Глава 6

16–17 июня 1859 года

Заинтригованный, я пошел вслед за мамой. Что такое она придумала, чтобы вернуть мне память? А другого «недуга» у меня сейчас и нет.

Мы зашли в родительскую комнату, и я впервые увидел ее изнутри. Большая двуспальная кровать по центру, на которую падает свет из окна. Справа от входа стоит ширма, за которой находится дверь в комнату сестры. Слева у стены туалетный столик с зеркалом и выдвижными ящичками. Вот к нему-то и подошла мама.

— Это ты мне присылал во время учебы, — выдвинула она нижний ящик и достала пачку писем и стопку фотокарточек. — Прошу, верни мне их, как ознакомишься. Сергей Александрович сказал мне, что твоя память возвращается, когда ты видишь что-то знакомое. Молю бога, чтобы при виде этих писем и фотографий ты вернул себе хотя бы часть утраченного.

Она протянула мне содержимое ящичка, с тревогой глядя в глаза.

— Спасибо, — только и оставалось мне ответить.

Больше задерживать она меня не стала, и я счел за лучшее отправиться в свою комнату и ознакомиться с тем, что писал Роман своим близким, в какой форме, и что считал наиболее важным. Надеюсь, расчет матери оправдается, а то мне еще не раз зададут вопрос о том, как проходила моя учеба.

Письма оказались с самого первого года обучения и первые же строки повергли меня в шок. В их Роман делился с родителями, как ему повезло попасть в последний набор училища, ведь именно в 1854 году встал вопрос о его закрытии. Причины в письме Роман не указывал, просто делился своими впечатлениями.

Дальше — больше. Оказалось, что новых наборов в училище и правда не было. И Роман выяснил, почему — все выпускники, или почти все, после завершения учебы уходили на гражданскую службу, а не возвращались в поместья, чтобы «поднимать» их. В итоге из-за этого училище лишилось государственной поддержки, без которой существовать просто не могло, хотя изначально и было организовано вольным экономическим обществом. Набранных учеников все же доучили, ведь плата уже была взята, но на этом и все. Покидал Роман по сути «пепелище». Еще один момент, который я понял из писем, это низкая эффективность учебной программы. Сам Роман так не считал, но передавал озабоченность преподавательского состава, которые жаловались на программу обучения, из-за которой они и теряют свое место. А мне-то казалось, почему я так легко все учебники чуть ли не за один вечер «проглотил»? Подумал на молодые мозги, да тот факт, что Роману все эти знания уже были известны, а я просто «вспоминаю». А вот оно как оказалось.

На фотокарточках был изображен сам Роман в компании одноклассников и учителей. Не сказать, чтобы фотокарточки мне не помогли с восстановлением памяти. Парочка лиц отозвались знакомыми ощущениями «наплыва» воспоминаний, даровав мне знание их имени и личное отношение Романа к этим людям. Без подробностей, но уже при случае могу узнать их, если столкнемся. Да и понял я, с кем он дружил, а с кем — враждовал. В письмах нашел и подтверждение нахлынувшим воспоминаниям. И кстати, остальные одноклассники Романа тоже собирались пойти на гражданскую службу после завершения учебы. Тут Роман был среди них «белой вороной», со своим желанием вернуться домой и помогать отцу развивать поместье. А желание такое у парня было. Да и у меня не было внутреннего протеста при словах отца и помощи ему. И как я понимаю, это не только из-за моего желания вжиться в общество, но и благодаря внутренним установкам самого Романа. Вон, на Кристину же негатив я сразу почувствовал, как ее увидел! А к родственникам испытывал с самого начала чувство симпатии и удовольствия от встречи.

Письма я читал до самого вечера, и надо признать, задумка мамы удалась пусть не на сто процентов, но изрядно заполнила пробелы в утраченной после вселения памяти. Даже по бытовым вопросам. Теперь я хоть представлял, как нужно общаться в дворянском обществе, и детских ошибок не буду делать.

