Глава 18

Судя по взгляду Туманова, он явно хочет ещё что-то сказать. Но я обрываю его словами, что мне нужно уложить Егора и ухожу с малышом в спальню.

Малыш засыпает довольно быстро, мне даже не приходится его укачивать. Сейчас я рада этому как никогда, потому что качать его на руках больно неимоверно.

Как только Егорка засыпает, я переодеваюсь и выхожу в аптеку за лекарствами. Покупаю всё, что педиатр прописал Егорке, а себе беру обезболивающее и бутылку воды. На улице сразу пью одну таблетку, а остальное убираю в сумку. Надеюсь, что это лекарство поможет, а то мне что-то как-то вообще не очень…

На следующее утро Егор чувствует себя уже гораздо лучше. Видимо, лекарства помогают. Он улыбается, играет и есть с аппетитом. А главное у него наконец спадает температура. Одеваю его и несу на кухню завтракать. Пока на горизонте не видно Туманова, пью таблетки и готовлю завтрак.

Ставлю на стол блины и чашку с кофе для Кирилла, после чего сажусь кормить малыша.

— Доброе утро. Как Егор? — оборачиваюсь, когда на кухню заходит Туманов. После той небольшой ссоры в гостиной мы больше не разговаривали.

— Ему уже гораздо лучше, — говорю сдержанно, продолжая кормить Егорку.

— А ты как?

Замираю с ложкой в руках и поджимаю губы.

— Нормально все со мной, — бормочу. — Мы ведь уже говорили об этом.

— Это не называется разговором, Люба. Что бы ты там вчера ни сказала, я имею полное право волноваться за твоё здоровье. И если у тебя с ним какие-то проблемы, я должен об этом знать. Чтобы тебе помочь!

— Проблем нет, — сухо отвечаю и снова продолжаю кормить Егора.

— Упрямая девчонка! — слышу у себя за спиной раздражённый шёпот Кирилла.

Боковым зрением вижу, что он садится за стол и подтягивает к себе стакан с кофе.

— Егору лучше, поэтому я попрошу Яну остаться с ним, — говорю, когда малыш заканчивает завтракать и пьёт чай из бутылочки. — Мне нужно возвращаться в дом. Там вся работа стоит.

— Хорошо, — удивительно, что Туманов не пытается возражать. Я боялась, что на этой теме мы опять начнём ссориться.

— Было бы замечательно, если бы ты тоже заехал. Я хотела тебя позвать в тот раз, когда звонила, но трубку взяла Лана. А потом ещё и Егор заболел, так что…

— Я постараюсь, — отвечает, и на этом наш разговор заканчивается.

Туманов уезжает на работу, а я жду Яну. Мне немного страшно снова оставлять Егора, но работу никто за меня не сделает. Надо всё контролировать.

— Ты в порядке, Люб? — спрашивает Яна, зайдя в квартиру, и внимательно меня рассматривает. — Такое впечатление, что болеешь ты, а не Егор.

— Переволновалась немного и плохо спала. Но всё хорошо. Правда, — улыбаюсь. — Волноваться не о чем.

Не знаю, верит ли мне Яна, но из квартиры отпускает. Перед тем, как уйти, прошу её держать со мной связь и если температура хотя бы немного повысится – сразу же звонить.

Яна обещает, что обязательно будет мне обо всём сообщать, и я наконец еду на стройку.

Сидеть за рулем оказывается тем ещё испытанием, потому что болит вся грудная клетка и даже обезболивающие таблетки не помогают. А когда доезжаю до объекта, становится ещё “веселее”.

Ожидаемо без контроля рабочих всё тут же пошло через одно место! На кухне плохо покрасили стены и теперь надо все переделывать. Пол выровняли с косяками, и ещё куча мелких недочётов от которых я медленно но верно начинаю закипать.

Зашибись просто! Мало мне проблем со здоровьем Егора и собственным самочувствием, так ещё и на работе без меня всё через одно место пошло. Меня не было всего два дня! Я даже представить боюсь, что бы они здесь наворотили, уйди я на больничный!

– Всё вроде нормально, — Туманов появляется у меня за спиной так неожиданно, что я от страха на месте подскакиваю. И еле сдерживаюсь, чтобы не зашипеть от боли в рёбрах. Я думала, что он приедет позже, и я хоть часть косяков успею исправить.

— Не нормально, — бормочу себе под нос. — Все стены надо красить заново!

— По-моему ты преувеличиваешь. По мне так всё в полном порядке. Выглядит отлично, мне нравится, — хмыкает, разглядывая помещение.

