Глава 12

Иван не любил спать с девушками. Если же и засыпал, то размеры кровати позволяли не соприкасаться телами. Особенно он не любил разводить телячьи нежности. Объятия, прикосновения после секса – лишнее.

Его деятельная натура требовала свободы даже во сне. У Коваля всегда был чуткий сон. И чужое тело порой очень сильно раздражало и мешало уснуть.

К утреннему сексу он относился ровно. Ту, что хотел накануне и с которой зажигал полночи, утром мог тактично попросить побыстрее уйти. Потому что больше не хотел ее физически. А милые беседы за чашкой кофе – однозначно, не для него.

Иван проснулся от приятного ощущения тепла.

И запаха… Той самой травы.

Мягкость тела лежащей рядом девушки успокаивала. Странное дело, ее не хотелось отодвинуть, убрать изящную женскую руку, что упала на его бедро.

Напротив.

Он не отказался бы, чтобы эта маленькая ручка скользнула чуть левее и выше. На член, который уже стоял.

Веснушка…

Мозг и тело реагировали на её близость.

Иван довольно улыбнулся. Сегодня его ничто не удивляло. Даже нравилось. Он прислушался.

Спит? Странно… Они же вроде бы смотрели по телеку какой-то фильм. Иван не спешил открывать глаза. В доме стояла тишина. Даже телек перестал бормотать. Выключился. Получается, они спят несколько часов.

И где? На диване в гостиной?

Всё же приоткрыл глаза, и его накрыло.

Они оба оказались в таком состоянии, что не выдержали вечерних посиделок и уснули. Прямо на диване. Иван – полулежа, вытянув ноги на пуф. Слава – у него на груди.

Последний факт приятно радовал. Иван усмехнулся. Надо же… Не возникало потребности аккуратно снять девушку с себя и освободить руку. Наоборот, захотелось уложить девочку сверху, чтобы ей было комфортно.

Веснушка…

Что же ты с ним делаешь?

Очаровываешь, не очаровывая.

Коваль пер, как танк. Без договоренностей, без молчаливых обещаний с её стороны. Он навязывал своё общество и считал, что вправе это делать. Слава нереально ему понравилась. Зашла во всем… Иван не отрицал, что между мужчиной и женщиной может быть сильное притяжение. Отец и брат – тому пример. Про отца он вообще молчит. Батя помешан на маме. Больше тридцати лет в браке, а он с неё до сих пор пылинки сдувает.

Их мама – мудрая женщина. Иван рано подметил, что она всегда сглаживала острые углы Руслана Коваля. А у него их было много. Мама и отец идеально совпали. Истинная пара. Сила и мягкость.

Иван относил себя к циникам и холостякам. Он не верил в счастье для всех.

Но вот появилась Слава. Один взгляд, одни вздох – и у Ивана больше не было сомнений, что эта девочка его.

Не в том плане, что отныне и навек принадлежит ему.

Он в неё будто врастал. И с каждой минутой всё сильнее.

Они расстались в аэропорту, а у Ивана возникло ощущение, что его лишили чего-то важного. Дела требовали присутствия Коваля, плюс намечалась поездка. К ней тоже надо подготовиться. Но стоило парням увезти Славу, как Ваня начал по-тихому закипать.

Он говорил себе, что это ненормально. Они знакомы сутки, а ему её мало. Иван сознательно выжидал время. Не ехать… Дать ей прийти в себя… Они познакомились при обстоятельствах, играющих против него. Он не ждал, что Слава потянется к нему.

Значит, будет завоевывать. Совместная поездка пойдет им на пользу. Но особо не рассчитывал, что из неё выйдет толк. Волнения в Республике тоже не способствовали легким неспешным делам. Иван даст себе и Славе возможность познакомиться друг с другом.

Настал вечер. Ребята сообщили, что Слава заказала пиццу.

И… он сорвался.

