Глава 20

Тимур

Поворачиваю кран, заглушая шум воды, в котором немного растворяются мысли. Но от реальности ничего не спасает. Вытираю руки, откладываю полотенце и вдруг вспоминаю, что не один на кухне. По крайней мере, должен быть. Сложно привыкнуть к присутствию других людей в моем доме.

– Ева? – оглядываюсь, но ее место за столом пустует. И только тарелка с расковырянным омлетом свидетельствует о том, что Ева настоящая, а не плод моего больного воображения. И действительно была здесь.

Странно, непривычно и немного больно. Видеть Еву рядом ранним утром, просыпаться под боком с ее ребенком, который по ошибке зовет тебя папой и кормит омлетом. Принимать навязчивую заботу не своей женщины, выслушивать ее упреки по поводу своего внешнего вида. Завтракать вместе, как будто у меня и правда есть семья. Впервые за долгое время наслаждаться вкусом еды. И теплой атмосферой в этом замерзшем, забытом богом доме. Ощущать давно забытый уют.

К такому нельзя привыкать. Слишком идеально, чтобы не сойти с ума и не захотеть сохранить это состояние. Во что бы то ни стало. Зациклить, как приятный сон. Чтобы смотреть снова и снова.

– И зачем я только притащил их сюда? – выдыхаю вслух.

Чувствую, как кто-то несмело дергает меня за штанину. Не нахожу никого рядом с собой и почти готов списать иллюзию на собственное прогрессирующее безумие, но догадываюсь опустить взгляд.

Не замечаю, как улыбка непроизвольно растекается по моему лицу. За последние сутки она становится моим частым гостем. Но я не в силах бороться с собой, когда вижу маленького гномика. Он нетерпеливо топчется на месте и, запрокинув голову, заглядывает мне в глаза. Преданно, будто я его последняя надежда.

– Что такое, Владик? – непонимающе качаю головой.

Мальчишка, как игрушечный. Словно один из тех танцующих роботов на батарейках. Но если их можно выключить в любой момент, то Владик так легко не отступит. Упрямый и настойчивый. Весь в свою суетливую мать.

– Идем! – приказывает и тянет за джинсовую ткань.

Не справившись со мной, выбирает иную тактику – толкает меня в колено, возмущенно фыркает, плечиком налегает, надавливая на мою ногу. В итоге, устав и даже с места меня не сдвинув, поднимает ручку, подает мне. Решает действовать не силой, которой ему явно не хватает, а дипломатией. И я все-таки поддаюсь. Обхватываю ладошку двумя пальцами.

– Куда? – усмехаюсь, но следую за мелким.

Однако гнетущая обстановка в холле мигом возвращает мне серьезность. Пытаюсь определить, что здесь случилось, пока я был в кухне. Цепляюсь взглядом за Андрея, который склонился над кем-то, напряженно перевожу внимание на бледную Еву. Черт, почему именно с ней постоянно что-то случается? Она будто притягивает к себе неприятности и нелепые ситуации.

– Тимур Викторович, там вашей девушке плохо стало, – подбежав ко мне, сбивчиво лепечет. И я абсолютно ничего не понимаю.

– Кому? – бросаю скептически и, отстранив Еву, приближаюсь к пострадавшей.

Становится дико интересно, что за девушка? Отталкиваю Андрея, не менее испуганного, чем Ева, присаживаюсь, изучаю знакомое личико – и обреченно вздыхаю, закрывая лицо ладонями и протирая яростно.

Этого еще не хватало!

– Ну, и почему она здесь? По времени Каролина Владиславовна должна быть в универе, – поднимаю сестренку жены на руки, укладываю ее на диван.

– Извините! Обещала в машине подождать, но… – запинается Андрей.

Наверное, мысленно и с работой, и с жизнью прощается. Пусть. Впредь будет внимательнее мои приказы выполнять. Написал же ему, чтобы ни одной живой душе не говорил, что Ева и Владик в моем доме. Тесть узнает – напридумывает ерунды всякой и кучу разных диагнозов мне припишет. А я и без него в курсе, что неадекватный.

Но Андрей, видимо, повелся на сладкие речи семнадцатилетней кокетки. Эта девчонка кого угодно с толку собьет. Выведает всю информацию и уговорит делать то, что ей выгодно.

– В себя придет, сразу же отвезешь, – чеканю строго. – Потом вернешься, – отмахиваюсь, прогоняю жестом, и он послушно мчится прочь из дома, к машине.

Не глядя тяну руку к графину на столе, но упираюсь пальцами в нежную, бархатную кожу, соскальзываю по запястью. Будто поглаживаю, но делаю это совершенно случайно. Повернув голову, взглядом встречаюсь со знакомыми янтарно-карими глазами. Они с самого утра меня преследуют!

