Глава 36

Аня

Я стою напротив высокого зеркала в пол и улыбаюсь, вспоминая события прошлых трех недель.

Все это время Марк сдувал с меня пылинки и всячески меня баловал. Он заваливал меня пакетами с фруктами, следил за тем, чтобы я правильно питалась и получала все необходимые витамины. Он вскакивал посреди ночи, если вдруг мне снился кошмар, прижимал меня к груди бережно и нашептывал слова ободрения так, что, в конце концов, я поверила, что все обязательно будет хорошо.

Он сопровождал меня в каждый визит в клинику. С трепетом придерживал за локоть, когда я поднималась по ступеням. И не отходил ни на шаг, внимательно выслушивая рекомендации врача.

Мы забронировали один из лучших ресторанов с видом на Москву-реку. Согласовали меню. И разослали пригласительные. И, хоть и сейчас в моде все электронное, я с огромным удовольствием подписывала украшенные золотыми кольцами прямоугольнички и старательно выводила вензеля.

Несмотря на некоторую прохладу в отношениях, мы все-таки съездили к родителям и получили их благословение. Мы долго сидели с мамой на кухне, пока мужчины растапливали баню, и говорили, говорили, говорили.

Как будто наверстывали упущенное.

Я больше не ощущала себя не нужной и отпустила давнишние обиды.

— Первое впечатление бывает обманчиво. Теперь я вижу, что Марк — достойный молодой человек. Надеюсь, тебе повезет во втором браке больше, чем в первом, дочка.

Мама невесомо гладила меня по голове и подливала в кружку липовый чай, а я украдкой вытирала рукавом слезы, потому что растрогалась.

Время летело с космической скоростью, и я увлеченно готовилась к свадьбе. Хоть не так давно клялась, что больше никогда не надену подвенечный наряд и ни с кем не свяжу себя узами брака.

Все эти слова превратились в пыль и стали казаться такой глупостью.

И вот теперь я пристально изучаю собственное отражение и немножко нервно разглаживаю безупречный подол моего идеального платья. С в меру пышной юбкой и элегантным корсетом, расшитым жемчугом, оно тянет на настоящий шедевр портновского мастерства.

— Анечка, ты ослепительна. Просто принцесса.

Это Виолетта Константиновна переминается с ноги на ногу у меня за спиной и тайком промокает глаза бумажным платком. В стильном брючном костюме насыщенного изумрудного цвета она выглядит потрясающе.

— Иди-ка сюда, дочка.

Она обнимает меня очень осторожно, чтобы ничего не помять, отстраняется на пару секунд, еще раз внимательно меня осматривая, и берет мое запястье, чтобы повесить на него серебристый браслет с вкраплением из лазурных камней.

— Какой красивый.

— Что-то старое, взятое взаймы и голубое. Когда-то его подарила мне мама, и я в нем выходила замуж за Лешу. Надеюсь, что он принесет вам с Марком счастье.

— Спасибо.

От жеста свекрови я снова размякаю. Предательски щиплет в носу. И бусины слез повисают на ресницах. И я моргаю часто-часто, чтобы позорно не разреветься.

— Милая, не плачь. Макияж испортим.

Качает Виолетта Константиновна головой, а я кое-как справляюсь с гормонами. Это они виноваты. Шалят и буйствуют, возводя все мои реакции в квадрат.

— Пойдем, Анют. Машина уже ждет.

Я позволяю свекрови меня приобнять, вместе с ней проскальзываю в прогретый салон автомобиля и чертовски волнуюсь. Да, у меня в паспорте уже давно стоит штамп, свидетельство из ЗАГСА мы тоже забрали, но я все равно переживаю при мысли, что родные и друзья скоро станут свидетелями рождения новой семьи.

Переставляю ноги неловко, переступаю через порог ресторана и задыхаюсь, стоит мне только натолкнуться взглядом на Марка, расположившегося неподалеку от ресепшена.

Желудок ухает в пятки с диким грохотом. Сердце неистово тарабанит в грудной клетке. Пульс в считанные секунды взмывает до критической отметки.

И я застываю, приклеившись к полу, и не могу пошевелиться.

