Глава 34

Ева

– А-а, куда мы? – растерянно лепечу я, когда огромный медведь, прорычав что-то, накрывает мою ладонь мощной лапой. Несмотря на габариты, держит меня бережно, ведет за собой аккуратно. Не спешит и не делает резких движений, не дергает. Но его мрачной, подчиняющей энергетики хватает, чтобы мое тело, как безвольный тряпичный комок, поплелось следом, машинально перебирая ватными ногами.

Очнувшись на пороге кухни, я предпринимаю слабую попытку сопротивления. Стоит лишь мне упереться и проскользить в смешных махровых носках по полу, как Тимур тут же останавливается. Оборачивается, и я читаю в его взгляде непривычное замешательство и едва уловимую тень волнения.

– Ева, я не хочу, чтобы вы меня боялись, – отвечает так осторожно, будто любое оброненное им слово, как острый кинжал, способно ранить меня.

Свободной от его плена рукой касаюсь шероховатой, напряженной лапы. Пальцами невесомо провожу по тыльной стороне ладони. Впиваюсь, чтобы разжать капкан и освободиться. Но что-то меня останавливает.

Не понимаю, что изменилось, поэтому опускаю взгляд. Бесцеремонно рассматриваю безымянный палец, на котором больше нет кольца. У меня нет мыслей, почему Тимур вдруг снял обручалку, которую носил в память о жене. И я не хочу связывать его порыв с нашим поцелуем. Я вообще не могу вспоминать об этом – мгновенно воспламеняюсь, а в солнечном сплетении разгорается пожар, который не потушить. Нельзя так реагировать на босса. Неправильно все между нами. Не должно быть ничего. Исключительно рабочие отношения.

И уж точно трагическое прошлое этого сурового мужчины совершенно меня не касается, но в данный момент… я выдыхаю, ощущая, как камень падает с груди. И находиться рядом с Тимуром становится легче. Словно между нами пала невидимая преграда.

– Я и не боюсь, Тимур Викторович, – с непонятным сожалением смотрю на его разжатую ладонь. – Просто вы появились так неожиданно, что я не успела сориентироваться.

Обхватываю себя руками, потирая плечи. Казалось бы, желанная свобода, но она не принесла удовлетворения. Наоборот, вернула ощущение ненужности.

Посылаю Вулканову мягкую улыбку. Без намека на кокетство. Скорее, дружескую. Но когда уголки его губ чуть заметно приподнимаются в ответ, я вспоминаю наш поцелуй. Причем настолько четко и явственно, в малейших деталях, будто он не прервался. А мы все еще там, в кабинете.

Отгоняю от себя неуместные, предательские мысли и захожу в кухню. Собираюсь занять себя уборкой, лишь бы избежать зрительного контакта с Тимуром. Любого контакта. Он обезоруживает меня, заставляет поддаваться эмоциям, вынуждает открываться и доверять. А это непозволительная роскошь для меня сейчас.

– Сегодня был тяжелый день, – сквозь звон стекла пробивается хриплый голос. – И я прошу прощения за Константина. Он человек резкий, – тяжелые шаги доносятся за спиной, и я становлюсь вполоборота. – Если пообещал разобраться беспристрастно, значит, выполнит. Меня он еще ни разу не подводил.

– Но я ему явно не понравилась, – хмыкаю с горечью. – И он мне не верит, – рваный вздох застревает в горле, когда я вижу в руках Тимура… бутылку белого вина.

Приоткрываю рот и тут же захлопываю, напряженно покусывая губы. Что происходит? Молча слежу, как он пробегает глазами по этикетке, закрывает верхний шкафчик, откуда вытащил «добычу», и идет за бокалами. Но берет только один.

– Достаточно того, что вам верю я, – убедительно отрезает Вулканов.

Он не впервые произносит это. И после оскорблений Игоря обычная фраза Вулканова действует на меня, как спасительный бальзам. Теплом разливается внутри, сладостью течет по венам, затягивает раны и ссадины, нанесенные бывшим мужем.

И я чуть не растекаюсь в искренней улыбке, но тут же подавляю ее. Изогнув бровь, киваю на бокал с вином, который Тимур придвигает ко мне. А сам отходит к плите и невозмутимо делает себе кофе.

– Вы напоить меня решили, Тимур Викторович? – провожу пальцем по стеклянному ободку, спускаюсь вдоль округлого бока, а потом отталкиваю бокал от себя. – Как-то не-джентльменски, – прищуриваюсь, но беззлобно.

Минутная растерянность Вулканова сменяется слабой улыбкой, которая прячется под небрежной бородкой.

– В таком меня точно еще не упрекали, – издает тихий смешок, но сразу возвращается к серьезному тону: – Мне кажется, вам не помешает. А я вообще не пью. Так что не ищите подвоха, Ева.

