Глава 27
Иван как-то говорил, что у него в городе имеются квартира и небольшой дом.
Ото всех на свете он закрылся в доме, выставив охрану и распорядившись никого не пускать.
– Мою машину он пропустит.
– Екатерина Викторовна, я… – Слава облизнула губы, за что сразу же себя обругала. Она для этого провела полчаса перед зеркалом, нанося макияж?
Сложнее всего оказалось с прической и выбором одежды. Через что-то похожее Слава уже проходила… Правильно, в тот вечер, когда Иван пригласил её на свидание. Она хотела выглядеть для него совершенно.
Как и сейчас.
Поэтому тоже выбрала платье. На этот раз белое. Сверху накинула легкую кофту. Волосы собрала в косу.
Слава не спешила выходить из комнаты, задержавшись у зеркала и смотря на своё отражение.
Назад дороги не будет.
Екатерина Викторовна дожидалась её внизу.
– Ты отлично выглядишь. Ничего, что я перешла на «ты»?
– Нет, конечно.
– Ох, и нервно что-то, – Коваль подмигнула Славе. Ту так и подмывало спросить: а с чего это нервничать маме Ивана? Но передумала.
Екатерина Викторовна очаровывала искренностью. Если в первые минуты, увидев эту женщину, ты попадаешь под влияние её красоты, потом – под обаяние.
Оказавшись в машине, Слава негромко спросила:
– А если он меня выгонит?
– Я знаю своего сына, – Екатерина Викторовна накрыла ладонь Славы своей ладонью и подбадривающе сжала. – Тебя – не выгонит.
– Мне бы ваш оптимизм.
Слава до конца не верила, что согласилась. Причем с поражающей легкостью. Просто поняла, что ей необходимо поехать. Необходимо увидеть Ивана.
В том, что он хочет её видеть, Слава не была уверена. Всё-таки она наговорила ему гадостей в тот роковой вечер. Если честно, девушка плохо помнила, что конкретно говорила, настолько была ошарашена и дезориентирована происшедшим.
Им в любом случае надо поговорить.
Чем закончится разговор – предугадать сложно.
Плюс – Иван пьяный.
Перспектива малопривлекательная.
Загвоздка в том, что Славу тянуло к нему. Неистово. Даже пусть он сейчас находится в неприятном для неё состоянии. Значит, завтра они поговорят. Пусть хотя бы знает, что она приезжала.
– Екатерина Викторовна, у меня к вам небольшая просьба.
– Да, Слава, слушаю.
– Можно остановиться у продуктового супермаркета?
– Конечно.
Славе понравилось, что Коваль не стала уточнять зачем.
Сделав покупку, Слава мысленно пожелала им удачи.
Она верила в себя.
Ехали долго. Больше часа. Девушке же показалось, что прошла целая вечность. Мелькали огни ночного города, незнакомые улочки, дороги.
Женщины практически не разговаривали.
Каждая думала о своем.
Дом Ивана напоминал крепость. Высокий забор с автоматическими воротами. Не менее двух метров, через такой не переберешься. Да и кто будет пробовать? Если только отчаянные головы, самоубийцы. Наверняка самое интересное начиналось за забором. Охрана, система наблюдений, возможно, даже собаки. Не зря Екатерина Викторовна сделала акцент, что её машину пропустят. Других – нет.
Они остановились у ворот, не прошло и минуты, как те плавно разъехались в стороны.
– Хм… А освещение зачем выключать?
На риторический вопрос Екатерины Викторовны никто не ответил.
Двор у Ивана был большим. Слава мазнула взглядом по альпийским горкам, ухоженным кустарникам, беседкам. Ей показалось, что она увидела край бассейна. Слева начинался парк с вековыми деревьями. Красиво…
Дом представлял собой двухэтажную постройку с широким крыльцом и красивыми окнами.
Они подъехали к крыльцу. Слава сильнее сжала рюкзак.
Если она смогла проникнуть на охраняемую военную базу, не стушевалась, не свернула с выбранного пути, то и за своё счастье поборется.
Им навстречу вышел мужчина.
– Екатерина Викторовна, добрый вечер.
– Здравствуй, Игорь. Иван дома?
– Да.
