Глава 19

Я выскочила на улицу, и леденящий ужас сковал меня на мгновение. Туман был уже не на окраинах – он был здесь. Он окутывал дома плотной, переливающейся лиловой пеленой, глуша звуки и искажая очертания. Воздух стал густым, сладковато-гнилостным, и им было трудно дышать.

Со стороны болота, сметая все на своем пути, катилась стена. Но это была не туча и не буря. Это было плотное, густое, переливающееся лиловым и ядовито-фиолетовым марево. Оно уже поглотило окраины, и теперь дома на дальней улице один за другим исчезали в его пучине, словно растворяясь в кислотном озере. Туман двигался неумолимо, с чудовищной скоростью, и его движение было слишком целенаправленным, чтобы быть просто стихией.

– Нет… – вырвался у меня сдавленный шепот. Это было хуже, чем в моих самых страшных кошмарах.

–В поместье! Нужно предупредить Джейсона! – пронеслось в голове единственной здравой мыслью.

Я бросилась к своей двуколке, привязанной у ворот дома Карпентер, и по пути кричала в наступающую мглу, обращаясь к невидимым, перепуганным жителям:

– На крыши! На чердаки! Запирайтесь! Не выходите на улицу!

Мой голос звучал приглушенно и беспомощно, тонувший в всепоглощающем тумане. Вдруг сквозь марево я увидела движение. Молодая женщина, с перекошенным от страха лицом, металась у своего порога, прижимая к груди завернутого в одеяло младенца. Она растерянно озиралась, не зная, куда бежать.

– Сюда! – крикнула ей, подскакивая к двуколке и отвязывая лошадь. – Быстрее! Я вас довезу!

Женщина с облегчением рванулась ко мне. Я, не раздумывая, взяла у нее на руки сверток – он был на удивление легким и холодным.

– Залезайте! – скомандовала я, уже вскакивая на облучок и подхватывая одной рукой вожжи.

Женщина ухватилась за борт, чтобы подняться. И в этот момент раздался звук, от которого кровь стыла в жилах – низкий, горловой, неестественный смех. Он шел от женщины, но ее губы при этом были сжаты.

Я инстинктивно взглянула на сверток в своих руках. И уронила его от ужаса.

Маленькое личико младенца сморщилось, почернело и поплыло, как мокрая глина. Одеяло расползлось в руках, превратившись в вязкую, зловонную болотную жижу, которая с противным хлюпаньем шлепнулась на мостовую. От ребенка не осталось ничего, кроме маслянистого пятна.

Я в ужасе отпрянула, уставившись на женщину. Та медленно повернула ко мне голову. Ее красивое лицо начало расползаться, как воск на огне. Кожа приобрела мертвенно-серый, пергаментный оттенок, глаза провалились, превратившись в две дымящиеся черные дыры. Ее рот растянулся в невозможной ширины ухмылке, полной острых, игольчатых зубов.

– Оставайся… – просипело существо ее голосом, но теперь в нем слышался хор шипящих, чужих голосов. – С нами веселее…

Лошадь, почуяв неладное, дико заржала, встала на дыбы и рванула с места, срывая постромки и опрокидывая двуколку. Я едва успела отпрыгнуть, чтобы не быть сбитой с ног и услышала лишь удаляющийся топот копыт и безумный, торжествующий хохот твари, которая еще секунду назад притворялась несчастной матерью.

Я осталась одна. Посреди улицы, в кольце сгущающегося фиолетового марева. Со всех сторон доносились звуки – то крики о помощи, то дикий, нечеловеческий смех, то шепот, звавший ее по имени знакомыми голосами. Я оборачивалась, пытаясь понять, откуда исходит опасность, но туман был везде, и он был жив. Он шептал, смеялся, пугал.

Я увидела, как из-за угла выползла тень, похожая на огромного паука с лицом старой няни из приюта. Услышала за спиной плач Руби. Обернулась – никого. Перед ней промелькнул силуэт моей матери, машущий рукой и уходящий вглубь тумана.

– Мама! – крикнула я и сделала шаг вперед, но вовремя остановилась, сжав голову руками. Это был обман. Все это был обман.

Я поняла страшную правду: туман не просто убивал. Он играл. Он показывал самое сокровенное, самое больное и выворачивал это наизнанку, превращая в кошмар. Я была одна, заблудившаяся в кошмаре, который становился все реальнее с каждым вздохом, полным ядовитой, сладковатой мглы.

Ледяные, костлявые пальцы сдавили запястья, пошли трещины по коже. Из гнилостного марева передо мной проступило нечто – слияние десятка искаженных лиц, знакомых и чужих, сплавленных в одну жуткую маску страдания и злобы. Шепот стал навязчивым, зовущим, проникающим прямо в мозг.

