Глава 35

Несколько дней спустя

Ева

Последний штрих – и примерная схема будущей аэрографии готова.

– Фух, – шумно выдаю и провожу по лбу тыльной стороной ладони. Кажется, я все это время не дышала. Была сосредоточена на сложном рисунке, ведь это важный для Тимура заказ.

Опустив затекшую руку, аккуратно отхожу назад. Наклонив голову, осматриваю бок минивэна, на котором красуются очертания семьи. Когда я выполню эту трудоемкую, но интересную работу, на бездушном металле появятся стилизованные силуэты влюбленной пары и их тройняшек.

Оглядываюсь и нахожу Тимура в компании заказчиков. Очень ценных, потому что это его друзья. Общаются свободно, а я улыбаюсь, пользуясь моментом и изучая босса. Я вижу, как он меняется. Почти незаметно, по крупиночке возвращая себе внутренний свет, по одному зажигая тусклые зеленые огоньки в глазах. Для окружающих Тимур по-прежнему суровый, обреченный, уставший от жизни мужчина. И только наблюдая за ним изо дня в день, находясь рядом под одной крышей, можно почувствовать неуловимые, крохотные перемены.

Словно подслушав мои мысли, Вулканов поднимает взгляд и мгновенно встречается с моим. Будто у нас связь даже на расстоянии. Но момент портит его друг Адам, который зыркает на меня напряженно, словно мы знакомы. И задумчиво хмурится. Но я совершенно точно не пересекалась с ним раньше. Впервые увидела его семью в автосервисе Береснева.

– Красиво, – толкают меня подлетевшие близняшки-пятилетки. Обе несносные, даже Владика перещеголяли в озорстве.

Мешали мне все время, пока я наносила аэрографию, так и норовили под локоть ударить или аппарат зацепить. Мне приходилось постоянно следить за ними боковым зрением и отклоняться от случайных толчков. И, тем не менее, я не могу воспринимать бойких красавиц без улыбки. Две маленькие принцессы.

После рождения Владика я безумно мечтала о дочке, но Игорь сразу пресек любые разговоры об этом. Заявил, что ЭКО было унизительным для него и второй раз он на эту процедуру не пойдет. Еще и добавил, что ему достаточно одного мальчика. Наследника. А недавно отказался и от него…

Отгоняю от себя неприятные воспоминания и неосознанно смотрю на Тимура, черпаю в его взгляде силы и уверенность. Тянусь к нему каждый раз, когда накатывает депрессия, нахожу поддержку и тепло в холодном боссе. С ним становится легче.

Вот и сейчас я согреваюсь и успокаиваюсь от одного лишь изумрудного взгляда.

– Мамочке животик надо, – тычет пальчиком в машину близняшка посмелее, кажется, Вася. Она – главная заводила среди тройняшек.

Вторая – Ксюша – дергает меня за футболку и умоляюще округляет необычные синие глаза с карими крапинками. Эти девочки настолько милые, что я готова украсть их. И залюбить обеих, как своих собственных.

Покоряет меня и их важный, серьезный брат Макс, который вместе с моим Владиком направляется к нам.

– Думаю, да, – проговаривает медленно и степенно. Как взрослый. Прокручивает часы на руке и изучает машину. – Нарисуете? – вежливо уточняет.

Соглашаюсь с Максом и притягиваю к себе Владика, беру его на руки. Ураганчик впервые такой растерянный – не выдерживает энергетики тройняшек. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым друзьям, ведь Игорь не позволял приглашать других детей в дом. И сынишка рос один, как комнатный цветок за стеклом.

Ничего, теперь мы наверстаем упущенное. Владик уже активнее становится в обществе, особенно в детском саду. Правда, в новом, который Тимур для него нашел и оплатил. Малыш с удовольствием мчится туда утром, а вечером с воодушевлением рассказывает нам о своих достижениях. И о шалостях – тоже. Скоро воспитатели бедными станут, но надеюсь, они стойко выдержат эксперименты ураганчика.

– Бегите к родителям, – улыбаюсь тройняшкам. – Сейчас быстренько нанесу пару штрихов. И за вами. Спасибо за помощь, маленькие художники.

Смеюсь заливисто, когда все трое смущенно шаркают ножками. Я сама позволила им рядом находиться, не смогла отказать. Хоть и знала, что нелегко мне придется с ними. И наградой за напряженную работу мне сейчас служат их довольные лица.

Отпускаю Владика, но он к заказчикам не спешит. Стесняется. Разрешаю ему поиграть в подсобке, а сама вношу «правку» в аэрографию.

– Я не беременна, – резко отрезает Агата, жена клиента, стоит лишь ей взглянуть на рисунок. Заметно расстраивается, но Адам тут же оказывается рядом с ней и обнимает. Отвлекает ее, обращая внимание на детей. Знает уязвимое место супруги, и она сразу смягчается. Тем временем тройняшки щебечут без умолку.

Приятная семья. И любят друг друга. Их чувства на поверхности, витают в воздухе, заражая все вокруг. Не знаю, чем вызвана огорченная реакция Агаты на животик, но спешу ее успокоить.

– Не проблема. Спрячу под оборками платья, – молниеносно нахожу выход. И ощущаю на себе одобрительный взгляд Тимура. От него будто исходит жар и забирается под кожу, согревая мою душу.

Невозможно!

Это Агата и Адам виноваты, что мы так ведем себя с боссом! Они заполнили небольшой автосервис Береснева своей семейной энергией и пускают горящие стрелы хаотично, то и дело попадая в нас. Поджигают тлеющие лучинки в наших обледеневших сердцах.

