Глава 34

Аня

Сегодня, впервые за долгое время, я высыпаюсь. Под боком у Марка так уютно и так безопасно, что я напитываюсь энергией и буквально фонтанирую ей.

Это сказывается и на моей работе. Я с широкой улыбкой встречаю клиентов, подробно рассказываю им правила поведение в клубе и останавливаюсь на наших преимуществах перед конкурентами, как будто рекламирую свое детище, а не чужое.

Это накладывает отпечаток и на общение с коллегами. Антон по-доброму щурится, когда я вручаю ему несколько сварганенных на скорую руку с утра сырников, и лукаво мне подмигивает.

— Анют, что случилось? Светишься вся. Выиграла в лотерею?

— Миллион, да.

Смеюсь звонко, ощущая, как внутри теплом пульсирует большой шар, и тут же переключаюсь на Марка. Потому что, когда он появляется в помещении, я перестаю видеть всех остальных.

Только к нему прикипаю, прилипаю, увязаю в нем наглухо. И больше этого не боюсь.

На стойку передо мной ложится нежнейший букет фиалок, в которые я сразу же зарываюсь носом. Следом за ним опускается пакет с апельсинами и листок, в который я не вчитываюсь.

— Это что? — спрашиваю, выгибая с интересом бровь, и едва не подпрыгиваю в кресле, когда Северский сообщает.

— Это, родная моя, анализы ДНК. Сын Резниковой не от меня, как я и говорил. Так что давай уже закроем к хренам эту главу моей жизни, ладно? Тем более, что сам я давно ее завершил.

Слова Марка отдаются в висках набатом. Рефреном звучат в голове. И окончательно срывают с меня болтавшиеся на соплях оковы.

Я больше не чувствую себя разлучницей. Стервой, лишающей сына отца. И от этого так легко, что за спиной расправляются крылья. Пушистые. Лебяжьи. Белоснежные.

Неужели никто их не видит?

Еще раз распробовав приятную новость на языке, я плыву по волнам эйфории, а Марк продолжает меня шокировать.

— Мы беременны!

Грохочет он на весь холл. Парни застывают в онемении и любопытно на нас косятся. Я же краснею, как помидор, смеюсь в кулак и выдаю негромко.

— Мы?

— Аня беременна от меня. Я скоро стану папой.

Хохотнув, исправляется Северский и выглядит счастливым до Луны и обратно.

Его заявление стремительно ломает образовавшуюся тишину и инициирует самый настоящий взрыв. Пространство заполняет оживленный гул, и нас буквально заваливает лавиной возгласов.

— Красавчик, брат! Поздравляю!

— От души.

— Кого ждете? Мальчика или девочку?

— А на свадьбу-то нас пригласите?

Инструкторы по очереди жмут ладонь Марку, хлопают его по плечу и засыпают меня пожеланиями. Здоровья, счастья, любви.

И пусть их слова весьма банальны, но столько в них искренности и простого человеческого тепла, что я растекаюсь ванильной лужицей и украдкой вытираю набегающие на глаза слезинки.

Это ведь так здорово, что наш коллектив воспринимает озвученную Северским новость, как свою личную победу. Целый день с меня сдувают пылинки. Таскают мне всякие сладости — печеньки, шоколад, зефир. А семейные делятся всякими премудростями.

Где лучше заказать детскую кроватку. Какая коляска удобнее в эксплуатации. Какие витамины нужно пить.

А Антон даже грозится привезти нам целый багажник игрушек. Потому что у них с женой их столько, что хватит на маленький батальон.

— Спасибо, ребята. Спасибо. Такие вы замечательные!

Я долго благодарю каждого прежде, чем закрыть смену. Прижимаю фиалки к груди. И позволяю Марку крепко меня обнять и погрузить в «Камаро».

Его движения настолько бережные, выверенные и аккуратные, что у меня заламывает под ребрами, и сердце начинает буйно тарабанить.

Честно признаться, я до сих пор привыкаю к его нежности и чуткости. При всей его кажущейся бесшабашности, от которой не осталось практически ни следа, он с легкостью настраивается на мою волну и предупреждает мои желания.

Проветривает салон, чтобы у меня не кружилась голова. Включает обогрев сидений. Кладет на ноги толстый клетчатый плед. Вручает бутылочку с прохладной водой. И ведет предельно мягко, чтобы меня не укачивало.

И эта его забота не иссякает. Напротив, стремится к максимуму.

