Глава 49

Ева

– Маму лечили? – обеспокоенно смотрит на меня Владик, укладывает ладошки на мою коленку, заботливо поглаживает и исподлобья зыркает на девушку в медкостюме с логотипом клиники.

Сыночек буквально несколько секунд назад плакал от страха, сопротивлялся, когда ему делали мазок, а теперь готов меня защищать от лаборанта. Настоящий мужчина растет. Не чета Игорю. Словно в венах Владика нет ни капли крови Меркуновых. Если раньше я и мысли не допускала о том, что мой сын не от мужа, то сейчас… Кажется, это стало бы лучшим исходом. А я бы смогла окончательно порвать все связи с прошлым.

– Да, ураганчик, у мамы тоже взяли анализ, – беру салфетки, протягиваю одну сыну. И пока он растерянно комкает ее, поднимаю взгляд на Тимура.

– А у папы? – наивно указывает пальчиком в сторону двери.

– И у папы тоже, – неверно трактовав его вопрос, отвечает лаборант. Она имеет в виду Игоря, который уже сдал образец, до нас. Ему назначили другое время, чтобы мы не пересекались в кабинете. Воскресенский предусмотрел даже это.

– Хор-лошо, – старательно выговаривает Владик и сияюще улыбается Тимуру.

Он все время был рядом с нами. Молча простоял у входа, наблюдая за тем, как у нас брали материалы для теста ДНК. Вулканов оберегал нас, как настоящий глава семьи. Его присутствие оказалось очень кстати, ведь мы все-таки столкнулись с Игорем, когда только переступили порог кабинета. Он как раз уходил. Представляю, сколько гадостей успел бы мне наговорить за пару минут, если бы не Тимур. Одного строгого взгляда хватило, чтобы бывший муж ретировался, напоследок зло посмотрев на меня.

– Мы всегда берем образцы у обоих родителей, потому что участие матери повышает точность анализа, – покосившись на напряженного Вулканова, с налетом вины поясняет лаборант. – Результат будет готов дня через три. Обычно мы проводим исследование до недели, но для вас сделаем максимально быстро, – лебезит перед Тимуром, как бы невзначай мило взмахнув ресницами.

Неизвестное мне ранее чувство ревности неприятно колет в сердце, проникает в кровь, отравляя ее и распространяясь по всему телу. Поднимаюсь, бережно взяв сына за ручку, и улыбаюсь Тимуру, но в ответ по мне скользит холодный, пустой взгляд. Перемещается на девушку-медика, становится мрачнее.

– Идите к машине, – после мучительной паузы Вулканов вкладывает ключи мне в раскрытую ладонь.

Просканировав мое лицо и считав эмоции, он смягчается. Изумруды в его глазах светлеют и становятся теплее. И это должно бы успокоить и согреть меня, но я по-прежнему бьюсь в необъяснимом ознобе рядом с Тимуром.

– Что-то не так? А ты? – лепечу я, пока неприятное предчувствие прогрызает дыру в душе.

Он накрывает мою руку своей, сжимает ощутимо. И подносит к губам, легко целуя.

– Прослежу, чтобы здесь ничего не перепутали, – тихо шепчет, наклонившись ко мне. – Не думаю, что мне потребуется много времени. Ты как раз устроишь Владика в автокресле, и я выйду, – чмокает в щеку.

Казалось бы, все в порядке и мне не о чем беспокоиться. Но я выхожу из клиники с гнетущим чувством, пульсирующим в груди.

Задумчиво плетусь к судьбоносному, почти родному синему ниссану, за рулем которого сегодня Тимур, снимаю автомобиль с сигнализации. И не сразу замечаю, как открывается дверь рядом припаркованной машины. Я настолько погружена в свои переживания, что не вижу, в какой момент на асфальт ложится чья-то тень, а позади меня вырастает стена.

– Ураганчик, не крутись, – укоряю сына, пытаясь пристегнуть его в автокресле.

– Чудище, – вдруг выдает он. И я неспешно оглядываюсь.

Замираю, крепче сжимая в руках ремни. Всматриваюсь в некогда любимое лицо, которое сейчас не вызывает ничего, кроме презрения.

– Игорь? – бросаю равнодушно. – Ты же давно уехал, – демонстративно отворачиваюсь. Продолжаю возиться с автокреслом сына.

– Решил подождать. Взглянуть на тебя, – как белый шум, звучит сзади. - Я смотрю, ты недолго без меня страдала, – ядовитой стрелой летит мне в спину.

Спокойно защелкиваю пятиточечный замок и подмигиваю Владику, непривычно серьезному, настороженному, суровому. Но не получаю ни тени улыбки в ответ. Воинственный взгляд прищуренных зеленых глаз устремлен мимо меня и буквально испепеляет Меркунова. А маленькие губки поджимаются, превращаясь в одну прямую линию. И в этот момент… сын отдаленно напоминает мне Тимура, который вот так же смотрел на Игоря в клинике, готовый вгрызться ему в горло за одно неверное движение или лишнее слово.