Про себя отмечаю, что мне нравится, когда Тимур произносит мое имя. Не знаю, почему, но мне кажется это важным. И в его устах оно звучит как-то по-особенному. Настолько, что я расслабляюсь.

– А это? – многозначительно кошусь на бутылку.

– Андрей «запасы» делает сам, вы же в курсе, – пожимает плечами. – Понадеемся на его вкус.

Усмехнувшись, смело иду к посудному шкафу, достаю второй бокал и наполняю его для Тимура. Ставлю перед его носом, ловлю обескураженный взгляд и смеюсь уже открыто.

– Вам тоже не помешает, Тимур Викторович. Я одна все это не осилю. Иначе придется вам потом лечить меня от алкоголизма, а женский – непобедим, говорят, – не скрывая улыбки, сажусь на высокий стул возле «барной стойки». Хмыкнув, босс устраивается рядом, облокотившись о столешницу и развернувшись ко мне.

Чувствую себя с ним так умиротворенно и свободно, как никогда ранее. Все, что было «до», вдруг нивелируется. И мы знакомимся заново.

– Для начала я бы хотел, чтобы мы перешли на «ты», – после короткой, но безумно неловкой паузы говорит Тимур. – И дома, и в компании. Все-таки скоро ты станешь полноправным партнером.

Поглаживаю пальцами ножку бокала, перекатываю золотистую жидкость в нем – и прячу улыбку, делая глоток. Вино приятно щекочет язык, разливается терпким вкусом по рту, слабо обжигает горло и согревает все внутри. Напоминает наш с Тимуром поцелуй. Горьковатый, неправильный, но дурманящий. Так же бьет в голову, сметая все нормы приличия и сомнения.

Щеки мгновенно покрываются предательским румянцем, а взгляд упирается в столешницу. Беру крохотную передышку, чтобы не смотреть на мужчину рядом. Надеюсь, он не заметит перемены моего состояния или спишет это на алкоголь.

– А вы… – пока пытаюсь договориться с обезумившим сердцем, что скачет в груди, я забываю о просьбе Тимура. Но вовремя вскидываю голову и замечаю, как прищуриваются изумрудные глаза. – То есть, ты… Ты не хочешь дождаться сначала результатов расследования Воскресенского? – искренне удивляюсь.

– Они нужны лишь для того, чтобы развести тебя с Меркуновым. И никак не повлияют на мое решение, – четко чеканит Вулканов.

Многозначительно киваю на его бокал, пока еще нетронутый. Касаюсь его ободком своего и по кухне эхом раздается тонкий звон стекла. Поразмыслив, Тимур подчиняется моему молчаливому приказу. Пригубив вина, вновь буравит меня взглядом. Но я постепенно привыкаю к нашему зрительному контакту. И даже расслабляюсь, не понимая до конца, что так подействовало на меня: белое полусухое или мужчина, который становится все ближе.

– Ты окончательно решил уйти из бизнеса? Все-таки это твое детище. И довольно сильное, конкурентоспособное. Было таковым… – выпаливаю и осекаюсь, боясь огорчить Тимура. Но он кивает мне, слушая внимательно. – Судя по отзывам Игоря, он очень тебя боялся, – мысленно ругаю себя за излишнюю прямоту.

– Правильно делал, – хмыкает Вулканов, отпивая вино. Помедлив, осушает бокал наполовину. – Да, окончательно, – отвечает на мой вопрос.

– Это из-за жены? – припечатываю его короткой фразой.

Жду, что босс рявкнет на меня и на этом душевная беседа закончится. Но он, заметно помрачнев и изменившись в лице, все-таки находит в себе силы произнести:

– Да, – опустошает бокал, и я тут же наполняю его. Будто собираюсь заспиртовать объект прежде, чем буду его препарировать. Впрочем, он сам вдруг раскрывается передо мной. – Я вел машину, когда произошла авария. И с тех пор не садился за руль. Автобизнесом тоже не занимался, пустил все на самотек. Удивлен, что к настоящему времени вообще хоть что-то от него сохранилось. Живучий…

Последнее слово звучит неоднозначно. Будто относится не только к делу, а характеризует его босса.

– Ты не виноват, Тимур. Ни ты, ни машины, ни бизнес, – протягиваю руку, и он сразу перехватывает ее своей ладонью, сплетая пальцы. – Такая жестокая судьба, – заканчиваю сипло.

– Я не верю ни во что подобное, – отрезает резко. – Когда ты делала ЭКО? – внезапно меняет тему.

Затрагивает личное. И я покоряюсь. Слишком много откровений от босса на сегодня. Настала моя очередь ковырять старые раны.

– Четыре года назад, – решаю не лукавить.

– Сейчас Владику три года и… несколько месяцев? – приблизительно подсчитывает Вулканов. Подтверждаю легким взмахом головы, а он напрягается, будто записывает информацию на подкорку. – Каким он рос? – уточняет с легкой улыбкой, аккуратно сжимая мою ладонь. Смягчается, теплеет.