После ужина в этот раз бани не было, и я остался один на один с самим собой. Прекрасное время, чтобы подумать, что делать дальше. Денек выдался насыщенный, а последние крохи надежды, что вокруг всего лишь мой бред, растаяли как дым. Надо принимать новую реальность и жить. И постараться не думать, что случилось с моим телом в будущем — умер я там, или в кому впал. Или же и вовсе — проживу здесь целую жизнь, а там в это время пройдет лишь секунда, после чего вернусь обратно. Я тщательно гнал от себя мысли об оставленном прошлом, но они как назло лезли в голову. И тогда я взял чистый лист, перо и решил занять себя конкретным делом — выписать замеченные мной недостатки, почему я считаю их недостатками, и что необходимо сделать, чтобы их устранить.

Первое — туалет и душ. Я привык держать себя в чистоте, и помывка раз в неделю меня не устраивает. Да и дышать собственным, кхм, собственными испражнениями — так себе. Ходить на улицу тоже не вариант. И тут об этом уже говорит память Романа, часть которой я сумел вернуть благодаря чтению писем и рассматриванию фотокарточек. Туалет на улице — для прислуги. Точка. Невместно туда ходить дворянину. Поэтому нужно делать отдельную комнату в доме со всеми удобствами. Куда ее воткнуть — другой вопрос, но пока просто делаю заметку о необходимости ее создания.

Далее — лесопилка. То, что я увидел, мне не понравилось. Тут и быт рабочих, крайне скудный, и сама пильная рама. Я видел, как нижнее полотно периодически зажимало и одному из работников приходилось приподнимать наполовину спиленные доски, чтобы работа продолжалась. На ум приходил вариант со сменой пил. Вместо горизонтальных полотен установить вертикальные диски. При помощи шестеренок разного размера можно увеличить скорость вращения дисков, несмотря на не особо высокую изначальную скорость вращения водяного колеса. Скомпоновать из дисков «пакет» сразу на размер всего бревна, и уже целиком этот «пакет» и вращать с высокой скоростью. А подачу бревен изменить. Сделать угол наклона, чтобы бревно «падало» на вращающиеся диски под собственным весом, но не слишком быстро — опять же, чтобы зажима пил не было. Это позволит и ускорить работу самого станка, и облегчит труд работников. В итоге производительность должна вырасти многократно. Только бревна клади на направляющую, да принимай с другой стороны готовые доски. Быт рабочих тоже стоит улучшить, но уже позже — когда увеличится доход и пойдут первые деньги. Да и мой авторитет в глазах отца вырастет, чтобы он стал прислушиваться ко мне по таким… щекотливым вопросам. Потому что к крестьянам в нынешнее время относились пренебрежительно, и Сергей Винокуров — не исключение. Они — собственность, а не люди. Вот так. Жестко, даже жестоко, но такое время.

Третье — дороги. Мало того, что они неровные, с ухабами, так еще как мне кажется, когда пойдут дожди раскиснуть и проехать станет решительно невозможно. Нужно хотя бы гравием или чем-то подобным их засыпать. Асфальта не придумали еще, выкладывать брусчатку — слишком накладно, да и смысла нет. Не сейчас уж точно. Но терять возможность их использования из-за непогоды категорически нельзя.

Что у нас дальше? Собственное развитие. Те спортивные снаряды, что я видел на нашем заднем дворе, предназначены для детей. Мне они не подойдут. Нужно делать новые, под мой рост, да и разнообразие какое-то важно. Чтобы как можно больше групп мышц работало. И последнее — обязательно нужно ознакомиться с финансовой отчетностью поместья! Без понимания, откуда берутся деньги и на что тратятся, все мои идеи — утопия и пустые фантазии. Хорошо хоть завтра этот момент закрою.

Хотелось бы еще иметь нормальную ручку, а то пока писал, несколько клякс посадил, да пальцы испачкал, но тут пока ничего не поделаешь. Там вроде тонкая трубка нужна, да ролик на ее конце, но сам я такое не сделаю, а к кому обратиться, чтобы осилил подобное новшество — не знаю. Так что пока пользуемся тем, что есть.

Утром все повторилось — пробуждение, умывание из тазика, завтрак с молитвой. И лишь после этого отец позвал Корнея.

— Роман Сергеевич желает заняться развитием своего тела, — говорил он лакею. — Обсудите с ним, как будут проходить ваши занятия, и в какое время.