Встряхнув головой, отгоняю от себя неуместные ассоциации. Вложив в ручки Владика свой телефон и запустив мультики, аккуратно закрываю дверь машины. Отсекаю ураганчика от возможного гнева и хамства Игоря, ведь на адекватное общение бывший муж вряд ли способен.

– Такая, как ты, не пропадет, – не унимается он, а мое равнодушие раздражает его с каждой секундой все сильнее.

– Ты тоже быстро утешился, – хмыкаю, кивнув на его автомобиль, в салоне которого ждет девушка.

Новая пассия Меркунова нервно поправляет каштановые волосы, крутит головой перед небольшим зеркалом заднего вида. И вдруг, словно услышав меня или почувствовав угрозу, она оборачивается, опускает стекло и выглядывает из машины. Посылает сияющую улыбку Игорю, пристреливает меня ревнивым взглядом и сдувает челку со лба, будто она ей жутко мешает.

– Света? – недоверчиво хмурюсь, изучая ее.

У нее точно была другая прическа, когда она работала в автосалоне Вулканова. Яркий, вызывающий макияж сменился нежным нюдовым. Да и стиль одежды, кажется, преобразился. Стал более сдержанным, скромным.

А вот характер остался прежним. Девушка с победной усмешкой кивает мне, будто увела у меня нечто ценное и дорогое. Как же она ошибается…

– Игорь, а… – рискует напомнить о себе, но Меркунов прерывает ее небрежным жестом. Она считывает приказ без слов и, к моему удивлению, послушно скрывается в салоне. Все-таки ее норов поубавился.

Бросив последний взгляд на новый образ Светы, я, наконец, осознаю, на кого она стала похожей.

– Зачем ты делаешь из нее… меня? – изогнув бровь, недоуменно смотрю на Игоря.

– Я делаю из нее женщину, достойную быть рядом со мной, – произносит уничтожающим тоном, но его грубый, вибрирующий голос больше не действует на меня. Не пугает и не подчиняет. Теряется в пустоте. – Из тебя я тоже в свое время сделал человека, – криво ухмыляется. – Только вместо благодарности ты…

– Как твоя мама относится к тому, что ты встречаешься с секретаршами? – перебиваю его, зацепив за больное.

Я помню, с каким пренебрежением воспринимала меня свекровь, как была недовольна выбором сына. И вот он опять делает ту же ошибку, связавшись с «челядью» вместо того, чтобы найти благородную девицу под стать своей семье.

– Ты с Вулкановым теперь? – скрипнув зубами, отвечает вопросом на вопрос.

– Моя жизнь тебя больше не касается, – говорю обтекаемо.

Наша перепалка не имеет смысла, поэтому я прохожу мимо Игоря к пассажирской двери и дергаю за ручку. Но он не позволяет мне открыть, перехватывает запястье и больно сжимает, впиваясь пальцами в кожу.

– Официально мы все еще женаты, – напоминает с налетом угрозы и дергает меня за руку, которую я тщетно пытаюсь освободить.

– Ты не вспомнил об этом, когда выгнал меня из дома с ребенком, – выплевываю зло. – Штамп в паспорте еще не означает, что два человека стали семьей. Жаль, я поняла это слишком поздно, – смело выдерживаю его убийственный бесцветный взгляд. – Скоро мы оформим развод, и нас больше ничего не будет связывать.

В солнечном сплетении пылает пожар ярости. Искры разлетаются, обжигая меня изнутри. Но я стараюсь до последнего держать каменное выражение лица. Это невероятно злит бывшего мужа, который, будто энергетический вампир, питается моими эмоциями. И сейчас он дико голоден.

– Я могу передумать, – чеканит каждый слог.

Его стальной фразы хватает, чтобы маска железной леди слетела с моего лица. Когда-то я боялась потерять любимого, а теперь бьюсь в панике от мысли, что он не отпустит меня. Я словно узник, которому пригрозили продлить тюремный срок.

– Ты же сам инициатор, – выдыхаю ошеломленно. – Зачем?

– Назло тебе, – неожиданно выдает, и я отказываюсь верить, что Игорь настолько подлый и гадкий. – А то ты слишком хорошо устроилась. Из постели одного бизнесмена сразу прыгнула к другому. Правда, просчиталась. Вулканов твой без пяти минут банкрот. Последнее мы у него заберем, вопрос пары месяцев, – самоуверенно заключает.

– Не празднуй победу раньше времени, – все-таки вырвав запястье из его хватки, отступаю к машине, упираясь в дверь, и складываю руки на груди.

Неосознанно закрываюсь от разъяренного Игоря, будто такой простой жест может меня спасти. Но Меркунов, подняв голову, вдруг сам делает шаг назад и прячет руки за спиной, сцепив в замок, будто не он распускал их несколько минут назад.