Обалдеть! Даже не знаю, как реагировать. Меня поражает его спокойствие! Это же его дом, он на дизайн кучу бабок отвалил! А ему как будто безразлично, как здесь всё сделают.

— Я не люблю таких косяков. Работа выполнена халтурно, — начинаю раздражаться. Не конкретно на него, а на саму ситуацию в целом. — Перекраска займет весь день, а у нас сроки. А полы ты видел?! Ничего, что они…

— Люба, успокойся. Всё нормально!

Замираю и проглатываю остаток фразы, когда Туманов вдруг кладёт руки мне на плечи и разворачивает к себе лицом, заставляя поднять на него голову.

— Всё нормально, — смотрит мне в глаза и повторяет почти по слогам. — Ты просто устала. Тебе надо отдохнуть, ты напряжена и вымотана. И физически и морально. С ремонтом всё хорошо.

— Ну… если ты так считаешь… — бормочу, делая шаг назад. Не скажу, что мне неприятно от его прикосновений, но лучше, чтобы их не было. Потому что как только Кирилл меня касается, я тут же вспоминаю о той ночи, которую мы провели вместе. А это слишком тяжело…

Но эти мысли моментально вылетают из моей головы, потому что мимо нас протискивается рабочий и случайно задевает меня локтём. Рёбра так резко простреливает болью, что от неожиданности я вскрикиваю и отшатываюсь от него в другую сторону. Спотыкаюсь об стоящий на полу мешок цемента и Туманов подхватывает меня за талию, чтобы я не упала.

Только лучше от этого не становится, потому что теперь мне больно от того, что Кирилл слишком сильно прижимает меня к себе.

Стиснув зубы, приглушённо стону ему в шею и от боли напрягаюсь всем телом.

— Чёрт! — слышу, как Туманов материться себе под нос и, к счастью, отпускает меня. — Теперь ты наконец объяснишь, что с тобой?!

— Со мной всё... — договорить не успеваю, потому что Кирилл без предупреждения хватает меня за руку и тащит куда-то вглубь дома.

Заводит в одну из комнат, захлопывает дверь и не успеваю я сообразить, как Туманов хватает меня за блузку и резко дёргает её наверх, оголяя моё тело до самого бюстгальтера.

— Что это, чёрт возьми, такое?! — бешеным взглядом обводит синяк у меня на рёбрах.

— Ничего. Я же сказала, что всё в порядке… Ты вообще не имел права трогать меня без моего согласия! — выпаливаю, выдёргивая край блузки, который он до сих пор сжимает и оттягиваю ткань вниз.

— Что за детский сад, Люба? Ты эти синяки видела?! — рявкает. — У тебя может быть перелом. Ты была у врача?! Тебя осматривали?!

— Очень много вопросов, Кирилл. Я сама знаю надо мне к врачу или нет.

Хочу его обойти и выйти из комнаты, но он снова хватает меня за локоть, а потом вообще подхватывает на руки. Осторожно, но довольно крепко прижимая к себе.

— Что ты делаешь?! Ты с ума сошёл? Кирилл! Отпусти!

— Лучше не рыпайся! — шипит, толкая плечом дверь. — Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Только Туманов не понимает, что мне уже больно. И это не из-за ребёр…

— Я могу идти сама! — ворчу, когда Кирилл выносит меня на улицу. Поднимаю на него недовольный взгляд. И лучше бы я этого не делала…

Его лицо слишком близко к моему. И это просто невыносимо. Смотрю на его подбородок, губы, нос и кажется, что моё сердце буквально на куски рвётся.

Как бы тяжело ни было это признавать, но независимо от того, что чувствует ко мне Туманов, я однозначно в него влюбилась…

— Я знаю, что можешь, — шепчет хрипло, смотря мне в глаза. — Ты у меня ну очень самостоятельная. Я бы даже сказал чересчур.

— Это комплимент?

— Однозначно не в твоём случае.

Кирилл сажает меня на переднее сиденье своей машины и закрывает дверь. Обходит машину и садится за руль.

— Я сказал не рыпаться, Туманова, — бьёт мне по рукам, когда я тянусь за ремнём безопасности, чтобы пристегнуться. Сам берёт ремень и пристёгивает меня так, чтобы не задеть рёбра. После чего очень осторожно меня им фиксирует, медленно протягивая через плечо. Костяшки его пальцев невольно задевают мою грудь и тело моментально простреливает искрами тока.

— Я что, по-твоему не могла сама этого сделать? — сглатываю, бормоча себе под нос.