По дороге даже подтрунивал над собой, называя сопляком. Дня не мог вытерпеть.

На самом деле имелась и ещё одна причина, по которой он спешил к Веснушке. Хотел убедиться, что с ней всё хорошо физически. Мало ли… Да и чувство вины нет-нет и вспыхивало в груди, обжигая внутренности.

Как и ожидалось, Слава встретила его нерадостно. Ничего, к этому он был готов.

К чему не был – к ощущению полного умиротворения, накатившего на него, когда они поужинали обычной пиццей и устроились на диване.

Хорошо…

Иван даже позволил себе небольшую слабость – расслабиться. Пусть так и будет.

Ковалю понравилось, что Слава, пусть и не без давления, оказалась в его руках. Маленькая, вкусно пахнущая и пока недоступная для него девочка. Но ничего… Пусть он особым терпением не обладал, для неё постарается.

Накосячил – будет исправлять.

Проснувшись, увидел спящую Славу и поплыл, уже не удивляясь. Ваня скользнул взглядом по её безмятежному во сне лицу. По подрагивающим длинным ресницам. По чарующей россыпи веснушек.

Спящая она воспринималась более доступной. Учитывая, что футболка пижамы задралась, обнажив мягкий и упругий животик с красивым вытянутым пупком. Тонкая талия, которую он мог обхватить пальцами.

Какая же она…

Кровь ударила в голову. Иван потянулся к Славе.

Он только потрогает…Не обидит…

Его рука коснулась груди Славы.

Девушка распахнула глаза. Иван сразу же потонул в них. Тоже красивые… А сейчас, после сна, они с легкой туманящей поволокой, от которой в паху простельнуло с новой силой.

Слава ничего не говорила, и он потянулся к ней. К её губам.

Чтобы в следующую секунду почувствовать удар ноги в живот.

Удар был несильным. Больше показательным. Да и что могла сделать Слава натренированному взрослому мужику?

Но она его лягнула!

И завертелась ужом, пытаясь выбраться из мужских рук.

А это не входило в его планы!

– Прекрати, – распорядился он, окончательно просыпаясь. Свет не пробивался сквозь зашторенные окна, руки были заняты, и мужчина не мог посмотреть который час.

– Нет! Слезь с меня, черт побери! Ты…

Как так получилось, Иван не понял. Слава не прислушалась к его словам. Начала вырываться, отталкивать его. И в конечном итоге заваливаться на пол.

Иван не мог допустить, чтобы девушка упала спиной на жесткий паркет. Успел вовремя подстраховать ей голову, но перевернуть в воздухе не смог. Отчего Слава всё же ударилась спиной и попой. А он её ещё и придавил сверху.

– Ох…

И смех, и грех. Честное слово.

Ещё ни разу в жизни Иван ни оказывался в такой нелепой ситуации. Свалился с дивана да ещё на девушку.

Чееерт!

Слава лежала под ним и приходила в себя от удара. Он перекинул вес тела на свободную руку, но слезать с девушки не спешил.

Под ним она… Под ним…

В висках застучало от напряжения, и весь мир мгновенно сузился до соблазнительных алых губ и легкого дыхания с привкусом мяты.

Удар деморализовал Славу, но ненадолго. Она поморщилась, зажмурилась, но когда открыла глаза, сразу же зашипела разъяренной кошкой:

– Ты…

– Я.

Она открыла рот, чтобы обрушить на него дальнейшие ругательства, и у Коваля окончательно сорвало крышу.

Её губы так близко… Они такие мягкие… сладкие… Он хотел их.

Тщательно продуманная стратегия по завоеванию Славы летела к чертям собачьим. Коваль снова косячил, теперь уже осознанно.

Он поцеловал её. Сразу же завладел губами, притянул голову Славу к себе, воспользовавшись тем, что его рука при падении легла ей на затылок. Девушка что-то возмущенно запищала, но он не расслышал.