Мужчина перевел взгляд с Коваль на Славу. Та постаралась сохранить видимое спокойствие, хотя поджилки у неё затряслись, как у испуганного зайчика, забредшего на территорию волков.
– Отлично.
– Екатерина Викторовна…
Мужчина не договорил, его остановила мама Ивана:
– Под мою ответственность.
Перед Славой распахнули большую двустворчатую дверь.
– Где он?
– В спортзале.
– Игорь, проводи девушку.
Слава обернулась, и взгляды двух женщин встретились. Екатерина Викторовна одобряюще улыбнулась и негромко, чтобы не слышала охрана, сказала:
– Всё будет хорошо. Мой сын ждет тебя.
Хотелось бы в это верить…
Слава кивнула, улыбнулась женщине и направилась за охранником. Они прошли просторный холл, свернули направо, спустились по лестнице и оказались на нулевом этаже.
– Спортзал прямо, – сухо прокомментировал провожатый, после чего, как показалось Славе, поспешил уйти.
Девушка посмотрела ему в спину. Побоялся гнева Коваля? Если приближенные опасаются его гнева, то чего ожидать ей?
Пришлось одернуть себя. Хватит накручивать! В любом случае худшее уже случилось. Ничего страшного Иван ей не сделает. Если только выставит вон. Со своим ущемленным самолюбием Слава уж как-нибудь договорится.
Несмотря на уговоры, легкий страх сохранялся. По мере того, как она приближалась к распахнутым дверям спортзала, внизу живота закручивался тугой узел. Ни музыки, ни голосов из спортзала не доносилось.
Лишь методичные удары чего-то о что-то.
Последние шаги до дверного проема Славе дались с трудом.
Она сразу же увидела Ивана и точно перенеслась в прошлое.
Он стоял в левом углу большого тренировочного зала с множеством спортивного снаряжения, где имелся даже октагон, и лупил по груше рваными резкими движениями с поражающей Славу скоростью.
На Иване из одежды снова были лишь спортивные серые штаны, сидящие слишком низко. Открывающие обозрение на шикарную широкую спину, на которой сейчас прорисовывался каждый мускул, и на будоражащую ямочку внизу поясницы.
Иван работал интенсивно, даже на расстоянии Слава увидела, какой он мокрый от пота.
Слава не спешила обозначать своё присутствие. Ей нужна небольшая передышка. Необходимость собраться и уже тогда…
«Тогда» ей не предоставили, она позабыла, что у такого человека, как Иван Коваль, инстинкты обострены до предела. Не прошло и полминуты, как Слава переступила порог спортзала, мужчина обернулся.
Время остановилось. Славу захлестнул коктейль самых разнообразных эмоций, начиная от дикой, непередаваемой тоски по стоящему неподалеку мужчине до усиливающегося с геометрической прогрессией волнения. Прошлое смешалось с настоящим. Их первая встреча ярким пятном вспыхнула в голове.
Ивана она увидела точно таким же. Яростным, злым после тренировки.
Он так же, как и сейчас, прищурился, слегка склонил голову набок и, не моргая, выжигая на ней невидимые следы, уставился на Славу.
Что там говорила Екатерина Коваль? Что Ваня пил две недели? В понимании Славы пьющий человек выглядел немного иначе. По крайней мере, помято – точно. И с него не капал бы пот от интенсивной тренировки в спортзале.
Слава стояла, тяжело дыша. Свободное платье стало тесным в груди.
Иван сделал шаг вперед.
Слава осталась стоять на месте.
Не для того она пришла, чтобы сбегать в самый ответственный момент. Градус напряжения внутри девушки зашкаливал.
Иван сделала ещё два шага, потом остановился, тяжело дыша. Его грудная клетка ритмично опускалась и поднималась. На темных волосках на груди и животе поблескивали влажные капельки.
Мужчина медленно поднял руку и провел рукой по лицу, точно размазывая наваждение.
– Мля, допился…
Слава сначала не поняла, о чем он, а потом с её губ сорвался нервный смешок.
Он решил, что она иллюзия? Что он допился до белой горячки?
Слава ничего не успела ответить, Иван прищурился сильнее.
– Слава? – в его голосе послышалось недоверие.
– Привет, Ваня.
Это всё, на что её хватило.
