Глава 17

Я не могу заснуть. Как бы ни старалась – ничего не получается. Едва закрываю глаза, мне тут же мерещится, что плачет Егор. В итоге я просто сижу у его кроватки и борюсь не только с сонливостью, но и с болью в бедре и рёбрах. Таблетки не сильно помогли. Видимо, надо что-то посильнее...

Егор просыпается в три часа ночи. Радует, что он хотя бы уже не такой горячий. Поднимаю его на руки, хоть это и довольно проблематично в моём состоянии, и несу на кухню. Хочу приготовить ему кашу, чтобы поел, потому что вчера он весь день отказывался от еды.

Пока малыш играет с погремушками в кресле для кормления, я достаю молоко из холодильника и готовлю ему поздний ужин или ранний завтрак.

— Привет, малой, — слышу за спиной голос Кирилла и, обернувшись, вижу, как он идёт к Егорке. Берёт его на руки и касается губами лба малыша.

— Мы тебя разбудили? — спрашиваю, стараясь не встречаться с Тумановым взглядами.

— Я не спал. Как Егор? Вроде уже не горячий.

— Ему лучше, но я ещё не мерила температуру. Хочу, чтобы в начале поел, — ставлю на стол тарелку с кашей.

Кирилл снова сажает Егора На стульчик, и малыш сам берётся есть ложкой. Получается у него не очень, и большая часть еды выпадает из ложечки, но меня радует то, что Егор ест сам и у него появился аппетит.

— Давай я останусь с ним, а ты отдохнёшь, – неожиданно предлагает Туманов, и я перевожу взгляд на него. — Ты вообще спала сегодня?

— Я не хочу спать.

— Люба, ты не спала больше суток и не можешь не хотеть, — говорит это таким тоном, будто меня отчитывает.

— Хорошо, не не хочу, а не могу. Я очень сильно испугалась за Егора, и у меня никак не получается успокоиться, — отвечаю слегка раздражённо.

Вот прям чувствую, что назревает очередной скандал. И меня это бесит! Я не готова сейчас выслушивать нотации Туманова и выяснять с ним отношения. А мне придется это делать, если он и дальше продолжит говорить со мной в таком тоне. Как будто я маленький ребёнок, которому взрослый мудрый дядя объясняет простые истины.

У меня на эти разборки нет ни физических, ни моральных сил. Я и без того во взвинченном состоянии!

Но, вопреки моим ожиданиям, Кирилл вдруг подхватывает свободный стул, садится практически впритык ко мне и смотрит мне прямо в глаза.

— Прости, что меня не было рядом. У меня действительно сел телефон, – он кладет свою руку поверх моей, и кожа на ладони буквально вспыхивает. А вместе с ней и в груди начинает нестерпимо жечь. Потому что я не хочу возвращаться к этой теме. Тем более сейчас. Я её просто не вывезу.

— Ты не обязан передо мной отчитываться, — осторожно вытаскивая свою ладонь из под его. Встаю со стула и начинаю протирать и без того чистую столешницу. Что угодно, лишь бы быть подальше от Туманова.

— А мне кажется, что ты обиделась, — хмурится, наблюдая за моими бестолковыми действиями. — Не будь ребёнком, Люба. Поговори со мной.

Не будь ребёнком! Зашибись! Меня просто триггерит от этой фразы. Как бы ни старалась сдерживаться, но здесь прям не получается. От злости на Туманова меня разрывает в буквальном смысле слова!

— Да, Кирилл, ты прав, тебе не кажется, — швырнув тряпку в сторону, разворачиваюсь к нему лицом. — Хочешь поговорить напрямую? Хорошо, давай поговорим! Я не понимаю, какого черта твоя бывшая отвечает на твои звонки! Это такой прикол, или как?! Я твоя жена, — тычу себе пальцем в грудь, повышая голос. — Пусть и фиктивная! И да, мне не нравится, что я звоню тебе, а трубку берет другая женщина!

Тяжело дыша, впиваюсь пальцами в столешницу. Пытаюсь усмирить эмоции, но у меня не получается. И больше всего раздражает, что Туманов в противовес мне, остается тотально спокойным.