Дома он стаскивает с меня шапку и вешает пальто на крючок. Подхватывает меня на руки и несет в кухню, чтобы бережно опустить на диван.

— Господи, Марк! Я беременная, а не больная. Тем более, на таком раннем сроке мне не противопоказаны физические нагрузки.

— Так, женщина, не мешай мне за тобой ухаживать. Видишь, мне нравится.

Он шикает на меня шутливо, невесомо целует в нос и принимается готовить ужин.

И я признаюсь себе, что нет ничего более сексуального, чем любимый мужчина, колдующий у плиты. Он искусно выкладывает маринованную курицу на гриль. Умело шинкует овощи. И так божественно запекает грибы, что я ненароком начинаю вспоминать, кому я продала душу, чтобы мне досталось такое чудо.

Проверив мясо и перемешав салат, Северский возвращается ко мне. Падает рядом, заправляет прядь мне за ухо и мучительно-медленно целует в шею. Спускается к ключицам. Вызывает трепетную дрожь и томительный восторг.

После чего отстраняется. И ловким жестом, словно Гарри Гудини, на глазах у изумленной публики вытаскивает откуда-то мой паспорт.

— Поздравляю. Теперь ты официально разведена со Славиным.

Выхватываю у него документ из рук. Судорожно листаю страницы. И в конце нахожу… новый штамп.

Пялюсь на бумагу, как баран на новые ворота, и часто-часто моргаю. Провожу кончиками пальцев по свежей краске, как будто она исчезнет от моего прикосновения. Но она не исчезает.

— Что это такое, Марк? Это вообще законно?

— Нет. Но какая разница, если в братьях у тебя ходит лучший адвокат столицы?

Гортанно смеется Северский и по-мальчишески прочесывает шевелюру пятерней. И столько азарта в его глазах, столько искрометного огня, что я от него подзаряжаюсь и воспламеняюсь.

Залипаю на озорной ямочке на его щеке и не могу всерьез на него ругаться, даже если в паспорте значится, что теперь я замужем за Марком, блин, Алексеевичем.

— Прости, малыш. Ты так долго мариновала меня с переездом. Загонялась. Что я испугался, что ты можешь сбежать.

Марк признается вкрадчиво, окутывая меня бархатным баритоном, и я жмусь к нему, как довольная мартовская кошка. Катаю на языке его фамилию, наслаждаясь рычащими нотками, примеряю ее на себя и остаюсь чертовски довольна.

К чему лукавить, я втюрилась в него безоглядно и бесповоротно. И мне льстит и его напор, и стальная решимость, и бешеное стремление привязать меня к себе.

За меня никто никогда так не боролся. Самоотверженно и упорно.

— Заскочим потом в ЗАГС, подпись свою поставишь, и заберем свидетельство. Возражения не принимаются. А свадьбу чуть позже сделаем по красоте. Где захочешь. В городе белых ночей. В солнечном Сочи. Или вообще на Гоа улетим. Соберем гостей. Купим тебе самое лучшее платье. Закатим такое торжество, обалдеешь. Идет?

— Идет.

Соглашаюсь, немедля ни секунды, и льну к Северскому, как виноградная лоза. В голове нет и мысли с ним спорить, ведь он превращает мою мечту в явь. Раскрашивает мою жизнь палитрой самых ярких красок и делает это так естественно, что я не испытываю ничего, кроме упоительного восторга.

С ним я словно качусь на американских горках, взмываю ввысь и пищу, как глупышка от счастья.

Ни через день, ни через два, ни через неделю моя эйфория не утихает. Я обожаю весь мир и своего роскошного жениха. Разве что немного трушу перед разговором с сыном.

Робко мнусь на пороге его комнаты, прохожусь по косяку костяшками и тихо проскальзываю внутрь. Опускаюсь на пол возле его кровати, поджимаю под себя ноги и осторожно трогаю его за запястье.

— Ванечка, сынок, — зову его негромко и прокашливаюсь, потому что голос внезапно садится. — Я хотела с тобой кое о чем поговорить.

— О том, что вы с Марком подарите мне братика?

— А ты… как? Откуда? — сыплю глупыми вопросами и осознаю, что Северский и здесь меня опередил и успел подготовить почву. — И как ты на это смотришь, мой хороший?

— Круто! Будем вместе играть в Соньку, гонять на каток и выгуливать Марли. Кайф!

