Эпилог

Тимур

Знакомый пейзаж заставляет меня улыбнуться, несмотря на усталость. Въезжаю в наш жилой район, окидываю взглядом потерявшие листву, покачивающие ветками на ветру, лысые деревья. Но даже эти коряги под серым зимним небом кажутся мне сказочными.

Все здесь мое, родное. И тепло разливается в груди.

Я дома.

Опускаю взгляд на ладони, сжимающие руль. На секунду фокусируюсь на обручальном кольце на безымянном пальце, будто проверяю, что оно не плод моего воображения.

Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы я перестал бояться потерять ее.

Всех их.

Мою семью.

Одной рукой выкручиваю руль, другой – стягиваю с себя галстук и отбрасываю на пассажирское сиденье. Едва не задохнулся в нем за день. В компании аврал, куча договоров и важных контрактов, сразу несколько деловых встреч за день. Еще и в автосервис пришлось заехать к Евиным «оболтусам», как она их по-доброму называет. Конец месяца – и необходимо проследить, чтобы они правильно закрыли все заказы. А там их… тьма!

Количество клиентов зашкалило после того, как Воскресенский пустил по миру Меркунову. Уничтожил имидж ее компании, вскрыв все темные схемы, помог вернуть деньги обанкротившимся по ее вине предпринимателям и обеспечил ей серьезные проблемы с законом. Так что в ближайшие годы Елене Евгеньевне будет чем заняться, да и по её сыночку скандал ударил.

Зато у нас теперь запись на месяцы вперед: и в автосалоне, и в мастерской, но больше всего желающих – на аэрографию. Казалось бы, какая бесполезная, непрактичная услуга. Но Ева превратила ее в имиджевую фишку. Свою роль на старте сыграл грант, который она освоила грамотно и качественно. И еще вложила деньги, которые выбил для нее Костя у бывшего.

Если бы Ева вовремя не организовала онлайн-заказы, то нас бы просто затоптали клиенты. Взрослые, статусные мужики чуть ли не дерутся за возможность «принарядить» свою машину у самой Вулкановой. Ее новая фамилия мгновенно разлетелась по всему городу и за его пределы.

А мне остается лишь гордиться законной женой, которая готова составить мужу достойную конкуренцию и даже переплюнуть в бизнесе. Не удивлюсь. С ее талантом и работоспособностью она способна горы свернуть.

Но покорение автомира немного откладывается... В ближайшие месяцы Еве придется отдыхать.

Наша малышка против того, чтобы мама перенапрягалась. Да и я тоже…

Улыбка становится шире. До дискомфорта в скулах.

Паркуюсь во дворе, беру с заднего сиденья горшочек нежных фиалок. "Никаких мертвых цветов. Люблю жизнь во всех ее проявлениях", - однажды обмолвилась Ева. Что ж, а я люблю жену. Поэтому для нее - все, что пожелает. Снабжаю новыми растениями ее личную оранжерею, где уже мало места.

Спешу в дом, и на пороге меня встречает сын.

– Па-а-па! – радостный детский крик перемешивается с нетерпеливым собачьим лаем. Малыш неразлучен с пушистым другом. Да и Тимка по-прежнему не отлипает от «своего человека», будто примеряет на себя роль няньки.

Скоро им обоим пригодятся эти навыки…

Подхватываю Владика на руки, чувствую теплые ладошки на своей холодной шее, фыркающее дыхание на коже, будто от маленького запыхавшегося ежика, и поцелуй – на щеке.

– Привет, родной. Где мама? – тихо спрашиваю и чмокаю сына.

– Дядю ругает, – показывает пальчиком на второй этаж.

– Идем поможем, – усмехаюсь, ступая на лестницу, – дяде.

Любимую фигурку определяю сразу. Стоит в коридоре и кажется нереальной в свете, падающем из комнаты. Там – будущая детская. Вторая в нашем огромном доме.

– Нет, Коль, не так, – строго руководит Ева. – Разве не видишь, что нужно немного оттенить там и там, – на расстоянии указывает пальчиком, но порог не переступает. – И вот тут добавить голубого, а еще… Ну, это же очевидно! – злится.

– Подойдите, хозяйка, и покажите, как надо, – не выдержав, поддевает ее Николай, заранее предугадывая ответ. И выключает аэрограф, протянув Еве. Но она отшатывается.

– Ты же знаешь, что я пока не могу, – крепче прижимает респиратор к лицу, а свободной рукой накрывает животик.

