Глава 33

— Привет! — переступаю порог палаты и сразу иду к Кириллу. Сегодня он выглядит немного лучше. А, может, мне просто так кажется, потому что очень хочется, чтобы он быстрее поправился.

Улыбнувшись, приближаюсь к нему и наклоняюсь, чтобы поцеловать. До этого момента даже не думала, что настолько сильно соскучилась по его губам. А сейчас с трудом заставляю себя от него оторваться. Хочется залезть к нему в кровать, забраться под одеяло и прижаться к его телу. Зарыться головой в его шею и просто дышать родным запахом. Но пока что это невозможно, и я довольствуюсь тем, что есть. Счастье уже то, что он очнулся и идёт на поправку. Мне не на что жаловаться.

— Ты завтракала? — спрашивает, когда я сажусь на стул напротив.

— Теперь с этого вопроса у нас каждое утро будет начинаться? — спрашиваю с усмешкой. — Завтракала. Демьян приготовил мне яичницу.

— Демьян приготовил? Это что-то новенькое.

— Сама в шоке. Получилось правда так себе, но он честно предупредил, что готовить не умеет.

— Видимо, он слишком буквально воспринял мою просьбу присмотреть за тобой, — хмыкает. — Ну ничего, ему полезно. Пусть старается, грехи замаливает.

На последней фразе Кирилла отвожу взгляд. Этой темы я бы больше не хотела касаться. И тем более искать виноватых, потому что в таком случае нам всем придётся выстраиваться в ряд. А я этого не хочу. Хочу забыть обо всём и просто жить дальше.

Видимо Кирилл улавливает перемену в моём настроении, потому что тут же берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Чувствую тепло, которое от него исходит, и оно тут же передаётся мне, моментально прогревая изнутри.

— Я надеюсь закончить ремонт до твоей выписки, — подняв на него взгляд, делюсь своими планами.

— Может, не стоит с этим спешить? Ремонт подождет. Сейчас главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Не хочу, чтобы ты перенапряглась.

— Со мной всё хорошо, когда я чем-то занимаюсь. А когда у меня слишком много свободного времени, я начинаю хандрить. И в голову сразу всякие ненужные мысли лезут… Так что ремонт сейчас как раз то, что надо. Ну и, конечно, к тебе наведываться буду.

Если Туманов и имеет что-то против, то молчит и никак это не комментирует. Видимо, и сам понимает, что мне это необходимо, чтобы не есть себя изнутри.

Дальше еду на объект и провожу там практически весь день. Стараюсь не думать обо всем, что крутится в голове, и, кстати, у меня неплохо получается.

Через несколько дней привезут мебель и начнут устанавливать. Если опять ничего не произойдет, то уже через две недели дом будет готов полностью. Я очень надеюсь, что к этому моменту Кирилла отпустят домой…

После работы снова еду к нему. По дороге покупаю фрукты и в хорошем настроении поднимаюсь в палату. Но застываю на пороге, когда понимаю, что у него в палате гости… Хотя едва ли следователя, который ведёт дело моей сестры, можно назвать гостем…

— Добрый вечер, Любовь Александровна, — здоровается, как только замечает меня и прячет какие-то бумаги в черную папку.

— Эм… Здравствуйте… — говорю переводя взволнованный взгляд с него на Кирилла и обратно. — А что происходит?

— Всё нормально. Я просто должен был дать кое-какие показания, — отвечает за него Кирилл.

— Ясно, а… как там… м-моя сестра? — спрашиваю неуверенно. Я вообще очень боюсь затрагивать тему Риты. Несколько раз у меня даже была мысль поехать к ней, проведать, но я быстро ее от себя отгоняла. Знаю, что так сделаю только хуже... Себе. Не ей.

— Сейчас находится в следственном изоляторе. После сбора всех доказательств будет суд… — отвечает следователь, встав со стула, и натягивает на голову фуражку. — Я думаю, об этом вам лучше с мужем поговорить. Он вам всё объяснит.

Ничего не понимаю… что должен объяснить мне Кирилл? И почему именно он, а не полиция? По телу тут же расползаются мурашки, от предчувствия чего-то плохого.

Следователь видит это. Я знаю, что видит, но все равно ничего больше не говорит.

Растерянно смотрю на то, как он выходит из палаты, и как только за ним закрывается дверь, поворачиваюсь к Туманову.

— Кирилл, что происходит? — выдавливаю под бешеный стук собственного сердца.

— Люб, присядь, пожалуйста, — смотрит на меня хмуро. — Нам нужно поговорить.

Даже не моргаю и, кажется, дышать вообще перестаю в тот момент, когда на негнущихся ногах подхожу к его кровати и медленно опускаюсь на стул.

— Что-то случилось, да? — нервно сжимаю подол юбки. — Что-то плохое?

