Глава 35

Марк

Если бы еще недавно мне сказали, что я не то что рабочий график, всю жизнь перекрою ради какой-то девчонки, я бы рассмеялся этому чудаку в лицо. А вот теперь гипнотизирую взглядом лежащий на столе мобильник и поспешно его хватаю, когда он начинает звонить.

— Может быть, сейчас не слишком подходящее время. Но я очень по тебе соскучилась. Приезжай, пожалуйста, Марк.

Произнесенные с робким придыханием слова переворачивают мой мир вверх тормашками. И я кидаю ключи в карман и пулей выметаюсь из клуба, потому что нужен Анюте.

Так же, как и она мне. Немедленно. Срочно. Целиком.

— Скоро буду, — порывисто обещаю я и сильнее давлю на газ, впаивая пальцы в оплетку руля.

Время в эти мгновения тягуче и невесомо. Спустя каких-то пятнадцать минут (а кажется, что прошло несколько жизней) я стою на пороге нашей квартиры, взъерошенный, с галстуком, съехавшим набок.

После первого же звонка Аня открывает дверь — в спортивных штанах и просторной футболке, такая домашняя, немного растрепанная и, кажется, грустная. Ее настроение в эти дни меняется, словно флюгер на ветру.

Поэтому я прижимаю ее к себе крепко-крепко, чуть ли не до хруста костей. Вдыхаю еле уловимый аромат ее волос — цитрус и мята. Не могу удержаться и легонько целую ее в макушку и теснее притискиваю ее к себе, так что выдохи застревают между нами.

— Прости, что так долго.

Зачем-то извиняюсь, хоть летел домой на всех парах.

А она поднимает на меня свои огромные глазища, кажущиеся сейчас бездонными, и в ту же секунду ко мне приходит осознание: я пропал.

Я обречен, как обречен на крушение корабль, угодивший в смертоносный шторм. Как обречен на виселицу неудачливый попавшийся властям пират. Но дело в том, что я ни капли не хочу сопротивляться и упрямиться. Я хочу утонуть в ней. Хочу раствориться в ней без остатка.

— Ничего. Главное, ты здесь, — Анюта цепляется за мою рубашку, словно боится, что я могу раствориться и пропасть в этот же миг, хоть я и не давал ей ни единого повода.

А я глажу ее по волосам, прижимаю к себе еще крепче, тем самым уверяя ее, что никуда не исчезну.

И между нами снова стираются привычные грани, одежда в беспорядке летит на пол, вина и былые обиды плавятся между телами. Нет больше прошлого. Нет ни Олега, ни Карины, ни Катеньки.

Есть только мы. И эйфория, несущая нас по волнам.

Мы не выпускаем друг друга из объятий целый вечер и всю ночь, ведь накануне бабушка с дедушкой забрали к себе Ванечку с ночевкой, чтобы подышал свежим воздухом. И нам бы продрыхнуть до самого обеда на следующее утро.

Но я дремлю беспокойно и совсем недолго. Просыпаюсь, едва начинает светать и комната еще погружена в мрачные сероватые оттенки. Провожу рукой по соседней половинке кровати, обнаруживаю, что постель пуста, и легкое чувство тревоги врывается в мое сознание.

Приподнимаюсь на локте и с облегчением нахожу Аню на балконе — хрупкая тоненькая фигурка, завернутая в простыню, видится почти призрачной. Ветер с силой треплет ее волосы, края белоснежной ткани, но она не придает ему ровным счетом никакого значения.

Я поспешно натягиваю мятые брюки на голое тело и шлепаю к ней. Она оборачивается на звук моих шагов, и я замечаю, как подрагивает ее нижняя губа, как мелкая дрожь охватывает ее пальцы. «Наверное, ей опять приснился кошмар», — делаю про себя очевидный вывод и негромко интересуюсь.

— Ты совсем не спала? — мягко обрисовываю пальцем овал ее лица.

— Думала, — шепчет Анюта и, не дожидаясь дальнейших расспросов, начинает откровенничать. — Знаешь, иногда мне очень страшно… Страшно, что беременность может пойти не по плану. Страшно, что что-то может случиться с нашим ребенком. А еще очень страшно от того, какое место ты занимаешь в моей жизни. Я знаю, я сама впустила тебя, открыла дверь в свою душу, доверила ключи от сердца. Ты готов сорваться с любого совещания и сломя голову бежать ко мне, стоит мне только позвонить. И я готова идти за тобой хоть на край света. Я тону в тех ощущениях, что ты мне даришь, забываю о реальности. Остаемся лишь ты и я, стоит тебе дотронуться до моих обнаженных плеч. Меня пугают те стороны, что ты открываешь во мне — я становлюсь неистовой, ненасытной, сумасшедшей. Я раньше и не думала, что могу быть… настолько свободной. Мне бы бежать от тебя, но слишком поздно: я принадлежу тебе вся, без остатка. И не важны ни кольца, ни штампы, ни произнесенные когда-то клятвы, превратившиеся в пустой звук. Ничто больше не имеет значения, когда ты прикасаешься к моему запястью, когда ты вот так смотришь в мои глаза, когда твое дыхание обжигает мою шею.

Аня тяжело выдыхает после окончания пламенной речи, как после утомительной марафонской дистанции. Ее глаза горят лихорадочным огнем, а я влюбляюсь в нее снова и снова.

Поворачиваю ее спиной к себе, так, что теперь мы оба смотрим сверху вниз на выпутывающийся из дремоты город.

— Еще каких-то полчаса, и Москва снова оживет. Кто-то будет спешить на работу, хватать по дороге кофе и хот-дог, закидывать детей по пути в садик. Кто-то будет звонить начальству, врать о внезапно свалившейся простуде, отпрашиваться и ехать на свидание к любовнице. Кто-то начнет утро с зарядки и молочного коктейля. А мы сегодня останемся дома. Не будем высовывать носа на улицу, закажем пиццу и обязательно посмотрим что-то душещипательное, — обещаю я, в то время как мои руки уверенно ложатся на Анины озябшие плечи, и вкрадчиво признаюсь. — Знаешь, мне тоже бывает страшно. Страшно, что это все закончится так же внезапно, как началось. Страшно, что ты перестанешь видеть во мне того, кого разглядела, и захочешь уйти, а я останусь наедине со своей одержимостью тобой. Но я уверен, скоро это пройдет. Просто нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что мы есть друг у друга.