Северский сам сокращает разделяющее нас расстояние, заботливо снимает с меня пальто и передает его гардеробщице. А потом дарит мне умопомрачительный поцелуй, от которого бабочки вспархивают растревоженной стайкой. Щекочут меня своими крылышками и купают в блаженной неге.

Губы Марка неистовые и жадные. Его движения ласковые и требовательные. Такие, что заставляют забыть обо всем вокруг и наслаждаться мгновением, которое обязательно отправится в копилку моих лучших воспоминаний.

— Привет, жена. Выглядишь шикарно. Просто отвал башки.

С хриплым смешком произносит Северский, все-таки от меня отлепляясь, а я невольно к нему тянусь, как изголодавшийся по влаге путник — к воде в оазисе.

— Люблю тебя, муж. Выше самого неба.

Отвечаю ему негромко, пока внутри пульсирует теплый наэлектризованный комок. А он подхватывает меня на руки, словно пушинку, и несет в зал.

— А вот и наши молодожены пожаловали. Пора кричать «горько»?

— Погоди, бать. Успеется.

Первым нас встречает Алексей Викторович. Крепко жмет ладонь сыну и хлопает его по спине. Меня обнимает бережно, словно хрустальную вазу, и чуть наклоняется, чтобы спросить.

— Ну что там УЗИ показало? Кого ждем?

— Мальчика.

Шепчу я срывающимся голосом, а свекр, как совсем недавно Марк, громогласно сообщает всему залу.

— Мальчик! Внук! У меня будет внук! За него первый тост и поднимем, пока все собираются.

В носу снова щекочет. Пространство рядом со мной размывается.

Господи, я, кажется, решила за день выполнить месячную норму по слезоразливу. Ох уж этот загадочный девичий организм.

У меня роскошное платье, за которое удавилась бы половина женского населения Москвы. У меня самый лучший муж в мире. И просто потрясающий свекр.

Они вдвоем сдувают с меня пылинки. И даже Виолетта Константиновна сменила гнев на милость, и теперь носится со мной, как курица-наседка с цыпленком.

О чем еще можно мечтать?

Разве что о том, чтобы наш малыш родился здоровенький.

Наверное, мне даже стоит сказать Олегу спасибо. Если бы он мне не изменил и не выставил за порог, я бы никогда не узнала, что бывает так.

Искренне. Умиротворенно. Гармонично.

— Ну чего ты, родная? — Марк ожидаемо замечает малейшие колебания моего настроения и сразу же заключает в кольцо рук, где мне безумно тепло и уютно.

И я льну к его широкой мерно вздымающейся груди. Растворяюсь в нем без остатка. И в полной мере осознаю, что на самом деле означает «быть за мужем».

Как за каменной стеной. Как у Христа за пазухой.

— Растрогалась. Опять.

Всхлипываю тонко и глажу подушечками пальцев рельефные мышцы под тканью белоснежной рубашки.

Как и всегда, Северский выглядит очуменно. Без пиджака и галстука, да кому они вообще нужны. С закатанными до локтя рукавами. В черных брюках, облепляющих крутые бедра. Он словно сошел с обложки модного журнала.

Залипаю на нем бессовестно и упускаю момент, когда к нам приближаются Гордей с Никой. Ее маленькая ладошка утопает в его огромной лапище. Глаза искрятся магическим светом.

Какие они классные!

— Захомутал все-таки? Красавчик, — смеется Гордей, хлопая Марка по плечу, и тянется, чтобы меня обнять. — Будет обижать, мне говори. Сразу уши ему надеру.

— Не будет.

Отвечаю уверенно и радостно принимаю поздравления. Нам желают богатства, взаимопонимания, счастья и бескрайней любви.

От души. От самого сердца.

И я могу без тени сомнения сказать, что это один из самых лучших дней в моей жизни.

— За шефа и его прекрасную даму!

— За будущего наследника!

— Горько!

Столик, за которым расположились парни-инструкторы из нашего клуба и их спутницы, оказывается самым шумным и веселым. Мужчины все время тостуют, соревнуются в красноречии и заставляют нас без конца целоваться.

У меня губы пылают. И щеки. И даже шея окрашивается в малиновый цвет.

Торжество проходит выше всяких похвал.