Оказалось, и этого достаточно, чтобы сдетонировать сход лавины. Иначе не назовешь то действо, которое начало разворачиваться на глазах Славы. Лицо Ивана изменилось – недоверие сменилось удивлением. Таким искренним, что в первую секунду выбило почву из-под ног Славы.
Ивану потребовались секунды, чтобы прийти в себя.
И решительно направиться к Славе.
У девушки перехватило дыхание, и она резко выставила руку раскрытой ладонью к мужчине.
– Стой.
Но проще было остановить локомотив, чем Коваля.
– Ваня, стой! – уже громче произнесла она, борясь с желанием развернуться и побежать. Когда на тебя надвигается девяносто килограммов стальных мышц, невольно возникнет порыв избежать столкновения.
Иван остановился в шаге от неё. И то из-за того, что Слава быстро сменила положение тела, стащила с плеча рюкзак, непослушными пальцами кое-как расстегнула его и достала из него по дороге купленную бутылку с мартини.
– Слава…
– Стой, пожалуйста. Да, вот так.
Она не смотрела в лицо Ивана. Если уж решилась на что-то, надо идти до конца. Отвернула крышку мартини, поднесла бутылку ко рту и сделала несколько глотков. Жидкость обожгла горло. Слава поморщилась, провела тыльной стороной ладони по губам.
– Что ты делаешь, Веснушка? – голос Ивана звучал приглушенно.
– Пью, Коваль, разве не видишь? – она снова поднесла бутылку и сделала столько глотков, сколько могла.
А потом опустила руку, посмотрела на Ивана, не без любопытства наблюдающего за ней, и весело сказала:
– Вот теперь я готова к разговору с тобой.
* * *
Славе было хорошо. Она лежала на чем-то теплом и большом. Ещё возникала ассоциация – на родном. Приятный аромат табака и ванили касался обоняния. Слава, продолжая находиться в полудреме, улыбнулась, втянула носом этот запах и поменяла положение тела, вытянув руку вперед, чтобы подобрать вторую подушку и подсунуть её под голову.
Но…
Вторая подушка была, только отчего-то она находилась значительно ниже головы Славы.
И не поддавалась перемещению.
– Не ерзай, Веснушка.
Три слова, взорвавшие сознание и мозг Славы и заставившие её мгновенно распахнуть глаза.
Лежала она не на матрасе, а на мужской груди, поэтому ей было тепло и чертовски приятно.
Но… как она на ней оказалась?
И почему Иван выглядит таким чертовски довольным?
Его рука опустилась ей на поясницу и погладила. Тело Славы отреагировало мгновенно, по коже побежали сотни мельчайших искр.
Девушка послушалась Ивана, ерзать перестала. От греха подальше, потому что они оба были обнажены.
Это фиаско, Ярослава Ставрис. Полное.
Зато, кажется, они с Иваном помирились. Девушка громко застонала, попыталась перекатиться с мужчины на кровать, но крепко держащие руки не позволили, задержали.
– Почему ты снова пытаешься от меня сбежать?
– Тебе тяжело…
– С чего это ты решила?
– Я вешу почти пятьдесят килограммов и…
– Веснушка, тебе сказать, сколько я делаю жимов лежа?
– Не-а.
Слава слышала, как стучит его сердце, и на самом деле ей совсем не хотелось скатываться с Ивана. Она не просто лежала на его груди, она распласталась по всему его телу! Самым наглым образом забралась сверху и улеглась.
Если ему не тяжело, значит, она ещё немного полежит. Заодно и попытается вспомнить, чем вчера закончился вечер.
Слава знала, что ничего не будет помнить. На то и был расчет. Вернее, расчет был на то, что под воздействием алкоголя она раскрепостится и выскажет всё, что думает.
А потом Иван ей всё расскажет.
Судя по довольному голосу Коваля, разговор прошел продуктивно и позитивно. И не только судя по голосу…
Слава уткнулась лицом в мужскую грудь и крепко в неё вжалась.
– Я ничего не помню, Вань…
– Я знаю.
Он гладил её поясницу, спину.
Приятно так.
Слава прислушалась к себе. Что-то не сходилось в её восприятии. Что-то важное.
В следующую секунду девушка возмущенно пискнула, подскочила, просунула руку между их телами и уже повторно пискнула.