— Хватит с тебя самостоятельности. Допрыгалась уже, — он буквально на долю секунды задерживает руку, после чего отпускает ремень и заводит мотор.

— Вообще-то я и так собиралась после работы съездить к врачу, — выдавливаю, бросая на Туманова взгляд исподлобья.

— Это надо было сделать сразу, а не выжидать хрен пойми чего.

— Сразу у меня не было возможности…

— Да неужели? — выгибает бровь.

— Ты что, мне не веришь?!

— Нет.

Хочу ответить что-то колючее, но как только открываю рот, Туманов тут же зажимает мне его рукой.

— Лучше молчи, Люба. Не зли меня, я серьёзно. Иначе клянусь, я прямо сейчас остановлю машину, раздену тебя догола и лично проверю есть ли на твоём теле ещё синяки.

С широко открытыми глазам поворачиваюсь к Кириллу, но судя по взгляду он вообще не шутит.

— Так ты расскажешь, мне наконец, что случилось или тебя надо пытать, чтобы хоть что-то вытрясти?

— Как я могу говорить, если ты мне рот зажал?! — отталкиваю его руку.

— Когда для тебя это было помехой, — усмехается. — Говори давай. Потому что впечатление такое, будто по тебе каток проехался.

— Не каток, а машина. И не проехалась, а сбила... Не сильно! — добавляю с нажимом, когда Туманов начинает хмуриться. — И я сама была виновата. Просто я так испугалась за Егора, когда мне Яна позвонила, что выбегая из аптеки не заметила машину. Ну и выскочила прямо под колёса... Он не сильно меня задел. Так, толкнул слегка. Это было во дворе, водитель даже скорость толком набрать не успел, — добавляю в надежде как-то смягчить впечатление от ситуации. Но судя по выражению лица Туманова, у меня не получилось.

— Почему сразу не сказала?! — чеканит, явно со злостью сжимая руль.

— Потому что на первом месте у меня жизнь и здоровье Егора! Я не могла уехать в больницу и оставить его одного в таком состоянии!

— Ты не одного его оставляешь! — рявкает. — По моему пора уже привыкнуть, что у Егора есть я, Яна. Да, бл*ть, Демьян на худой конец! Он в безопасности! Как вдолбить это в твою голову?

– Не знаю… Никак… Я никогда к этому не привыкну, — шепчу, опуская взгляд на свои колени.

Слышу, как Кирилл устало выдыхает, но не смотрю на него.

— Почему? — спрашивает уже спокойно.

— Потому, что никому нельзя доверять, — бормочу.

— Даже мне?

— Тебе больше всего, — выдавливаю тихо, отворачиваясь к окну.

Вздрагиваю от неожиданности, когда Кирилл вдруг резко останавливает машину на обочине, кладёт руку мне на колено и ощутимо его сжимает.

— Люба, посмотри на меня.

С трудом заставляю себя обернуться и смотрю на Кирилла, который в свою очередь в упор смотрит на меня. Чувствую, как кожа от его взгляда покрывается мурашками и сердце болезненно грохочет в груди, висках и горле.

— Я не знаю, что творится у тебя в голове, — говорит тихо, но твёрдо. Как будто пытается впечатать эти слова в мой мозг. — Но запомни раз и навсегда, что мне ты можешь доверять. Мы с тобой не чужие. И никогда ими не будем. И я хочу, чтобы ты знала и раз и навсегда усвоила, что я тебя не обижу. Никогда. Обещаю. Я не мой брат, Люба. И если я сказал, что беру за вас с Егором ответственность, значит так оно и есть. Я понимаю, что с твоим прошлым это, наверное, трудно. Мне тяжело судить, я не рос в детском доме. Но я тебе обещаю, что никогда вас не брошу. Я обещаю, Люба! Ты меня слышишь?

Я не знаю, что на это ответить. У меня голова кружится от всего этого разговора. И трясёт мелкой дрожью. Я не знаю, можно ли верить словам Туманова. Я вообще не понимаю, возможно ли подобное! Бывает ли такое, чтобы мужчина дал своё слово и держал его на протяжении всей своей жизни. В моей жизни не было такого примера.

Я не знаю, как может чужой мужчина давать такое обещание, если даже родные родители спокойно бросают своих детей. Как Рита с Демьяном бросили Егора. Как наши с Ритой родители бросили нас. И перед моими глазами было ещё миллион примеров никому не нужных детей из детского дома, в котором я провела всё своё детство.

— Я тебя слышу, — выдавливаю тихо.

Это всё на что меня хватает.