— Прости. Я не знал, что Лана это сделала, – отвечает сдержанность, и меня буквально передёргивает. Он реально не понимает, что происходит или прикидывается?!

—Да не в этом дело! Плевать мне, что ты знал, а что не знал про большому счёту. Но ты сам настаивал на том, что все вокруг должны верить в реальность нашего брака! И если у тебя с твоей бывшей женой отношения, то, пожалуйста, не надо выставлять меня идиоткой!

– Между нами ничего нет. Никаких отношений. Никаких, Люба! Я уже неоднократно говорил тебе об этом, — отвечает уже гораздо жёстче. Видимо разговор о Лане начинает раздражать уже и Туманова. Но мне плевать. Он сам настаивал на том, чтобы я высказалась. Так что пусть получает то, чего хотел.

— Да, Кирилл, я конечно же охотно тебе верю. Ведь я же ребёнок в твоих глазах. Наивный и недалёкий. Так что мне любую лапшу на уши навешать можно, — выплёвываю, не скрывая сарказма. — Ты знаешь, я бы никогда не смогла простить измену. Я бы даже видеть этого человека больше не смогла, если бы он меня предал. А ты так просто встречаешься с ней. И конечно же не потому, что вы снова вместе. Ну конечно же нет!

— Я смотрю мой брат уже ввёл тебя в курс всех подробностей моего прошлого брака, – холодно цедит Туманов.

— Так и есть, — задираю подбородок. — Только это должен был сделать не Демьян, а ты, как мой муж.

— Я не обязан рассказывать тебе о своём прошлом, — и снова этот леляной тон от которого меня просто колотит. — Нас с тобой ничего не связывает. Кроме Егора, естественно. И это не я сказал. Это твои слова были, Люба. Ты хотела обо всем забыть.

Потому что ты этого хотел!

Так и хочется проорать эти слова ему в лицо. Но я этого не делаю. Вот этой темы я точно не буду касаться. Вынести ещё и это унижение я точно не смогу.

— Прекрасно, — забираю со стола пустую тарелку из под каши, убираю её в посудомойку и громко захлопываю дверцу. — Прости, что лезу, куда мне не положено. В дальнейшем буду знать своё место.

Вытаскиваю Егора из стульчика и несу в ванную комнату. Умыв ему личико и ручки, возвращаюсь в спальню и меряю температуру. К счастью, она у него в норме, поэтому укладываю малыша спать, а сама так и не могу заснуть.

После ссоры с Тумановым эмоции меня буквально изнутри разрывают.

Да, мне больно. Мне, чёрт возьми, очень больно от того, что он настолько любит свою бывшую жену, что готов простить ей абсолютно всё. Но ещё больнее от того, что его раздражает даже тот факт, что я говорю с ним о ней. Как будто мне это запрещено!

И если бы не было той совместной ночи, может быть так не болело внутри.

Я действительно идиотка. Теперь мне плохо, но винить кого-то кроме себя я не могу. Потому что это будет не правильно...

Засыпаю буквально на час, и то, даже не ложусь нормально. Одетая, рядом с кроваткой, полусидя. Просыпаюсь от хныканья Егора и резко подскакиваю. Всё тело мгновенно простреливает болью. Настолько остро, что я даже не могу точно сказать, где болит больше всего.

Мне не нравится собственное состояние, но я стараюсь на этом не зацикливаться. Главное, чтобы Егор хорошо себя чувствовал.

Меряю ему температуру, параллельно смотря на часы. Еще только шесть утра. Значит я проспала совсем немного.

К сожалению, термометр показывает “37,5 " поэтому моё настроение снова катится в пропасть.

Егор не хочет есть и когда я сажаю его в манеж, вяло играет в свои игрушки.

Радует, что сегодня должен прийти педиатр. Всё же мне будет спокойнее, если его ещё раз осмотрят.

— Доброе утро, — Кирилл появляется в гостиной в начале восьмого. На удивление не в костюме, как обычно, а в домашних спортивных штанах и футболке. — Как Егор?

