. — Это я с радостью.

Наш разговор прервал стук в дверь. В кабинет заглянула мама и неожиданно попросила:

— Сергей Александрович, я украду нашего сына на минутку? — и после кивка отца уже повернулась ко мне. — Роман, я бы хотела с тобой поговорить. Это поможет тебе… искоренить свой недуг.