Похер… Потом… И разбираться с её возмущениями тоже будет потом.

Сейчас главное почувствовать её отклик. Её мягкость. Её сладость.

Она сопротивлялась, елозила под ним, выворачиваясь. Иван не обращал на это внимания. Угомонится рано или поздно. Должна же она отреагировать на его прикосновения! Он пытался просунуть язык между её стиснутых губ и злился, что она его не пускает.

Слава оказалась настроена решительно. Иван это понял, когда почувствовал, как её пальцы запутываются в его волосах и… начинают с силой отдирать их от кожи головы, оттягивая назад.

Иван зашипел и оторвался от губ Славы.

– Ты чего творишь?

– А ты?

Как только он прервал поцелуй, она затихла. Но волосы его не отпустила.

Готовая в любую минуту продолжить сопротивление.

От борьбы или после сна её щеки раскраснелись, серо-голубые глаза яростно пылали.

– Веснушка…

– Слезь. С. Меня.

– Не слезу. Пока ты не успокоишься.

– Тебе нельзя доверять, полковник.

– Я уснул. Как и ты.

– И что? Сразу же начал меня… лапать, – её голос всё же выдал эмоции, задрожал, а глаза-озера наполнились настоящей влагой.

Слезы девушек никогда не трогали Ивана. Больше раздражали. Плюс постоянные командировки и участие в военных операциях сделали его бесчувственным к чужим манипуляциям. Он несколько раз присутствовал на допросах. То, что допросы проводились с пристрастием, уточнять не стоило.

Увидев обиду и страх в глазах Славы, которые пришли на смену решимости, у Ивана екнуло в груди. Зажгло. Да что ж это такое!

Он протяжно выдохнул, мысленно считая до пяти, и негромко произнес:

– Я не лапал тебя, Слава. Потрогал. Спросонья. И всё. Девочка… тшшшш… Не надо слез. Не плачь, хорошо? И не пугайся. Не обижу я тебя. Поверь ты мне, черт побери.

Он уперся лбом в её лоб.

Определенно, его мир никогда не будет прежним.

Иван чувствовал её рваное дыхание под собой. Едва ли не кожей ощущал внутреннюю борьбу, что происходила в эти минуты в миниатюрном распластанным под ним теле.

– Слава, если бы я хотел причинить тебе боль или снова взять тебя против твоей воли, я бы это сделал. Веснушка…

После этих слов она неожиданно обмякла и больше не пыталась выдернуть клок волос с его головы.

– Кофе хочу.

– А я вискаря.

– Пить я с тобой больше не буду.

– Ничего подобного… напою тебя ещё раз.

Они говорили, пытаясь сгладить ситуацию. Каждый идя навстречу друг другу.

Хотя она могла этого и не делать.

Иван Коваль снова оплошал.

По полной.

Он скатился со Славы. От греха подальше. Снимал себя с неё, как кожу отдирал. Но далеко откатываться не стал, лег рядом.

Веснушка никуда не спешила ретироваться, и это немного успокоило Ивана. Если бы она сейчас попыталась встать и сбежать, он бы погнался следом. Потому что эта девочка должна быть рядом.

Когда его штормит с такой силой, что в глазах темнеет.

Он уставился в потолок и глухо проговорил:

– Какого хрена происходит, Слава?

– Понятия не имею, о чем ты, Иван Русланович.

– Ты же не дура, девочка, должна понимать, что к чему.

– Например?..

– Я же не просто так к тебе пришел, Слав.

– Допустим, – прошептала она севшим голосом.

Иван не сразу продолжил, изучая неровности на потолке. Дом профессора Ставриса требовал ремонта. Капитального.

– Знаешь, в своё время мой батя поставил маму в такие условия, что она вынуждена была в него влюбиться.

– Это как?