– Ты… ты кончил в меня, – прошептала она охрипшим голосом, не зная, продолжить возмущаться или притормозить. – Мы занимались сексом, и ты в меня кончил, Коваль! Ты охренел!
– Охренел… – довольно подтвердил он, улыбаясь и продолжая лежать с закрытыми глазами. – От счастья, видимо. И ты вроде бы не ругаешься.
– Будешь тут ругаться, – наигранно громко застонала Слава, падая на кровать, и не без наигранности продолжила: – Приперлась к парню на ночь глядя с бутылкой вина. Напилась. Переспала. И… Ваня, а это что?!
Она ошарашенно смотрела на правую руку, где на пальце красовалось невероятной красоты кольцо с огромным бриллиантом.
– Да ещё, судя по кольцу, приняла предложение руки и сердца, – продолжил за неё мужчина, перекатываясь набок.
Как говорят в шахматах? Шах и мат?
Вот-вот.
Слава моргнула несколько раз, потом посмотрела на кольцо, потом снова на Ивана.
– Вань… расскажи, как было. Пожалуйста, – умоляюще прошептала она.
Мужчина молчал.
– Вань…
– Веснушка, я не помню.
У Славы всё оборвалось внутри.
– Скажи, что ты пошутил.
Взгляд антрацитовых глаз, не колких, а наоборот, наполненных теплом, сказал ей об обратном.
– Малыш, я же пил беспробудно две недели. Дни пролетали как в тумане. Одна бутылка за второй. Десятки раз помышлял ехать к тебе, но тормозил себя. И снова пил. А тут ты. Сама пришла. Я же от счастья чуть с ума не сошел. Это я помню. Помню, как хотел одну чудо-таблеточку принять, но почему-то передумал.
– Что за чудо-таблетка? – осторожно осведомилась Слава, продолжая коситься на руку с кольцом.
Какое же оно красивое… И подошло ей идеально.
– Алкогольное опьянение снимает за десять минут. Полностью чистит организм. Правда, потом сутки в туалет с ором ходишь, но иногда необходимость мгновенно отрезветь перевешивает.
– Но ты их не принял?
– Получается, нет, если я тоже ни черта не помню.
Иван взял её руку и посмотрел на красивейшее кольцо с крупным бриллиантом на безымянном пальце.
– Я купил его ещё до поездки на яхте.
Если бы Слава не лежала на спине, это признание уложило бы её на лопатки.
– О…
Это всё, что могла сказать Слава. В глазах предательски защипало, щемящая нежность разлилась по крови. Значит, он собирался ей сделать предложение ещё до ссоры.
Иван сместился ближе к девушке, протянул руку и убрал прядь с лица Славы. У нее внезапно закончились все слова. Она смотрела на мужчину и чувствовала, что находится на грани. Сейчас разревется от переизбытка эмоций.
– Да, Слава, всё серьезнее некуда.
Его глаза неотрывно следили за её реакцией. Хороша она, наверное. Сто процентов вчера не смыла макияж, теперь под её глазами раскраска а-ля панда. Ещё взлохмаченная.
Красотка, одним словом.
– Я начала пить контрацептивы, – брякнула она, не выдержав его пристального взгляда.
– Думаю, ты мне вчера это сообщила, раз я кончил в тебя, – его ладонь легла на плоский живот. – Я, конечно, периодически бываю тем ещё мудаком и беременность окончательно привязала бы тебя ко мне, но… Думаю, мы с тобой ещё потрахаемся от души пару годков, а потом ты родишь нам мальчика. А потом ещё мальчика, и тогда уже можно будет идти за девочкой.
– Иван, замолчи, – простонала Слава, не зная, смеяться ей или плакать. – Пожалуйста.
– Ты не хочешь детей? – поддержал ее игривый тон Иван, но Слава успела догадаться, что заданный вопрос имеет для него большое значение.
– Хочу. Но да… немного попозже. Боже, Вань, о чем мы говорим…
– О нас, Веснушка. А ну-ка, иди сюда. Пока ты лежала на мне, ты так не паниковала. Сейчас посмотри на себя. Секунда-вторая и сорвешься в бега.
Слова не разошлись с действиями, и он снова уложил Славу себе на грудь.