— Температура невысокая, но есть, – говорю сухо, стараясь не смотреть в его сторону. — Сегодня к нему должен будет прийти врач для осмотра.

— Это хорошо, — кивает, продолжая наблюдать за мной и Егоркой. — Я сегодня тоже дома останусь. Помогу тебе.

Вместо ответа, молча киваю, потому что ответить что-то не могу. Грудь буквально топит от противоречивых эмоций. С одной стороны мне приятно, и я действительно очень благодарна Туманову. А с другой стороны в моей голове до сих пор звучит на повторе наш ночной разговор и его последние слова.

Чтобы чем-то себя занять, готовлю завтрак. Для Кирилла, потому что сама я есть не хочу. Аппетита нет вообще.

Пью только кофе, чтобы хотя бы взбодриться немного, а то глаза слипаются.

— Почему ты не завтракаешь? — спрашивает Туманов, когда я ставлю перед ним тарелку и сажусь напротив с чашкой.

Он снова смотрит в упор на меня, тогда как я стараюсь вообще с ним взглядами не встречаться.

— Не голодная, — отвечаю сухо.

— И что? Всё равно надо есть. Такими темпами ты тоже заболеешь.

— Не волнуйся. Ничего со мной не случится, — бормочу себе под нос и забираю Егора из манежа, потому что он снова начинает плакать.

— Дай его мне. Иди отдохни, ты и так не спала всю ночь.

— Я поспала. И я пока не устала... В общем, всё в порядке. Правда.

Беру малыша на руки и стискиваю зубы, чтобы не морщиться от боли. Знаю, что Туманов за мной наблюдает, и не хочу, чтобы он что-то заподозрил.

Мне удаётся укачать Егорку на мяче, и когда я укладываю его в кроватку, из гостиной доносятся какие-то голоса.

Тут же торопливо выхожу из спальни в надежде, что это пришёл педиатр, но сталкиваюсь с Демьяном.

— Привет, — здороваюсь, растерянно его разглядывая. Потому что он стоит у окна, спрятав руки в карманы брюк, и выглядит недовольным.

— Здравствуй, — отвечает и внимательно меня рассматривает. — Ты тоже заболела? Выглядишь так себе.

— Отличный комплимент, — хмыкаю.

— Люба всю ночь не спала, потому что ухаживала за Егором, — отвечает за меня Туманов. — Хотя это вовсе не её долг.

— Это не так, — говорю раздражённо. — Это как раз-таки мой долг.

— Как Егор? — перебивает Демьян. Удивляет то, что спрашивает он действительно взволнованно, будто правда переживает за сына. Это приятно.

— Уснул. После обеда его осмотрит педиатр, — отвечаю. — Ты голоден? Могу завтраком угостить.

— Сама лучше поешь, — недовольно цедит Туманов, который уже поел, но почему-то не спешит покидать кухню.

— А ты знаешь, голодный, — заявляет Демьян и садится напротив брата. — Накорми, пожалуйста, Люб.

— Да, конечно, — киваю.

На сковороде осталась ещё одна порция яичницы, так что я отдаю её Демьяну.

— Спасибо, Люб. Вкусно нереально, — улыбается, с аппетитом уминая на большой скорости. Видимо действительно голодный.

— Ты не можешь есть молча? — недовольно цедит Кирилл, которого явно раздражает визит брата.

— Конечно, нет, — хмыкает. — А ты чего не на работе? Можешь ехать, а я здесь останусь.

У меня такое ощущение, что ещё секунда и Туманов его за дверь выставит. Но Кирилл к счастью сдерживается. Хоть и явно с трудом. Молча убирает за собой со стола и уходит в свою комнату.

— Что это с ним? Чего он такой злой? — спрашивает Демьян, продолжает есть.

— Понятия, не имею... Я пойду к Егору. Он может проснуться, — торопливо выхожу из кухни и скрываюсь в спальне. В комнате тихо и спокойно. Егорка спит, поэтому я тоже ложусь с надеждой хоть немного вздремнуть. Честно говоря, лежать довольно больно. Разве что если не двигаться совсем, что я и делаю.