Детей развлекает юная девушка-аниматор. Придумывает для них всякие игры и не позволяет Ване, Марусе и Соне скучать. Марли, в отличие от юбилея Алексея Викторовича, ведет себя прилично и не торопится опрокинуть наш свадебный торт.

Спустя пару часов мы с Марком перемещаемся в центр зала и танцуем медленный танец. Его ладони бережно скользят по моей талии. Бедра касаются моих сквозь ткань. А глаза завораживают.

Столько в них истинных глубоких чувств, что я в них утопаю и вылетаю в какое-то другое измерение.

Мы словно парим над паркетом. Кружимся под чарующую волшебную мелодию. И даем друг другу безмолвные клятвы.

Я буду любить тебя вечность.

Я никому тебя не отдам.

Ты никогда не будешь со мной плакать. А если будешь, то только от счастья.

Мы разделим все на двоих.

Я положу к твоим ногам целый мир.

Наш танец заканчивается преступно быстро. Я никак не могу отклеиться от Марка. Не могу напиться близостью. Не могу надышаться им.

Но наступает момент, когда я должна бросить букет незамужним девушкам. И мне все-таки приходится отпустить супруга.

Замерев, я прикрываю веки, а потом кружусь на месте и выкидываю перевязанные бледно-зеленой лентой розы высоко вверх. Поворачиваюсь и слышу, как по залу разносятся изумленные вдохи.

— Но…как?

— Дина же уже замужем!

— Это какая-то ошибка!

— Нужно перекинуть.

— Нельзя.

Приглушенные шепотки ударяются в барабанные перепонки. А ошеломленная Дина стоит поодаль, в нескольких метрах от раздосадованных девчонок, и крепко прижимает к себе цветы.

Нервно поглаживает нежные лепестки и заторможено качает головой.

Я же спешу поскорее сместить акценты и переключить внимание гостей на себя.

— Так. Кому торт?

Мы разрезаем лакомство вместе с Марком и раздаем кусочки всем желающим. Долго прощаемся с родителями. Получаем от них напутствия и самые проникновенные пожелания. А после обнимаем Ванечку по очереди и удаляемся.

Сегодня он останется у свекров. А мы возьмем от нашей брачной ночи все.

Пока едем домой, я дико волнуюсь. Мну лихорадочно подол и прячу глаза, как какая-то скромница. Поднимаюсь в квартиру молчаливо и замираю на пороге гостиной.

Она украшена свечами, которые Северский ловко зажигает, и цветами. Есть здесь и фиалки, и мои любимые пионы. И от всего этого великолепия у меня захватывает дух.

Обойдя комнату по кругу и отложив зажигалку, Марк встает у меня за спиной. Его пальцы умело распутывают мою шнуровку. Горячие губы прижимаются к шее, отчего по телу прокатывается крупная дрожь.

Платье медленно облизывает мои ноги и падает пушистым облаком на ковер. А я не могу сдержать протяжного вздоха, рвущегося из груди.

Плавлюсь. Горю. Искрю, словно тысяча лампочек.

И ощущаю себя самой желанной женщиной на всем белом свете.

Марк ласкает меня так, как не ласкал никогда до этого. Обсыпает поцелуями ставшую невыносимо чувствительной кожу. Рисует узоры вокруг пупка и спускается вниз.

Мое сердце грохочет где-то в горле. В животе закручиваются огненные спирали. Пальцы ног поджимаются.

Бом. Бом. Бом.

Это частит пульс. По венам разливается чистейшая энергия. Подсвечивает меня изнутри.

Это какая-то абсолютная нирвана. Блаженная эйфория. Форменное сумасшествие, которое накрывает нас двоих.

— Я буду любить тебя вечно.

Твердо обещает Марк, и я рассыпаюсь на мельчайшие осколки, чтобы позже превратиться в ослепляющую звезду.

Запоминаю это отчетливо. А дальше вспышками мелькают фрагменты.

Неровные хрипы. Сплавляющиеся в одно целое тела. Болезненно-блаженные судороги. Две детали идеально совпавшего паззла.

Вечность на двоих. Божественный абсолют.

Вся моя любовь — тебе.

Вся моя нежность — тебе.

Конец