И я плавлюсь настолько, что забываю вырвать руку из его хватки. Или не хочу этого делать…

– Настоящим ураганчиком, – выдохнув, смеюсь заливисто. – Начиная с того, что даже на свет решил появиться чуть раньше срока. Торопыжка.

Мысли о сыне захлестывают и голову, и душу. О Владике я могу говорить часами – и меня не остановить. Однако Игорь часто отмахивался от меня и ссылался на дикую усталость после работы. Не хотел слушать ничего о ребенке, не интересовался, как он провел день и чему научился.

Зато сейчас… я наверстываю упущенное. Забываюсь, рассказываю о проделках сына совершенно чужому человеку. А Тимур вместо того, чтобы прервать меня – впитывает каждое слово. И даже улыбается вместе со мной.

– А у вас с женой не было детей? – неожиданно для нас обоих выпаливаю. И мой вопрос гремит, как выстрел. Убивает Тимура наповал, а потом пуля рикошетит и летит в меня. – Зря я спросила, извини, – пытаюсь подняться, но моя ладонь по-прежнему в цепком капкане.

Мы так и просидели весь вечер, держась за руки. Словно это в порядке вещей.

– Нет, мы планировали ЭКО, – сухо говорит Тимур. – Не успели.

– Мне жаль.

Но, судя по ожесточившемуся лицу босса, ему моя жалость не нужна. Лихорадочно соображаю, как направить разговор в прежнее русло. Вернуть тепло и уют, которые на несколько часов поселились в этой кухне и начали распространяться по особняку. Но Вулканов одним взглядом все вновь заморозил. И меня обратил в лед.

– У меня тоже есть условия, Тимур, – на нервах заявляю я.

– Какие? – удивленно изгибает он бровь.

Миссия удалась – отвлекающий маневр сработал. И между нами опять оттепель.

– Касательно бизнеса… – свободной рукой поднимаю бокал. – Ты должен помочь нам с Владом Аркадьевичем полностью восстановить его. Иначе я влезу в долги, вляпаюсь в неприятности. И меня опять придется спасать, – пожимаю плечами.

– Если бы я не был уверен, что вы никак не связаны, то подумал бы, будто ты заодно с Владом. Его условие примерно такое же, – усмехается Тимур.

– Значит, это правильное условие, – парирую я. – И еще. По поводу тебя… – окидываю его скептическим взглядом.

– Что? – наклоняет голову набок, с интересом изучая меня.

– Ты слишком небрежный для руководителя компании. А тебе деловые встречи назначать, переговоры вести, – тараторю я. И, кажется, во мне уже говорит алкоголь. Вино отравило мое тело, подчинило разум и выпустило на волю сердце. Последнее как раз и правит бал.

– Хм, – дикий босс сводит густые брови, свободной рукой почесывает бороду.

– Облагородить тебя не помешало бы. Извини, но ты сейчас, как леший, – пора бы замолчать, но я не контролирую свой язык.

Ощущение, будто лечу с ледяной горки вниз, расправив руки. И с разгона падаю в снежный сугроб. По имени Тимур.

– Кто? – выжимает он из себя. В следующую секунду вдруг издает тихий смешок. А за ним – полуночную тишину пронзает раскатистый смех. Бархатный, с хрипотцой. Впервые слышу его от сурового, мрачного босса. И принимаю каждую нотку, согреваясь. – Это все твои условия?

Очередная волна мужского хохота окончательно дезориентирует меня. Мне точно это не снится? Мы с боссом. На его кухне. Смеемся и болтаем о каких-то глупостях.

Это определенно сон.

– Все, – пискнув, сжимаю губы.

Кажется, я наболтала лишнего. И зря затеяла все это. И точно не надо было на эмоциях впиваться ногтями в грубую ладонь, как в свой спасательный круг. И подписывать себе приговор рваным выдохом и наклоном вперед.

Однако поздно. Хватка на руке становится крепче. Тимур подается ближе ко мне, мгновенно став серьезнее. Рассматривает меня так, будто видит впервые. Наши лица друг напротив друга. И я вижу каждую его морщинку.

– Спокойной ночи? – шепчу почти ему в губы.

– Спокойной, – Тимур ухмыляется, не сводя с меня взгляда. Завораживающего, подчиняющего, обволакивающего. И… ласкающего.

Прежде, чем повторится то, что случилось в кабинете, я соскакиваю с барного стула. Наплевав на уборку и впервые в жизни оставив грязную посуду на столе, я сбегаю к сыну. Однако не могу уснуть до утра, прислушиваясь к шорохам за дверью.

Определенно, это была плохая идея – проводить вечер наедине с Тимуром. Но почему тогда так легко на душе, будто я все сделала правильно?