Девушка не протестовала. Здесь уютно и тепло.
Здесь – её место.
– Но ты же догонишь? – совсем тихо спросила она.
Иван шумно вздохнул:
– Да.
Некоторое время они молчали. Слава рисовала на его груди замысловатые сюжетные линии и наслаждалась безмятежным счастьем.
Самое интересное, сегодня у неё не было ощущения, что оно украдено у Судьбы, что оно мимолетное.
Нет… Сегодня ощущения были совершенно иными.
– Как ты попала ко мне в дом?
– А ты вчера не выяснил?
– Если выяснил, то не помню.
– Хм…
– Так как?
– Не скажу, ты по камерам посмотришь?
– Естественно.
Хоть бы попытался отнекаться! А тут – в лоб.
– У меня вчера была гостья… Твоя мама.
Слава подложила под подбородок ладонь, чтобы не вдавиться им в грудь Ивана и не доставить тому неприятные ощущения. Брови мужчины взметнулись кверху, в глазах появился опасный блеск.
– Мама?
– Ну да.
Мужчина коротко хохотнул.
– А как же их с отцом пакт о ненападении?
– В смысле? – насторожилась Слава, опасаясь, что своим признанием нечаянно подвела женщину.
– Это мы с Дмитричем так называем договоренность отца и матери не вмешиваться в жизнь взрослых детей. До восемнадцати лет они нас контролировали. Причем довольно жестко. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Нам с Дмитричем влетало часто. Тут понятно, пацаны… Нам же гулять хотелось и распоряжаться своим временем на наше усмотрение. У отца были другие взгляды на этот счет. Ма за нас частенько впрягалась. Вот они с батей и договорились, что после восемнадцати табу на вмешательство в наши дела. Иначе… – Иван довольно улыбнулся и закинул свободную руку себе за голову, второй продолжил гладить спину Славы. – Щепа бы летела конкретная. А так… Если мы косячим, то и разгребаем свои косяки сами. Поэтому я и удивился, что мама к тебе приехала.
– Она сказала, что ты объявишь ей бойкот.
– Я? За что? За то, что она каким-то чудом уговорила тебя приехать ко мне?
– Она не уговаривала.
– Но ты тут.
– Да.
– Поэтому никакого бойкота, наоборот, надо что-то придумать в благодарность. А вот если инфу о её разговоре с тобой сольют отцу…
Иван сделал многозначительную паузу, от которой Слава внезапно занервничала. Она помнила, что он говорил о чувствах Руслана Анатольевича в отношении своей жены.
Мало ли…
– Ваня, а как может твой отец отреагировать? – настороженно поинтересовалась она.
– Веснушка, ты чего напряглась? А ну, расслабься. Батя пылинки с матери сдувает. Если он и применит в отношении неё какие-то санкции, поверь, они в конечном итоге оба останутся довольны.
Кровь прильнула к щекам Славы. Девушке понравилась легкость, с которой Ваня говорил об отношениях родителей.
– Ваня…
– Что?
– А ты у меня ни о чем не хочешь спросить?
Девушка надеялась, что её сердцебиение не раздается на всю комнату.
– Например?
– Например, о моих чувствах к тебе. Люблю ли я тебя…
Щеки вспыхнули еще сильнее.
– Веснушка, ты приняла моё кольцо. Значит, объяснения всё же были, – самодовольно заявил он, за что получил легкий тычок кулаком в бок.
– Ок, отлично, Коваль, я тебя услышала! – возмутилась Слава и начала вырываться из его рук. Но у полковника Коваля были другие планы, и в них не входила её свобода. – Ни за что, ни при каких обстоятельствах не скажу, что люблю тебя и… Ай!
Она должна была давно понять, что сопротивляться ему бесполезно. Иван перевернул её в воздухе и уложил на спину. За считанные секунды перехватил обе её руки, завел над головой, соединив их вместе и удерживая за кисти одной своей рукой.
Сам навис над Славой, прожигая взглядом серых глаз, на дне которых плескалось вспыхнувшее желание.
У Славы каждая клеточка, каждая мышца замерла от предвкушения. Она даже забыла, что должна подыграть мужчине и продолжить сопротивляться.