— Люб, не нервничай…

— Я не нервничаю! Что от тебя хотел следователь? Зачем он приходил? Какие ему от тебя нужны показания, я ведь всё уже рассказала о произошедшем… под протокол!

Почему-то накрывает безосновательная паника. В голову лезет всякий бред. А вдруг Рита что-то сказала на допросе… например, что Кирилл первый на неё напал, и она пырнула его в целях самозащиты… Плюс, как я потом узнала от следователя, в сумке, которую Кирилл принёс с собой на встречу, не было денег. Там была просто бумага. Я не знаю, влияет ли этот факт на что-то, но я очень хорошо знаю свою сестру. И, возможно, я уже просто накручиваю себя, но от неё реально можно ожидать всего, что угодно!

А вдруг она выкрутила ситуацию так, что никакого похищения вообще не было. Ведь Демьян ей по сути добровольно отдал ребёнка. А потом мы позвонили ей, предложили встретиться и передать деньги, которые обещали заплатить ей за отказ от сына… кстати, это ведь тоже не законно… то, что мы фактически купили у неё Егора… Если Рита рассказала об этом следствию, у Кирилла могут быть проблемы… А вдруг его посадят?! Или отберут у нас сына?!

— Люба, успокойся, — вздрагиваю от неожиданности, когда Кирилл кладёт свою ладонь поверх моей и перевожу на него мятежный взгляд. — Услышь меня, пожалуйста. Всё хорошо, — проговаривает медленно. — Не разводи панику на ровном месте. Он приходил, чтобы я написал заявление на Риту.

— Тогда почему ты сказал, что нам нужно поговорить? И почему следователь сказал, что ты мне что-то должен объяснить?

— Потому что я не стал писать заявление, — говорит, смотря мне в глаза. — Факта похищения ребёнка не было, поскольку мы не обращались в полицию. А вот с ранением ситуация немного сложнее. Рита умышленно меня порезала, но мы можем выкрутить так, будто это был несчастный случай. Неосторожное обращение с холодным оружием. Мой адвокат этим займётся.

— Я не понимаю… Зачем тебе это нужно? — хмурюсь, бегая растерянным взглядом по его лицу. — Она чуть тебя не убила… и тебе после этого её жалко?

— Мне на неё вообще насрать. И после этого и до этого идентично. Но я не хочу, чтобы тебя мучило чувство вины, за то, что ты посадила сестру за решетку, — отвечает спокойно. — Также мой адвокат найдет мужика, которого обокрала твоя сестра, и возместит ему ущерб, чтобы эту дуру не пришили на свободе.

— Ты думаешь, она это оценит? — спрашиваю, опуская взгляд на свои руки, которые почему-то дрожат.

— Думаю нет. И я не собираюсь рассказывать ей о том, что её долг погашен. Пусть продолжает жить в страхе, для неё это полезно. Скорее всего, она сбежит за границу, чтобы спрятаться от мести бывшего любовника. Думаю это будет лучшим вариантом для неё. И для нас тоже.

— Я… не знаю, что сказать, — выдавливаю, нервно кусая губы.

— Ты хотела, чтобы она села?

— Честно? В какой-то момент - да, я прямо желала этого всей душой. Сейчас я не знаю. Наверное, я просто уже вообще ничего не чувствую по отношению к Рите. Как будто выжжено всё, какая-то пустота образовалась в том месте, которое в моём сердце ей предназначалось... — не знаю, правильно ли я объясняю свои ощущения и поймёт ли меня Кирилл. Надеюсь, что он понимает. — Очень трудно принимать тот факт, что чужие люди становятся ближе собственной сестры. Я всегда верила, что Рита изменится. Станет лучше. А в итоге все мои надежды были зря… Но, наверное, ты прав. Пусть она лучше уедет и живёт как можно дальше от нас. Так будет лучше. Не для неё. Для меня. Я просто хочу обезопасить свою психику от мыслей о том, что я её посадила. Так что в какой-то степени это эгоистичное решение просто для того, чтобы успокоить свою совесть. А что будет с Ритой дальше… это нас уже не касается, и… спасибо тебе, Кирилл.

— За что? — выгибает бровь.

— За то, что ты такой есть, — шепчу. — Что появился в моей жизни.

— Ну, если перемотать время назад, то это не я появился в твоей жизни, а как раз наоборот, — усмехается. — Помнишь, как ты ворвалась в мой офис во время совещания?

— Забудешь такое, — хмыкаю. — Тогда я была готова тебя разорвать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мне показалось, что ты сумасшедшая, — смеётся Туманов и тут же кривится от боли.

— Не смейся! Тебе нельзя!

— А ты ляг со мной рядом, и мне будет не больно.

— А можно? — спрашиваю неуверенно.

— Нужно! Иди сюда, — приподнимает край одеяла. — Ну давай быстрее, Люб. Тепло выпускаешь.