– Ты что здесь забыл? – в густом потоке огненных стрел я с трудом узнаю голос Тимура.

Оглянувшись, замерзаю под его пылающим потемневшим взглядом, устремленным четко в конкурента. Кажется, еще секунда – и он сожжет Игоря, оставив лишь горстку пепла.

– Подошел поздороваться, Тимур Викторович, – совсем другим тоном мямлит Меркунов. Признаться, я понимаю его, ведь сама сжимаюсь в комок рядом с бушующим вулканом. – Не чужие люди все-таки, – добавляет, мельком окинув меня взглядом.

Зря. Нельзя шутить со стихией. Сметет, сравняет с землей и не заметит.

– Присаживайся, Ева, – гораздо мягче обращается ко мне Тимур. Совершенно с другими интонациями, успокаивающими, обволакивающими, теплыми. Словно в нем уживаются два разных человека. Один умеет яростно ненавидеть, а второй – так же отчаянно… любить?

Я не тороплюсь слушаться беспокойного Вулканова, пока не пойму, какая ипостась победит.

Наблюдаю, как Игорь огибает капот, чтобы подойти к своей машине, но в последний момент путь ему преграждает Тимур. Не вынимая рук из карманов брюк, припечатывает его грозным взглядом.

Мужчины замирают друг напротив друга, как тигр и шакал. Последний быстро сдается, вжимая голову в плечи. Меркунов может только меня унижать и критиковать Вулканова за спиной, а в лицо слово сказать боится.

– Не околачивайся вокруг них, – произносит Тимур четко и холодно.

Но не отходит. Будто ждет, когда Игорь его спровоцирует, чтобы с удовлетворением размазать его по асфальту. Однако меня такой ход событий совершенно не устраивает.

– Мы опаздываем, Тимур, – тихо, но уверенно зову его. – Владика в детский сад нужно еще завезти.

Упоминанием сына я попадаю точно в цель – в самое сердце Вулканова, которое тут же берет верх над негативными эмоциями. Тимур нехотя, со скрипом, но все же отступает в сторону, пропустив Игоря, а сам садится за руль.

– Пап, чудище, – жалуется Владик. Тычет пальчиком в удаляющуюся фигуру своего настоящего отца. Которому не нужен сын.

– Что он хотел? – негромко уточняет Вулканов, покосившись на ребенка.

– Хамил, – признаюсь честно, потому что не хочу лгать родному человеку. И спешу его успокоить: – Но много наговорить не успел. Ты вовремя вернулся. Все проконтролировал в клинике? – специально перевожу тему.

– Я ведь обещал, что быстро, – бубнит себе под нос и почему-то прячет глаза.

Молча заводит двигатель, а я смотрю через стекло, как Игорь занимает водительское место и, зыркнув в нашу с Тимуром сторону, внезапно притягивает к себе бедную Светку. Врезается в ее губы, как пиявка, словно целует напоказ.

Отворачиваюсь, нервно покашливая от смущения и краснея. Мне становится стыдно за бывшего мужа.

– Урод инфантильный, – звучит самый верный для него диагноз.

– Согласна, – выдыхаю сипло.

– Если хочешь, я отменю встречу. Обсудим грант потом, а ты отдохнешь, – предлагает Тимур, выруливая на дорогу. Умело маневрирует в потоке машин, но при этом управляет аккуратно, контролируя скорость.

– Нет, – выпаливаю убедительно. – Мы должны выиграть этот грант. Назло Меркуновым, – сжимаю руки в кулаки, но сверху тут же ложится широкая ладонь. Застывает на доли секунды, бережно погладив, и возвращается к коробке передач.

– Я не хочу, чтобы ты мстила им, Ева, – шокирует меня, но тут же объясняет: – Это не женское дело. С Игорем я сам разберусь, а ты… занимайся творчеством и самореализацией, – бегло скользит по мне ласковым взглядом и по-доброму улыбается.

– Спасибо, – касаюсь его предплечья, поглаживаю пальчиками стальные мышцы. – Ты прав. Просто мне еще нужно привыкнуть быть женщиной рядом с настоящим мужчиной, – шепчу с нежностью.

Замечаю, как стремительно меняется строгий профиль Тимура. Как дергаются желваки на скулах. Как уголки его губ ползут вверх, хоть он и пытается скрыть довольную улыбку.

– Какая ты лиса, – не выдержав, с хриплым смешком выдыхает он. И, покосившись на меня, улыбается еще шире.

Наслаждаюсь тем, что пробудила того самого чуткого, заботливого Тимура, а грозная личность если не исчезла, то оказалась забита в дальний угол его души. Подаюсь ближе и быстро целую моего мужчину в щеку. Морщусь от жесткой щетины и, хихикнув, расслабленно откидываюсь на спинку кресла.

– Мама и папа, – комментирует Владик, отчего наши лица начинают сиять еще ярче.

Папа… Может, и правильно. Тимур этого заслуживает.