Слава притихла. Иван, сглотнув в горле ком, не поворачивая головы в сторону Славы, уже чувствуя девушку на уровне инстинктов, нашел рукой её руку и переплел их пальцы. Слава снова напряглась, даже были легкие потуги не дать ему руку.

Он не мог знать, какие мысли крутились в её светловолосой головке, но она решила не сопротивляться, не усугублять напряжение.

Или её заинтересовали его слова. Такое тоже могло быть.

– По документам он умертвил её. Стер как личность. Да, Веснушка, мужчины из моей семьи не отличаются высокими моральными качествами. Естественно, ни отец, ни мама не рассказывали нам историю своего знакомства. Мне пришлось нехило потрудиться, чтобы узнать её. Узнал – прихерел, конечно.

Слава громко вздохнула, чем снова забрала внимание мужчины на себя.

Он повернул голову в её сторону и с большой долей остервенения отметил, что Слава лежит очень, очень близко к нему.

И это правильно.

Только так.

– Умертвил?..

Рассказ Коваля шокировал Славу.

– Да. Убил по документам. Чтобы она принадлежала только ему.

– Иван… Зачем ты мне это рассказываешь? – почти не размыкая губ, спросила она дрогнувшим голосом, начиная понимать, что к чему.

– Я всегда считал, что одержимость другим человеком – это блажь, с которой при желании можно справиться. Мой отец одержим мамой. Они счастливы в браке. Нас с Димычем родили. Нину… Но мой батя… Это надо видеть. Его отношение к маме. Он коршуном вьется вокруг неё, несмотря на то, что они больше тридцати лет вместе. Ревнует. Любит. Надышаться на неё не может.

– Иван, зачем ты мне это рассказываешь? – повторила она.

Её глаза расширялись по мере того, как он говорил.

– Хороший вопрос, Веснушка. Правильный. Те люди, которые вхожи в нашу семью, говорят, что я очень похож на отца. Что характеры схожи… Взгляды. Убеждения. Мы с отцом не спорим. Мы реально похожи.

Он сделал паузу, давая возможность Славе самой сделать выводы.

Растрепанная после сна, с покусанными губами, она сводила его с ума всё сильнее.

Но он оставался лежать, не двигаясь.

Слава почти незаметно качнула головой, отрицая очевидное.

– Вместо того чтобы работать и заниматься делами, я приперся к тебе, маленькая. Веревкой тянет к тебе. Крышу рвет. Смотрю и насмотреться не могу. Понимаю: ненормально. Тс-с… Минутку… помолчи. Сегодняшняя ночь показала, что я сын своего отца и в отношении женщины. Ты моя, Веснушка. Знаю, что сейчас начнешь отрицать. Бессмысленно.

– Ты… говоришь странные вещи и…

Она замолчала, оборвав себя.

– Ты меня боишься. Я вижу. Сторонишься. Шугаешься. У тебя есть на то все причины. Я давлю и знаю это. По-другому не получается. Но как и говорил ранее, я хочу по-хорошему. Поэтому… Я буду за тобой ухаживать.

– Ухаживать?

– Да.

– Вань…

Она впервые назвала его сокращенным именем. Неофициальным.

Внутренности Ивана скрутило жгутом, натянув до предела.

Титаническим усилием воли он заставил себя остаться на месте.

Хотя всё рвалось к ней.

Их разделало меньше полуметра. Нет ничего.

И, тем не менее, между ними стояла целая Вселенная.

– Да, Веснушка?

– А если ничего не получится? Если я не смогу…

Он прикрыл глаза. Дыхание обжигало грудь, горло. Агония подкралась незаметно.

– Тогда наступит наш личный апокалипсис, Ярослава Ставрис. Потому что я тебя никуда не отпущу. Не смогу. Ты будешь каждый день ненавидеть меня. Будешь пробовать убегать. Будешь драться…

– Замолчи. Пожалуйста…

Она даже повернулась набок.

– Я говорю, как есть. Без приукрас. Без угроз. Констатация факта. Не более.