Встав со стула, осторожно ложусь на край кровати и аккуратно кладу голову Кириллу на плечо, так, чтобы не касаться его раны. И так становится хорошо и спокойно… как давно уже не было.

Как же я хочу, чтобы он как можно быстрее вернулся к нормальной жизни. Чтобы можно было прижаться к нему всем телом и ничего больше не тревожило. Я знаю, что все так и будет, надо только набраться терпения. Это нелегко, но мы справимся.

После нашего разговора мне становится значительно лучше. Утром и вечером я навещаю его, иногда даже остаюсь на ночь, а весь день провожу в его доме.

Дело Риты тоже сдвигается с мертвой точки. Кирилл нанял ей хорошего адвоката, и со дня на день её должны выпустить. Я одновременно очень жду этого дня и боюсь. Просто не знаю, как сестра будет жить дальше. Возьмется наконец за голову или нет…

Как бы то ни было, я хочу встретиться с ней. Хочу поговорить, даже если это ничего не даст. Мне это необходимо. Просто для того, чтобы поставить точку и наконец отпустить.

Проходит практически три недели вот такой интенсивной жизни. Сегодня наконец день выписки Кирилла и с самого утра мы готовим дом к его возвращению.

Мы с Демьяном едем его забирать, а Яна и Егорка ждут дома. Честно говоря, я очень волнуюсь. До сих пор поверить не могу, что не придётся больше ехать в эту ненавистную больницу, которая за эти недели мне просто осточертела.

Кирилл уже ждет нас в палате. Он встает с кровати, но при этом продолжает держаться за бок. Я не знаю, сколько еще нужно времени, чтобы он окончательно поправился, но радует уже то, что процесс его выздоровления не стоит на месте.

— Ну наконец-то! — говорит нетерпеливо, когда мы заходим.

— Соскучился? Так не терпится домой поехать? — усмехается Демьян.

— Даже не представляешь насколько, — хватает меня за руку, тянет на себя и буквально впивается в мои губы. И, господи-боже, у меня сейчас земля из под ног уйдёт! Я тааааак сильно соскучилась по его прикосновениям, что у меня вся кожа моментально мурашками покрывается. И да, под прикосновениями я имею в виду не только объятия… мы оба хотим большего. Почувствовать друг друга каждой клеткой тела…

Демьян садится за руль, а мы с Кириллом на заднее сидение. Всю дорогу домой он не выпускает мою руку из своей, и у меня внутри буквально бабочки порхают от предчувствия, что прямо сейчас начинается совершенно новый этап нашей жизни. Определённо, это будет очень счастливый этап. Я уверенна.

Яна встречают Кирилла крепкими объятиями и, конечно же, слезами. После того, как она наконец отпускает его, Туманов берёт на руки Егора и целует в щеку. Он не видел его так давно… Я хотела привезти малыша в больницу, но Кирилл был против. Не хотел, чтобы сын снова попал в эти ненавистные больничные стены даже в качестве гостя.

И теперь он наконец может держать Егорку на руках, целовать и говорить с ним. Видно, что он сильно соскучился по сыну, и хорошо, что больше не будет таких долгих разлук…

— Будем есть? — спрашивает Яна, и мы все соглашаемся. Садимся за стол, и Кирилл сажает Егорку себе на колени.

Это невероятно приятное ощущение - сидеть вот так, всем вместе, и радоваться каждой минуте. Смотреть в любимые глаза своего мужа и понимать, что все плохое наконец позади.

Мы сильны. Мы справились. Мы научились любить. Научились прощать. Это было непросто. Каждому по-своему. Но мы смогли, и теперь все точно будет хорошо. Я чувствую это.

— О чем думаешь? — шепчет Кирилл, наклонившись к моему уху.

— О нас, — улыбаюсь. — Даже не верится, что все плохое наконец в прошлом.

— А ты поверь, — целует за ушком. — Когда покажешь мне дом? Хочу остаться с тобой наедине… если ты понимаешь о чём я.

— А тебе можно? Ну… уединяться…

— Нужно, — усмехается, и я чувствую, как под столом его руками медленно ползёт мне под платье. — Я соскучился, Люба Кирюхина. Если бы не наличие кучи родни за столом, ты бы уже была голая.

Ну и как после таких слов держать себя в руках?! Да у меня уже всё лицо пунцовое! О том, что творится между ног вообще молчу…

— Ты провокатор! — шиплю тихо, когда чувствую, как его пальцы ловко поддевают край моего нижнего белья. — Ну не здесь же… Кирилл! Мы за столом! Вдруг кто-то заметит!

— Не заметит, я осторожно, — подмигивает. — Люблю тебя, Люб. Не могу ничего с собой поделать. Хочется без конца тебя трогать. Так что терпи.

А я и не против. Такое терпеть я готова всю свою жизнь. Пусть только любит и всегда-всегда будет рядом…