Не помню, когда засыпаю, просто закрываю глаза, и всё. А вот просыпаюсь резко и касаюсь ладонью наиболее болезненного места с правой стороны. Вижу, что Егора в кроватке нет, а меня кто-то заботливо укрыл пледом.

Скинув его, осторожно поднимаюсь с постели и выхожу из комнаты в поисках малыша. И нахожу его в гостиной. Егорка играет на коврике у Кирилла на руках и улыбается, когда тот что-то шёпотом ему рассказывает.

Это выглядит так красиво. Звучит странно, но у меня не получается подобрать других слов. Как картинка настоящей семьи, где отец с сыном вместе проводят время. Для завершенности не хватает только мамы рядом.

Да, это выглядит красиво. Я бы очень хотела для Егора такой семьи. Где все по настоящему, а не фиктивно.

— Выспалась? — неожиданно спрашивает Туманов. И мне моментально становится неловко, потому что я думала, что он меня не заметил.

— Да, — киваю и иду к Егору. Касаюсь ладонью его лобика и облегченно выдыхаю, потому что жара нет. — Это ты его забрал?

— Хотел, чтобы ты отдохнула, — смотрит на меня в упор.

— Спасибо... А где Демьян?

— Уехал куда-то. Он не из тех, кто будет сидеть на одном месте. Люба, с тобой точно всё хорошо?

— Эм... конечно, — киваю растерянно. — Почему ты спрашиваешь?

Взгляд Кирилла меня напрягает. Он смотрит так, будто просканировать меня пытается.

— Ты двигаешься как-то странно и часто губы поджимаешь. У тебя болит что-то?

Мда. Конспиратор из меня получился паршивый.

— Тебе показалось, я в норме. Просто на нервной почве наверно. Переживаю за Егора, — не собираюсь рассказывать ему об аварии.

Судя по взгляду Туманова, он явно еще что-то хочет сказать. Но, к счастью, в этот момент кто-то звонит в дверь и я торопливо иду открывать.

Еще счастливее я становлюсь, когда оказывается, что это пришел педиатр.

Кирилл остаётся со мной в гостиной, пока врач осматривает Егора. Малыш плачет и не хочет, чтобы его касалась чужая тётка, а я держусь, потому что понимаю, что это необходимо.

К счастью, прогнозы довольно оптимистичные. Это просто простуда и скоро Егорке должно стать лучше.

Когда провожаю врача до выхода, решаю тихо проконсультироваться с ней по поводу обезболивающего, которое действительно мне поможет.

Врач говорит название, и я записываю его в телефон. Чуть позже надо будет сходить в аптеку, раз уж Кирилл сегодня дома и сможет посидеть с Егором.

Напряжение последних суток понемногу спадает. Если бы не боль в рёбрах и бедре, было бы вообще замечательно.

Счастливая возвращаюсь в гостиную, но на пороге врезаюсь в испепеляющего меня взглядом Туманова.

— Обезболивающее тебе зачем?! — буквально к месту меня своим тоном припечатывает.

Слышал значит. Интересно как, если мы шёпотом разговаривали?

— Я смотрю, у тебя хороший слух, — хочу пройти к Егору, который играет в манеже, но Кирилл не даёт мне этого сделать. Хватает за локоть и разворачивает к себе лицом.

– Я задал тебе вопрос, Люба! Если тебя что-то беспокоит, давай поедем в больницу.

— Меня беспокоишь ты! — выпаливаю. — Думаешь врачи здесь помогут?!

— Что ты имеешь в виду? — хмурится.

— Ничего, забудь, — выдёргиваю руку. — Просто оставь меня в покое, Кирилл. Ты сам сказал, что не обязан передо мной отчитываться. Почему тогда я должна это делать?

— Потому, что я за тебя волнуюсь! — рявкает так, что у меня в ушах звенеть начинает.

— Не стоит, — говорю нарочито спокойно. — Я сама в состоянии о себе позаботиться. А ты... занимайся своей жизнью. Она у тебя такая насыщенная.