— Сделаю, барин, — с достоинством кивнул с легким полупоклоном мужик и посмотрел на меня.

— Идем во двор? — предложил я.

— Как скажете.

Перед тренировкой я переоделся. Нашел просторную рубаху и штаны, которые не стесняли движений. На ноги надел мягкие туфли, за неимением другой обуви. Так я и появился перед ожидающим меня инвалидом. Кстати, никаких видимых увечий у него не было, что меня заинтересовало.

— А что за ранение ты получил, Корней?

Задавать вопрос я не боялся, так как мужик появился в имении уже во время моей учебы. Даже если Роман раньше и спрашивал, то вполне мог и забыть.

— Предплечье пулей пробило, — показал на левую руку отставник. — Теперь сгибается плохо.

Если специально не присматриваться, то и не заметишь. Рука рубахой закрыта, шрама не видно, а орудует он в основном правой рукой. Да и «инвалид» не совсем верное слово. Так в нынешнее время называли ветеранов.

— Так чем заниматься изволите, барин? — спросил Корней, утолив мое любопытство.

— Гимнастикой. Можно по армейским стандартам.

— Полосу строить надо, — задумчиво пошлепал он губами. — Да и самое малое — турник поставить, да брусья.

— Тогда давай так: ты делаешь полосу, материалы и инструмент я у отца попрошу, а я пока тогда самостоятельно позанимаюсь. Заодно проверю, на что я способен.

— Как скажете, барин.

Вопрос решился просто. Инвентарь — лопату, топор, ручную пилу да гвозди, Корней возьмет в кладовой. А материалы для постройки — съездит на лесопилку, где возьмет нужное количество досок, да сходит в лес — срубит сосенки под жерди. На постройку всего мужик запросил минимум неделю. А все потому, что ему еще и моих братьев надо продолжать гонять. Да и место под полосу выбрать нужно, но с этим он уже снова к отцу пойдет после обеда, как занятие с близнецами проведет. И раз с этим вопросом закончили, я решил просто разогреться. Легкий бег на месте, приседания, отжимания, махи руками, да прыжки на уже вкопанные чурки и соскок с них — вполне хватит для начала тренировок.

Через двадцать минут я уже откровенно взопрел, в груди горело от нехватки кислорода, и появилась одышка. Да уж, запустил себя Роман. Уверен, в детстве его гоняли не меньше, чем близнецов. Корней поглядывал в мою сторону, но молчал. Братья же так и норовили оторваться от занятия, чтобы поглазеть на меня, и вот их уже он гонял. Без крика и матов, просто твердым голосом напоминая вернуться к упражнению.

— Сударь, вам подготовить воду — ополоснуться после завершения занятий? — внезапно подошла ко мне Евдокия.

— Эээ, да, пожалуйста, — кивнул я на автомате.

Та если и удивилась моему вежливому обращению, то вида не подала. Вообще вела себя как образцовая служанка. И где только ее отец нашел? Не всякий вот так может — пытаться не просто угодить, но и предложить вовремя что-то действительно господину нужное. Тот же Аким хоть и слуга, но сам ничего не предлагает, только распоряжения выполняет.

Я заставил себя еще раз повторить все упражнения, что растянулось на полчаса — устал все же сильно, после чего скинул рубаху и прямо во дворе ополоснул голову и спину. Помогла мне Евдокия, полив водой, да потом подав полотенце. В теле после тренировки ощущалась приятная ломота. Хотя чувствую, уже завтра ничего приятного меня не ждет. Так всегда бывает, когда только начинаешь заниматься спортом. Первый день — норм, потом несколько дней начинают мышцы ныть, и лишь войдя в ритм боль уходит, зато каждое занятие оставляет после себя ощущение хорошо проделанной работы.

Когда закончил с тренировкой, я пошел к отцу. Пора и в отчетность посмотреть.

Отец меня уже ждал. На его столе лежала стопка бумаг, из которых он делал выписки.

— Набегался? — спросил он с усмешкой.

— Да.

— Тогда держи, — протянул он мне бумагу. — Здесь все необходимые тебе сведения.