О ее беременности мы узнали еще до свадьбы. Определили по участившимся обморокам и перепадам настроения. Не скажу, что это стало для меня неожиданностью. Скорее, исполнением мечты – пройти все этапы с любимой женой. Хотя порой это не так легко и радужно, как казалось.

Отпускаю Владика, который тут же бежит в комнату, чтобы оценить работу Николая. Еве пришлось вызвать помощника, потому что сама с недавнего времени не может заниматься аэрографией – ее стало дико тошнить от запахов краски. Если в начале беременности она весьма успешно выполняла заказы в автосервисе и даже успела нанести основу для будущего рисунка в детской, то потом как отрезало. Ребенок заявил о себе и запретил мамочке работать. Так что теперь вся надежда на Николая. Если он не сбежит…

– А мне мама лучше нарисовала, – сын специально подыгрывает, и Ева гордо хмыкает, вздернув подбородок.

Обнимаю ее со спины, крепче прижимаюсь – и скольжу руками к округлому животику. Замираю, когда в правую ладонь что-то слабо толкается. Не двигаюсь, чтобы не спугнуть. И лишь невесомо целую Еву в макушку.

– Ой, – слегка вздрагивает и прокручивается в моих руках. – Вернулся уже? – обезоруживает сияющей улыбкой.

– Хозяин, спасайте, – выглядывает из комнаты Николай, и я едва сдерживаю смешок. Здорового бугая строит маленькая фея. Но Ева такая – она умеет.

– Поговори мне тут, вообще уволю, – фыркает обиженно.

Аккуратно разворачиваю ее и подталкиваю к порогу комнаты. Обняв за талию, пальцами прохожусь по краю животика.

– Красивый замок получается, разве нет? – поддерживаю несчастного Колю. – И лес… И птички со зверушками, – уговариваю, но Ева дышит часто и собирается поспорить. – А детали ты сама после родов подправишь. Мне кажется, нашей Богдане понравится.

– Думаешь? – сдается, поглаживая живот. Смягчается. – Но… – нахмурившись, опять переводит внимание на Николая.

– А когда будем ужинать? – бросаю с укором.

Я никогда не злоупотребляю ее заботой – она и так окружает меня ей с лихвой. Но сейчас это единственный способ увести Еву от затурканного работника.

– Ой, да, ты же голодный, – «включает» идеальную жену. – Я сейчас накрою, – чмокает меня в щеку. – И этому бездельнику надо что-нибудь приготовить, – бурчит, не глядя на Николая.

– Работай, через час свободен, – одними губами приказываю ему, и он включает аэрограф.

Ужин проходит тепло и шумно. Впрочем, как и всегда. Ева спрашивает, как прошел мой день, и слушает с интересом. Ведь это наше общее дело, и я чувствую не только ее поддержку, но и реальный вклад. Несмотря на беременность, жена продолжает контролировать бизнес, работает с документами дома, появляется со мной на особо важных деловых встречах.

Думаю, подсознательно она боится, что я опять по какой-то причине все брошу. Закроюсь. Превращусь в затворника. Но нет. Ева подарила мне смысл жизни – и терять его я не намерен.

– Вы как? – опять касаюсь ее живота, когда мы остаемся вдвоем.

Уложив Владика спать, мы сидим остаток вечера у камина. Это стало нашей традицией.

– Хорошо, на следующей неделе плановое УЗИ, – сообщает с нежностью в голосе и откидывает голову мне на грудь. – Ты с нами? – затихает.

– Я всегда с вами, – выдыхаю серьезно. И крепче обнимаю мою Еву.

Куда я денусь? Я живу только благодаря семье. И ради нее.

* * *

Время спустя

Ева

Покосившись на часы, лихорадочно накрываю на стол.

Не успеваю.

С двумя детьми совсем потеряла счет времени. Вроде бы, и не сделала ничего: покормила Дану, помогла Владику убрать игрушки, сама переоделась… Но отведенные нам полдня «на отдых» пролетели как один миг.

Скоро начнут собираться гости на праздничный ужин. В честь Крещения нашей малышки. Таинство провели ранним утром, а потом Тимур помчался в компанию на важную встречу. Я не спорила. Наоборот, настояла на том, чтобы он не отменял ее. Мне нравится видеть мужа таким. Серьезным, деловым, строгим. С горящими глазами и целым калейдоскопом идей, как развивать бизнес.

Тимур окончательно ожил и запылал. Особенно после рождения дочери. Богдана всем нам придала энергии.