С энтузиазмом выпаливает мой маленький взрослый мужчина, а у меня начинает предательски щипать в носу и тарабанить в грудной клетке.

Шмыгнув носом, я сгребаю Ваню в охапку, крепко-крепко его обнимаю и утыкаюсь подбородком в его макушку.

— У меня самый лучший сын в мире!

— И ты у меня самая лучшая, ма.

Обмениваемся с сынишкой похвалами, обсуждаем, что еще можно будет делать вдвоем с братишкой, который скоро появится на свет, и играем в приставку.

Да, я тоже подсаживаюсь на гонки и смешно накрениваюсь вместе с джойстиком, повторяя траекторию несущейся на экране тачки. После уступаю место Марку, позволяя ему порулить, и прилипаю к его боку, наблюдая за отточенными ловкими движениями.

Несколько недель проносятся незаметно. Мы стоим у ринга, болея за Ванечку на соревнованиях. Надрываем связки, приветствуя нашего победителя. Занимаемся клубом и готовимся к открытию еще одного филиала.

В перерывах ездим в рестораны. Изучаем интерьер и меню. Скрупулезно знакомимся с сотней разных блюд. Рассматриваем десятки каталогов свадебных платьев и костюмов жениха. А на выходных отправляемся в ювелирный, расположенный в одном из самых больших торговых центров Москвы.

Я грациозно шагаю рядом с Марком, греясь теплом его прикосновений, и чувствую себя, по меньшей мере, королевой.

— Добрый день.

— Здравствуйте. Нам нужны обручальные кольца.

— Предлагаю вашему вниманию эту линейку. Новое поступление. Минимализм и роскошь. Ничего лишнего.

Останавливаем свой выбор на простоте и элегантном шике. Правда, Северский решает купить мне еще комплект из сережек и браслета с аквамарином. Драгоценный камень потрясающе переливается в искусственном свете и не оставляет мне ни единого шанса отказаться.

Я засыпаю своего мужчину поцелуями и благодарностями, а он смеется, прижимая меня к себе, и ведет в ресторанный дворик.

— Тебе нужно хорошо питаться. За двоих.

Марк играет с прядью моих волос, выбившейся из прически, и вдруг напрягается, когда мы выходим из лифта.

Я прослеживаю направление его взгляда и безотчетно хмурюсь. В десяти метрах от нас стоит мой бывший супруг вместе со своей Катенькой. Ее животик уже округлился и хорошо заметен. Под глазами залегли небольшие синеватые круги. Скулы обозначились резче.

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что не испытывают ровным счетом ничего. Нигде не екает, не триггерит и не царапает. Наша встреча кажется мне не большим, чем досадной случайностью.

Так бывает, когда неосторожно наступаешь в лужу и смотришь, как бурые капли падают тебе на ботинок. Немного неприятно. Только и всего.

— Если хочешь, мы найдем другое место, где пообедать, — шепчет мне на ухо Марк, лаская кожу горячим дыханием.

Но я не готова никуда бежать с поджатым хвостом.

— Отчего же. Здесь есть чудесный грузинский ресторанчик. А я голодна как волк. Могу съесть хинкали, хачапури и попросить еще и десерт. Пойдем.

Я сама тащу Северского вперед. Гордо вздергиваю подбородок, минуя Славина, и не удосуживаюсь бросить даже сухое «привет». Он для меня ноль, абсолютное ничто.

Особенно после того, как отказался от общения с сыном и зажмотил лишнюю копейку на алименты.

— Ты шикарная женщина, Анют. Потрясающая. А Славин клинический идиот.

Марк льет бальзам на мою ставшую высокой с ним самооценку, а я краем сознания ловлю чужой разговор.

— Не компостируй мне мозги, Катя. У меня много работы. Я не могу каждый день мотаться с тобой по клиникам и сидеть в очередях, пока у меня там сроки горят.

— Не сваливай с больной головы на здоровую, Олег. Ты уже месяц обещаешь съездить со мной к родителям, и все время находишь какие-то отмазки. Завтра у мамы юбилей.

— Я не могу. Улетаю в командировку.

— Опять? Сам?

— С начальницей.

— Ты мне с ней изменяешь?!

— Хватит пороть чушь!

Кипятится Славин, разыгрывая искреннее возмущение, только вот я отчетливо слышу нотки фальши в его голосе.

Не злорадствую. Просто наблюдаю, как работает кармический бумеранг в действии. И радуюсь, что эта страница моей жизни перевернута и присыпана пеплом.