– Мне потребуется чуть больше времени, чем обычно, – сообщаю клиентам, покосившись на Вулканова. Он кивает. Следом повторяет его жест Адам и в очередной раз окидывает меня сканирующим взглядом.

Мне становится не по себе от такого пристального внимания. Так что я вздыхаю с облегчением, когда мы, наконец, прощаемся.

– Адам будто призрака во мне увидел, – нервно смеюсь я, пытаясь сбросить напряжение, но оно лишь повышается.

Тимур подозрительно отводит глаза, потирает подбородок и сводит брови, будто подбирая слова, чтобы успокоить меня. Или, наконец, объяснить все? Ведь Адам не первый, кто реагирует на меня так странно.

– Скорее всего, обознался, – не глядя на меня, бросает дежурную отговорку Вулканов.

Не готов рассказать, в чем дело. Я терпеливая, подожду. Или выясню сама.

– Я уже начала думать, что у меня с внешним видом что-то не так, – из последних сил пытаюсь создать иллюзию непринужденной беседы.

– Ева, ты всегда выглядишь прекрасно.

От скупого комплимента, сказанного спокойным, уверенным тоном, мне почему-то становится жарко. Лихорадочно думаю, как исправить неловкую ситуацию.

– Ты сегодня тоже неплох, – выпаливаю честно. И закусываю щеку изнутри, ругая себя за импульсивные слова.

Однако босс не злится. Наоборот, прищуривается и тянет уголки губ вверх. Он будто заново учится улыбаться, и с каждым днем у него получается все лучше и естественнее.

– Уже не так похож на лешего? – находит в себе силы пошутить.

Хихикаю, невольно окинув взглядом огромного мужчину. Он по-прежнему выглядит и ведет себя, как медведь, но потихоньку выходит из зимней спячки. Начинает следить за собой.

Не убрал, но все-таки облагородил бороду. Наутро после нашего разговора. Он был уверен, что я не заметила, но я слишком внимательна к деталям. И, признаться, мне нравится так. Не хочу, чтобы он сбривал полностью. Борода придает Тимуру особый шарм. Делает его именно тем «благородным дикарем», коим он и является.

Машинально протягиваю руку и касаюсь пальчиками его воротника, бережно поправляя. Сегодня на боссе серая рубашка вместо привычной черной футболки. Слабое, но все-таки просветление. И темно-синие джинсы. Еще один знак, что Тимур впускает в свою жизнь новые оттенки. Осторожно, с опаской. И так, чтобы я ничего не заподозрила.

– Разве изменилось что-то?

Я подыгрываю, словно приручаю зверя. Одно неверное действие – и все придется начинать с нуля. А время не на нашей стороне. Тимур и так уже потерял много лет жизни. Казалось бы, меня не должен волновать этот суровый, надломленный и чужой мужчина, но… Я почему-то не хочу терять его.

Пригладив воротник, собираюсь убрать руку, но Тимур вдруг накрывает ее своей. Прижимает к своей груди. И я чувствую под ладонью гулкий стук каменного медвежьего сердца.

– Изменилось, – неожиданно выдыхает Тимур. – Что-то… – дублирует мою фразу, но не уточняет, что имеет в виду.

Не вырываюсь. Наоборот, застываю. Останавливаю время, ловлю момент, пропуская его через себя. Прислушиваюсь к биению, оживленному и ускоряющемуся с каждой секундой. Словно своим прикосновением завожу проржавевший мотор.

– Тогда я рада. Ведь это значит, что ты все-таки поможешь мне с автобизнесом, – играю словами, манипулируя его благородными чувствами. Дикарь не оставит в беде, когда знает, что в нем остро нуждаются. – Мне теперь гораздо спокойнее.

Запрокинув голову, смело заглядываю в зеленые омуты, которые внезапно превращаются в бурное море. Накрывают меня волнами, утаскивая на дно. Тимур, наклонившись, неотрывно рассматривает меня, будто любуется.

– Ты зря боишься и недооцениваешь себя. Ты талантливая, – кивает в сторону минивэна.

– На одном таланте в мире бизнеса далеко не уехать, – пожимаю плечами.

Между нами больше нет неловкости. Невидимые стены пали, когда Вулканов сам позволил этому случиться. Впустил меня. И я ощущаю себя лодкой, угодившей в шторм. Меня качает, лупит водой, разносит в щепки. Это пугает и в то же время будоражит кровь.

С Игорем я никогда не испытывала столь противоречивых эмоций. Целый спектр, с которым я не знаю, как справиться.

Поддаваться нельзя, но бороться бессмысленно.

Лодка в открытом море.

– Согласен, – коротко отрезает Вулканов. – Но ты больше не одна и всегда можешь на меня рассчитывать.

Сердце стучит все отчетливее. И я уже не различаю, принадлежит оно Тимуру или мне. А может, одно на двоих?

– Слишком тихо, – вздрогнув, с трудом разрываю зрительный контакт. Вслушиваюсь в звуки, которые должны доноситься из подсобки. Но ничего не различаю.

– Конечно, такое шумное семейство с тройняшками уехало. После них придется привыкать к тишине, – усмехается Вулканов. И крепче сжимает мою руку, будто приватизировал и сделал меня своей собственностью. Он так и будет забирать меня по частям?

– Нет-нет, я о другом, – качаю головой и озираюсь. – Владик притих. А это плохой знак, поверь мне, – объясняю, когда босс хмыкает неопределенно. – Значит, ураганчик что-то задумал. Или уже натворил.