С улыбкой поглядываю на трехмесячную пухляшку, которая едва умещается в детском шезлонге-качалке. Воодушевленно агукает, рассматривая музыкальную карусельку, поднимает ручки и достает одну из подвесок. Схватив ее, тянет на себя вместе с основой. Но Владик опережает сестренку. Аккуратно забирает из ее цепких ладошек игрушку, вешает чуть выше. А когда малышка собирается расплакаться, находит погремушку и вручает ей, чтобы отвлечь.

– Хор-рошая Дана, – старательно выговаривая «р», ураганчик пальцами поглаживает сестру по макушке, покрытой каштановым пушком.

Тимур утверждает, что Богдана похожа на меня. Хотя он в обоих детях находит мои черты, тогда как Владик – его точная копия, даже жесты и манеры перенимает.

Что касается дочери… не понимаю пока, в кого она. Посмотрим, когда подрастет. Если вдруг станет папиной дочкой, то я… ни капли не огорчусь. Ведь люблю его. Их всех.

На секунду застываю, словно не верю, что это и правда происходит со мной.

Сыночек и дочка, любящий муж, крепкая семья. Все, о чем я мечтала, сбылось. Благодаря Тимуру.

– Сестрена, ну ты чего стоишь, с тарелками обнимаешься? – дергает меня из приятного полузабытья Каролина. Подбежав, забирает посуду из моих рук. – Я слышала, что молодые мамочки могут засыпать на ходу и в любой позе, но своими глазами вижу такое впервые, – хихикает, отходя к столу.

– Издеваешься? – прищурившись, упираю руки в бока. – Ничего, дорогая сестрица, у меня еще будет возможность за тобой понаблюдать. У тебя все впереди. И беременность, и бессонные ночи. Вот тогда я и отыграюсь, – угрожаю несерьезно.

– Сплюнь! Скажешь тоже! – испуганно хлопает ресницами. – Я раньше тридцати замуж не пойду, а детей рожать – еще позже. Как в Европе: сначала карьера, а потом семья.

– Не зарекайся. Просто ты еще свою любовь не встретила. Она сразу перемешает все планы, – улыбнувшись, вновь оглядываюсь на маленьких «вулканчиков». – Каролин, а папа скоро приедет? – машинально называю так Влада Аркадьевича. Уже привыкла к тому, что у меня есть родные люди.

– Скоро. С Тимуром вместе, – щебечет, расставляя тарелки. – Они в автосалоне пересеклись, дела какие-то обсудили. И уже едут к нам. Я пять минут назад папе звонила, – взметает взгляд на часы.

И мы обе вздрагиваем, когда слышим сигнал моего телефона. Владик шустро находит его по мелодии, радостно вопит: «Папа», увидев иконку контакта, и через секунду протягивает мне. Беру трубку, а сама расплываюсь в улыбке.

– Привет, любимая, – бархатный голос обволакивает заботой. – Мы уже едем… Почти, – недовольно добавляет.

– Что-то случилось? С папой о чем-то поспорили, как обычно? – закатываю глаза.

Они с Владом все-таки стали деловыми партнерами и совладельцами компании, но часто не сходятся во мнениях по многим вопросам. Я устала разнимать их.

– Нет, Влад здесь не при чем. Все в порядке, рядом сидит, – успокаивает меня муж. – За крестным нашим придется заехать.

– У Кости какие-то проблемы? – зажав трубку между плечом и ухом, помогаю Каролине сервировать стол. – Где он?

– В Детском мире застрял, – не выдержав, смеется Тимур.

– Я же просила его не покупать много игрушек, – хмурюсь.

Эти невозможные мужчины избалуют детей! Мало того, что папа и муж ни в чем малышам не отказывают и тратят деньги на всякий хлам, так теперь еще один «заботливый» дядя добавился – Воскресенский.

– Костя сказал, что ему виднее и лучше него никто Богдаше подарки не выберет. У него же две дочки, – хмыкает в ответ. – А мне придется то ли таксистом, то ли грузчиком у него побыть. На месте узнаю. В общем, задержимся немного.

– Хорошо, милый, ждем, – тихо шепчу. – Целую.

Вечером собираемся за столом. В гостиной стоит невыносимый шум, раздается топот детских ножек, но нас это нисколько не напрягает. Наоборот, мы растекаемся в блаженных улыбках, наблюдая за балующимися ребятами.

У нас сегодня собрался целый детский сад: к скромному Владику сначала присоединились тройняшки Адама Туманова, лучшего друга Тимура, а потом – дочки Воскресенского. Несмотря на разные характеры, малыши быстро нашли общий язык. И теперь, кажется, планируют перевернуть дом вверх дном. Даже Тимка, заскулив, спрятался в другой комнате – не выдержал повышенного к себе внимания.