Ева вздрагивает, но не теряется. Успевает налить воды в стакан и подает мне его. Застываю, сжимая тонкое стекло в ладони.

Хмуро кошусь на Еву. Пытаясь помочь, она только хуже может сделать.

Я-то прекрасно понимаю, почему Каролинка в глубоком обмороке. Не выдержала встречи с «призраком» старшей сестры. Родные и близкие, кто знал Ольгу, постоянно будут впадать в ступор и шок от вида ее копии.

Благо, все сотрудники в автосалоне и сервисе сменились за четыре года. Текучка невозможная там. Да и Андрей из новеньких. Иначе мы бы Еву с ума свели. Она ведь не в курсе, почему вызывает такую реакцию. Вот и сейчас в растерянности. Стоит, обхватив себя руками, дрожит и плечи нервно потирает.

– Ева, заберите сына и уходите в свою комнату. Я сам разберусь, – мой тон звучит слишком холодно.

– Я помочь хочу, – не унимается она.

– Ева, – бросаю со сталью. Чтобы испугалась и послушалась.

Дожидаюсь, пока они вдвоем скроются за дверью, и только потом брызгаю водой в лицо Каролинке, приводя ее в чувства. Она хватает ртом воздух, широко распахивает глаза, фокусируется на мне. И ресницами начинает часто хлопать.

– Это что? – подскакивает, садясь на диване. – Это кто? – озирается взволнованно. – Это как вообще? – прищурившись, испепеляет меня взглядом.

– Это не она, Каролинка. Просто похожа очень, – спешу пояснить, чтобы слишком впечатлительная сестренка опять не потеряла сознание.

Она зависает. Словно ломается на секунду.

– Тим, ты все-таки спятил, да? – подводит совершенно неожиданный итог. – Мы все скучаем, Тим! – повышает голос, а я не хотел бы, чтобы Ева услышала. Неприятно ей станет. Она такого не заслуживает.

– Тише, я… – пытаюсь объясниться. Рассказать все, как было. Признаться, что я всего лишь решил помочь девушке с сыном, попавшим в беду. Это ведь правда. Отчасти. Про поцелуй в автосалоне лучше умолчу.

Однако Каролинку не остановить. Она всегда была чересчур эмоциональной.

– Нам всем тяжело, да! Но ты совсем того! – крутит пальцем у виска, а сама чуть не плачет от накативших воспоминаний. – Ты, как маньячина, себе клона нашел вместо… – зажимаю ее рот ладонью, потому что сама она не заткнется.

Что за черт!

– Не называй ее так, – неожиданно раздражаюсь.

Какой же это клон? Она…

– Ева, – произношу строго вслух. – Ее зовут Ева, – повторяю неожиданно грозно.

Каролина возмущенно округляет серые, как у старшей сестры, глаза. Отбрасывает мою руку. Хмурит кукольные черты лица – этим она в мать пошла. В то время как Ольга была больше похожа на отца.

Злится.

– Я папе все расскажу, – фырчит угрожающе.

Выпрямляется, лихорадочно одергивает ультрамодное платье, едва доходящее ей до середины бедра, покачивается на шпильках. Скептически осматриваю ее наряд, облегающий немного угловатую, еще формирующуюся фигуру, – и все равно вижу в Каролине маленькую девочку. Семнадцатилетнего капризного ребенка.

– Влад Аркадьевич уже знаком с Евой, – обезоруживаю мелкую хамку. – Более того, ни тебя, ни его не касается, кто живет в моем доме, – делаю особый акцент на слове «моем».

Она зыркает на меня разочарованно, губу поджимает. Удивлена, что я общаюсь с ней на повышенных тонах.

Младшая дочь в семье, залюбленная и избалованная, после смерти Ольги она стала единственной и перетянула внимание близких на себя. В том числе и мое. Однако от меня Каролина получала исключительно финансовую поддержку. На нормальное общение и заботу я был не способен. А так как Влад отвергал любую материальную помощь и до настоящего времени не хотел забирать бизнес, я бездумно вливал деньги в его дочку, не проверяя даже, на что она их тратила. Просто отдал карту и мысленно поставил галочку, что миссия выполнена.

Кроме пожилых родителей, которые далеко отсюда, и семьи Ольги – мне больше не о ком заботиться. А бабки в могилу с собой не унести, так что я решил: пусть хоть кому-то радость приносят. Правда, сейчас понимаю, что погорячился, предоставив Каролине полную свободу действий.

– Надеюсь, этот кошмар ты не на мои деньги купила? – киваю на обрубок ткани.

– Эм-м, – тянет юбку вниз. Краснеет. – Неа, – глаза прячет.