Я сомневался, что ради меня отец успел бы всего за час подготовить подобный документ. Так оно и оказалось. В моих руках была декларация — судя по подписям, ежегодный отчет о финансовой деятельности поместья. Прежде чем начать читать я вопросительно взглянул на отца. Тот понял меня без слов.

— Каждый год в апреле тебе такую же бумагу придется делать, когда имение в свои руки получишь, да подавать в дворянское собрание.

— А если неправильно составлю?

— Не переживай, — желчно усмехнулся отец, — в собрании эту бумагу внимательно изучат. Сравнят с прошлогодней, да при малейшем подозрении на ошибки могут и инспекцию провести. Но тут уже от репутации зависит.

— И связей, — понятливо кивнул я.

— Не без этого. Но все равно — сильно занижать свой доход нельзя. Иначе если вскроется, полный учет проведут, да по его итогам — двойной налог заплатишь. А стоит в долги влезть, как выйти из них дюже непросто. Но ты читай, читай.

И я стал читать. Итак, что указывалось в декларации? Сведения о доходах, количество крепостных душ и принадлежащая нам земля. Сколько ее, какого она типа — пахотная, или косая. К декларации прилагалась финансовая ведомость. А вот в ней было расписано уже больше. Тут была статистика дохода: сколько собрано оброка, сколько крестьян отрабатывают барщину (не маловажный параметр — в этой графе помещик обязан был заполнить доход, который получает от труда крестьян), сдается ли земля в аренду, есть ли выданные в долг средства. И про расходы не забыли: сколько тратится на содержание имения, на управление остальным хозяйством (в нашем случае — лесопилкой), есть ли выплаты по долгам и какие личные расходы помещика. Даже про это не забыли! Кстати, среди расходов нашел отдельный раздел, посвященный церкви. И в ней указывалось, что священнику Феофану, который приходил меня посмотреть, платил зарплату мой отец! Как собственно и всем служащим нашей церкви. Кроме трат на зарплату церковникам были расходы на свечи, церковную утварь, благотворительность, и даже содержание приходской школы. Вот так-так. А об этом я не знал. Думал, церковь на пожертвования от прихожан живет, а тут она на полном содержании нашем.

— А у других также? — спросил я отца, ткнув пальцем в заинтересовавший меня раздел.

— А как же иначе? — удивился он. — Нам богом много дано, и мы должны быть ему благодарны. Да и как ты уважение у крестьян будешь иметь без этого? На одном страхе далеко не уедешь. И вот, скоро Всесвятское воскресенье, праздновать души будут, а кто им стол поставит? Думаешь, у них самих деньги есть? — усмехнулся отец. — Я им — стол, а потом сразу Петров пост, который лишним напоминанием о празднике будет. Ну как тут уважение не сыскать?

Что тут сказать? Лично я не совсем понимал, о каком уважении говорил отец. Больше похоже на подкуп. Причем циничный и несправедливый. Я вам праздник — а вы мне все свое время, да свой труд. А то, что этот праздник они и сами могли бы себе сделать, если бы весь заработок помещику не уходил, это уже другое. Мда. И ведь крестьяне наверняка действительно именно так воспринимают подобные подачки! Хотя чтобы убедиться, надо самому с ними поговорить. Или посмотреть, как они себя будут вести на празднике. Раз уж праздник скоро, то ждать недолго осталось. Но пока ознакомлюсь с цифрами. Так-то я лишь строчки основных доходов и расходов посмотрел, а теперь надо вникнуть в детали.

Итак, из привычных мне налогов был лишь подоходный. Причем до определенной суммы, а конкретно до двадцати тысяч рублей, он был прогрессивным, а после — пропорциональным. Максимальная ставка налога — всего десять процентов. Вот только брался он с общей прибыли, а не «чистой». Если заработок составлял ниже пятисот рублей налог и вовсе не платился. О своих доходах помещик заявлял сам, и по идее мог вписать любую сумму… Что, как мне кажется, многие помещики и делали. Вот только декларации ведь подавались в дворянское собрание, где все друг друга знают, а многие и конкурируют между собой в разных промыслах. И если чересчур занизишь свой доход, то те самые недоброжелатели тут же «сделают стойку», и потребуют тщательной проверки. Со всеми вытекающими, о которых рассказал отец. Потому сильно с декларациями тут не мухлюют. Да и просто — низкий доход роняет репутацию, что еще более важно в нынешнем обществе. Выглядеть нищебродом никто не хочет — статус!