– Как ты справляешься, Агата? – покачивая на руках уставшую, сонную Дану, я украдкой изучаю жену Туманова.

Она красивая, подтянутая и ухоженная, будто ей всегда восемнадцать. Если встретишь ее одну, то и не скажешь, что у нее трое детей. Впрочем… Агата не бывает одна. Семья ее не отпускает.

– А ты роди еще ребенка и узнаешь, – подмигивает мне и прижимается к Адаму. – Очень рекомендую. Не соскучишься, – оба смеются, с любовью глядя на тройняшек.

– Я всеми руками за! – поднимает ладони папа. – Хочу быть «многодетным дедом», – довольно выдает. – И обязательно им стану! Чуть-чуть осталось. Ева меня уже двумя внуками наградила. Если что, передаст эстафету младшей сестре, – щелкает по носу сидящую рядом дочь, а та краснеет.

– Ну, вы что, сговорились сегодня? – фыркает Каролина со смесью страха и смущения. – Мне рано.

– Конечно, – обнимает ее отец. – Сначала надо тебя замуж выдать, – хохочет, когда она бурчит что-то себе под нос.

Проглатываю смешок, чтобы не обидеть сестру, и обращаю внимание на подбежавших к столу рыжих девчушек. Ксюша и Маша с интересом изучают блюда. И их глазки ярко вспыхивают, когда они замечают торт на специальной подставке.

– Папа, дай толтик, – обращаются к Косте.

– Так, подождите, а… – он останавливает их, аккуратно взяв за ручки.

– Без яиц, без меда, без орехов. И на всякий случай цитрусовые тоже исключила, – отчитываюсь поспешно. – Я учла, что у вас аллергия. Ешьте на здоровье.

– Спасибо, – с легким удивлением и налетом вины благодарит Воскресенский. Ему до сих пор не по себе от того, что он чуть не пустил меня по миру по указке Меркунова. Костя пытается всеми силами загладить свою вину, хотя я давно его простила.

– А маме Веле кусочек отвезем поплобовать? – неожиданно просит Маша, а Ксюша одобрительно кивает.

– М-м-м? Вера? – расшифровываю детский говор. – Кто это? – задумчиво тяну. – Ваша няня, наверное?

– Мама! – одновременно хмурят брови малышки и складывают руки на груди.

– Вера, – отрывисто бросает Костя. – Просто Вера. И давайте без лишних вопросов.

Недоуменно кошусь на Тимура, а тот лишь пожимает плечами. Взглядом просит меня не вмешиваться, и я покоряюсь. Он своего друга лучше знает. Да и мне не до этого сейчас, ведь малышка на моих руках начинает капризничать.

– Даночке спать пора, извините, – пытаюсь встать, но муж останавливает.

– Я уложу, посиди с гостями, – целует меня в щеку и забирает малышку. – Владик, поможешь? – подзывает сонного, зевающего сына.

Втроем они поднимаются на второй этаж, забирая с собой лучшую часть меня – мою душу. А оболочка остается за столом.

Тимур хотел, чтобы я отдохнула, но до конца ужина я сижу как на иголках, то и дело с тоской поглядывая на детскую, где закрылись мои любимые. Благо, гости скоро расходятся. Дольше остальных задерживается Каролина, чтобы помочь мне убрать со стола и помыть посуду.

Проводив сестренку и папу, я буквально лечу вверх по лестнице.

Осторожно открываю дверь, чтобы не потревожить чуткий сон детей, и, сделав шаг, застываю. Боюсь сделать лишний вдох. Не моргаю. Лишь бы не спугнуть.

– И кто кого укладывал? – все-таки тихо выдыхаю, не в силах сдержать эмоций.

Тимур спит на большой кровати, повернувшись на бок. Возле его груди в специальном коконе сопит Дана, посасывая во сне пальчик. А со спины к огромному папе-медведю прижался маленький медвежонок Владик.

И так гармонично они смотрятся вместе, что я, оперевшись плечом о косяк, некоторое время просто стою и любуюсь ими.

Затаив дыхание, все же рискую подойти ближе. Укрываю Владика, устраиваюсь рядом, на самом краю постели.

Но не могу сомкнуть глаз. Скоро все равно надо Даночку кормить. Да и не хочется пропускать эти счастливые мгновения. Поэтому лежу, не шевелясь, и в полумраке разглядываю родных людей, таких милых и умиротворенных.

Теперь я знаю, как выглядит мечта. Могу ее коснуться. Обнять, погладить, поцеловать. Для меня она стала реальностью.

Конец