– Проверить выписки со счета? – изгибаю бровь. И Каролина тушуется под моим пристальным взглядом. – Неудачный выбор для университета. Ты туда учиться пошла, а не ногами светить.

– Блин, Тим, ты чего? – топает, хватает сумку с дивана и прикрывает ей колени. – Никогда меня не контролировал. И деньги не считал. Это все твоя Ева на тебя плохо влияет.

И правда. За четыре года я даже внимания ни разу не обратил на то, во что одета младшая сестренка моей жены. Никогда не выяснял, чем занимается, как живет. Я откупился. Оплатил лучший вуз, который она выбрала. Дал водителя, стоило лишь ей попросить об этом. А сам дальше варился в своем котле, привыкнув к боли и упиваясь ей.

А теперь какого хрена происходит?

Будто меня действительно Ева разбудила. Вырвала из затянувшегося сна. Бесконечного ночного кошмара. Изменила что-то этим утром, всего лишь присев рядом и нашептывая что-то ласковое.

«Твоя Ева», как гневно выразилась Каролина.

– Не моя, – отрицательно качаю головой. – Ева с сыном попали в беду. И поживут у меня некоторое время, – выдаю честно и тут же реагирую на шорох двери за моей спиной.

Хмурюсь, прислушиваясь. Топот детских ног заставляет меня обернуться.

– Владик! – прерывает нас строгий, но при этом нежный, наполненный любовью, трепетный женский шепот.

Ева смотрит на меня виновато, стискивает губы и мчится за сыном. Но он оказывается проворнее. Подбегает ко мне, протягивает сложенный листок бумаги.

– Н-на! – вручает настырно. Сопротивляться бессмысленно, поэтому сжимаю пальцами уголок. Забираю таинственное послание.

Удовлетворенный и радостный, Владик ловко огибает маму. И ему почти удается улизнуть, но в последний момент Ева ловит его за капюшон пайты.

– Извините, – напряженно бросает мне. Косится на Каролину, которая вновь бледнеет.

Привычным движением поднимает озорного мальчугана на руки и шустро уносит в комнату. Тот бурчит что-то по пути, но негромко и сдержанно. Не кричит, не капризничает. А словно договориться пытается. И пальчиком на меня указывает. Но Ева непреклонна. Прячет сына от «чудища» и плотно захлопывает дверь.

Я же растерянно сминаю листок в руке, не решаясь развернуть.

– Да ее сын на тебя похож! – ахает Каролина. И опять норовит грохнуться в обморок. – Ты специально их обоих для себя подбирал? Ненормальный, – глаза сужает, изучая меня. И замирает вдруг. – Или?..

Подняв ладонь, жестом осекаю ее прежде, чем она успеет гадостей наговорить о нас с Евой. Могу только догадываться, какие грехи сестрица нам приписать готова. Но слушать не собираюсь! Испытав шок от встречи с «призраком», Каролина на нервах не может остановиться. Болтает все, что в голову взбредет. Выдвигает совершенно нелепые теории, обвинениями сыплет. Хочет гостью мою выставить непонятно кем, а меня в дурдом определить. И если на себя мне плевать, то о Еве плохо отзываться не позволю.

– Прекрати нести чушь, – демонстрирую наручные часы, постукиваю по циферблату. – Ты опаздываешь, – все еще сжимаю бумажку от Владика в кулаке, как редчайшую ценность. Бережно прячу в карман.

– Нет, послушай…

– Андрей! – рявкаю в сторону двора, окликая водителя, чтобы провел Каролину к машине.

А она подбородок вскидывает, кривится показательно. И когда только успела из милой малышки превратиться в дряную девчонку?

– Но… Как же… – надменно произносит, рукой взмахивая в сторону комнаты Евы. – А она…

– Тебе еще домой надо заехать, чтобы переодеться во что-нибудь адекватное, – чеканю строго, будто я её отец.

Не мешало бы поговорить с Владом. Пусть вспомнит о единственной дочери и ее воспитании. Не мне же этим заниматься, в конце концов.

– Не буду переодеваться, – девчонка пытается воспротивиться. Но тут же вжимает голову в плечи, теряясь под моим разъяренным взглядом.

Да что же такое! Вывела!

– Или... отдать мне карту, – протягиваю ладонь.

Глаза Каролины становятся как два серебристых блюдца, когда в них отражается свет из окна. Рот округляется в форме буквы «О», а шумное дыхание учащается и становится слышным на всю гостиную.

– Ладно, – выжимает из себя с неимоверным усилием. – Извини.

И послушно цокает каблуками, направляясь на выход. Морщусь от скрипучих, неприятных звуков, глядя ей вслед.