Дальше идет гербовый сбор. По сути — госпошлина за проведенные сделки. Сумма для каждой сделки своя, иногда она не фиксирована, а в виде процента. Надо будет учесть.

Из привычных налогов — все. Но на этом расходы не заканчиваются. Как уже упоминал, есть статья расходов на церковь. И она довольно существенна, к тому же не завязана напрямую на твой доход. Содержание церкви на нашей земле почти полностью идет за счет нашего поместья. Следующая статья расходов — организация праздников. А их немало за год набегает. И опять же, надо серьезно тратится на них, если не хочешь прослыть скупердяем в глазах не то что крестьян, а собственных соседей.

И последней статьей расходов являются траты на род. И вот тут уже все зависит не только от «аппетитов» родственников, но и необходимости поддерживать статус в глазах соседей. Потому что одно из немногих развлечений помещиков — это визиты друг к другу, да выход «в общество». Выглядеть респектабельно самому и обустроить дом на должном уровне при приеме гостей — важная социальная составляющая. И на все нужны деньги, деньги и еще раз — деньги. А размер наделов увеличить не так просто. К тому же случаются неурожаи, а зерно у помещиков — основная статья доходов. Отец вот в лесопилку вложился, но для ее устройства ему пришлось ссуду в банке брать. И она еще не закрыта. Причина проста — заказов на доски в какой-то момент стало мало. Лесопилку отец поставил под строительство железной дороги от Дубовки до Качалина. Даже не для самой постройки, а для ее ремонта — уж очень там сильно «накосячили» с ней, и в итоге она проработала лишь шесть лет, после чего ее окончательно прикрыли. И все, заказы на новые шпалы с лесопилки резко иссякли. Конечно, отец пытался пристроить доски и в иных местах и даже частично успешно это делал, но весь доход от таких заказов уходил на уплату по процентам ссуды. Лишь в этом году ему удалось снова получить заказ на шпалы для железной дороги, о чем он с радостью и поделился со мной еще в день приезда. Есть шанс, что благодаря повысившемуся доходу можно будет закрыть ссуду досрочно.

Это я все к чему — по итогу ознакомления с финансами рода, я приуныл. Денег не было, зато был кредит. И поступления в наш бюджет ожидались не раньше сбора урожая. На который повлиять я сейчас никак не мог. На сам урожай имею в виду. Лишь как-то подумать над тем, как его лучше собрать, чтобы не было потерь. Ну и составлять план изменения подхода к возделыванию полей.

— Ну, что скажешь? — посмотрел на мое унылое лицо отец, когда я оторвался от бумаг.

— Что теперь понятно, почему ты так рьяно отправлял меня на учебу, да такие большие надежды возлагал.

— Это еще у нас поместье не запущено, да долгов почитай, что и нет, — усмехнулся отец.

— Мне бы цены на товары узнать, — вопросительно глянул я на него.

— А какие именно тебя интересуют? — поднял он бровь.

— Да вот, думаю, что можно раму у лесопилки переделать, чтобы работу ускорить. У нас сейчас лесопилка в сутки примерно сто досок дает, так? Иногда чуть меньше, иногда чуть больше.

— Все так, — благосклонно кивнул отец, радуясь моему энтузиазму.

Причем в его взгляде легко читалось, что даже если я что-то глупое предложу, он все равно рад. Ведь мне интересно, я стараюсь вникнуть в дела поместья, а опыт — он со временем придет, ничего страшного, если ошибусь, не будет.

— Если же моя идея сработает, то ее производительность вырастет в четыре раза!

— Кхм, — аж крякнул отец от моих слов. — Ты уверен? С чего такие надежды?

— А ты сам послушай… — и я принялся рассказывать ему свою идею с пакетом из дисков, и как тот будет перепиливать одно бревно за один раз, а не за три-четыре прогона туда и обратно.