Он навис над ней. Раздвинул её ноги одним коленом и посмотрел на треугольник светло-русых волос.
– Хорошо, что ты у меня голенькая…
* * *
День пролетел, как минута.
Они занимались сексом, что-то ели, спали и снова занимались сексом.
– Устала? Ты мне сразу скажи, если что не так… Слав, я же как чумной, дорвался до тебя, остановиться не могу. Поверить не могу, что ты со мной.
Его признания проникали в душу, сливались с ней, оставаясь там навсегда. Он смотрел на неё, как безумный. Его взгляд… даже немного пугал. Иван не отпускал Славу от себя ни на минуту. Обнимал, трогал, ласкал. Целовал в затылок снова и снова, заключая её в объятия.
Слава не сопротивлялась, позволяя ему делать с собой всё, что он пожелает.
– А у тебя голова с похмелья не болит?
– Нет. Я же вчера в спортзал пошел дурь выбивать. Решил, что хорош гулять, пора выстраивать баррикады вокруг твоего дома и держать осаду до тех пор, пока ты не сдашься.
Слава не могла понять, серьезно он говорит или шутит.
Потом поняла: серьезно.
Всё. Каждое слово.
И тяжелое кольцо на безымянном пальце – тому подтверждение.
Она согласилась… Господи, а ведь реально согласилась! И… не жалела. Ни секунды.
Потому что он – её. Со всеми достоинствами. Недостатками – тоже. Взрывной, вспыльчивый, немного агрессивный.
Погрязший в военных делах.
Им ещё предстоит разговор на эту тему и не один.
Они обязательно что-то придумают, потому что теперь вместе. И на тот момент уже будут семьей.
Славу от перспективы бросало то в дрожь, то в жар.
– Ты чего, маленькая? Почему дрожишь?
– Не знаю, Ваня… Всё так быстро. Это нормально?
– Только так и должно быть. Понимаешь… Я «упал» в тебя сразу. Там, на базе. Ведь понимал, что что-то идет не так. Сначала решил, что ты играешь.
– Я помню, ты говорил, – Слава с удивлением отметила, что спокойно разговаривает про тот день. Прав оказался дедушкин знакомый: у неё высокая стрессоустойчивость.
Повезло.
И не только с ней повезло.
С мужчиной, который сидел на кровати напротив неё, скрестив ноги по-турецки.
Они с ним допили чай, от кофе отказались. Столик поставили на пол. Часы показывали двадцать один десять.
Слава позаимствовала у Ивана такой же белоснежный халат, в котором утонула. Иван всё норовил его приспустить, оголить Славу, та активно сопротивлялась, зная, что рано или поздно он добьется своего.
– То, что не играешь – не хотел признавать, – продолжил мужчина, став снова серьезным. – Уже чувствовал, что встреча наша не пройдет бесследно, что не отпущу. Что зацепила ты меня основательно.
– Я так и не нашла сокровища деда. И ты… Свою Саравию.
– Я тебя умоляю, Слав… Какая к черту Саравия? Я нашел тебя. Это куда важнее.
– Знаешь… иногда мне кажется, что наши деды что-то знали. Специально мутили, оставляя подсказки.
Иван хохотнул.
– Я даже не сомневаюсь.
Он замолчал.
Слава не могла больше сидеть в стороне, собрала полы халата, чтобы они не распахнулись раньше времени и, встав на колени, перешла к Ивану. Тот с готовностью принял её в свои объятия. Слава крепко-крепко зажмурилась и негромко прошептала:
– Я тебя люблю.
* * *
Через пятнадцать минут Ивану позвонили, и он вышел на балкон. Почти сразу же на телефон Славы пришло сообщение. Кто бы это мог быть?
Она даже не успела прочесть. Сначала увидела на аватарке знакомое лицо Екатерины Коваль. Видимо, спецы Екатерины Викторовны пошаманили не только с ноутом Славы, но и успели вбить контакт Коваль в телефон.
Слава открыла сообщение и…
«Добро пожаловать в семью, дочка».
В горле запершило, на глазах выступили слезы.
Она росла без матери, и интуиция, которая ещё ни разу не подводила Славу в отношении семьи Коваль, прошептала, что в её жизни появился не только любящий мужчина, но и женщина, которая всегда её поддержит.