– Кто ты? – выдохнула я, уже почти не надеясь на ответ, чувствуя, как темнота затягивает меня. – Кто вы такие? Что вам от нас нужно?

Сущность лишь шире расплылась в беззвучном смехе, ее пасть разверзлась, чтобы поглотить меня.

И в этот миг воздух взорвался ослепительной вспышкой. Пронзительный, чистый звук, похожий на удар хрустального колокола, разрезал удушливую пелену тумана. Фиолетовое марево отшатнулось, завихрилось и на мгновение рассеялось, словно испуганное животное.

На мгновение я увидела четкий силуэт Эстер, стоящей в боевой стойке, с раскаленными до бела магическими клинками в руках. Ее лицо было искажено яростью и концентрацией.

– Отлипни от нее, тварь! – крикнула магиня, и следующий сгусток энергии, выпущенный из ее ладоней, ударил прямо в центр скопища кошмаров.

Сущность взвыла – на этот раз от боли и ярости – и отступила, растворившись в тумане, который все еще клубился вокруг, но уже не решался подойти так близко.

– Бежим! – Эстер схватила меня за руку и рванула прочь, сквозь редеющие, но все еще опасные клочья мглы.

Туман с шипением и свистом отступил, рассеиваясь и обнажая мостовую и дома. В прорехе фиолетовой мглы, на другой стороне, я увидела Алфи. Великан, покрытый грязью и темной слизью, яростно сражался с тремя тенеподобными сущностями, которые пытались обвить его щупальцами. Его магический хлыст вздымался и опускался с яростью медведя, и с каждым ударом существа с визгом рассыпались, но на их место тут же выползали новые из неиссякаемой толщи тумана.

Но это был лишь миг. Как только маги ослабили концентрацию, фиолетовая стена сомкнулась вновь, с еще большей яростью, словно живой, разъяренный организм.

– Туман не отступает, – мрачно констатировал Джейсон, его лицо было осунувшимся и покрытым тонкой сетью выжженых прожилок от перенапряжения. – Мы лишь создаем временные локальные чистые зоны. Он как живой, разумный организм – обтекает препятствия и смыкается вновь. Он учится.

– Харви, почему нет подкрепления? – кричала Эстер, которую было едва слышно из-за оглушающего гула. – Ты же вызвал гвардию из столицы?

Виконт, прислонившийся к стене и пытавшийся перевязать окровавленную руку, с горькой усмешкой покачал головой.

– А ты как думаешь? Я связался с ними в первую же минуту! Но возникла проблема… – Он замолчал, чтобы отбить странную, летящую тварь, похожую на скрюченную летучую мышь, своим изящным тросточкой-мечом. – Портал, который должен был доставить их прямо на центральную площадь, выбросил весь отряд в трехстах милях к северу, посреди поля с подсолнухами! Пространство вокруг Санивейла искажено. Туман… он не просто физическая субстанция. Он меняет саму реальность, делает невозможными точные магические переходы!

– Значит, только на поезде, – прошептала я, с ужасом осознавая весь масштаб катастрофы. Ледяная пустота разлилась у меня внутри. – Это пол дня пути, даже на самом быстром составе… У города… нет этого времени.

В воздухе повисло тяжелое, гнетущее молчание, полное безысходности. Даже оглушительный гул тумана не мог заглушить его.

Внезапно сильная рука обвила мои плечи. Джейсон резко притянул меня к себе, его глаза с безумной скоростью пробежали по мне, проверяя на раны, его пальцы на мгновение коснулись моего лица – быстрый, жесткий, почти что отчаянный жест.

– Цела? – выдохнул он, и в этом одном слове был целый океан страха.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Сумасбродка! Я чуть с ума не сошел, когда понял, что тебя нет в поместье, благо Ангус рассказал, где тебя искать, – пробормотал он.

– Я была у миссис Карпетнер,– выпалила я.

Затем, стараясь говорить быстро и четко, я пересказала ему все, что узнала от Зельды Карпентер – о трагедии, об эксперименте ее мужа, о взрыве, который, вероятно, и породил первую трещину.

И в этот момент до нас донесся оглушительный рев Алфи.

– Слушайте все! – его бас прорезал гул, и мы обернулись. – Если эпицентр – это болото! Дырка в другой мир! Карпентер открыл ее с помощью радоцита! Значит, логично, что и закрыть ее можно чем-то противоположным, но равным по силе!

Все взгляды, полные надежды и страха, устремились на него.

– Что ты имеешь в виду? – крикнул Джейсон, отбрасывая щупальце, пытавшееся схватить его за ногу.

Озарение вспыхнуло в моем сознании, как молния.

– Те самые камни! – вступила я, перекрикивая вой ветра. – Те, что нашла Лили! Помнишь, как туман реагировал на них? Они ведь… живые, теплые. Они защищают. Их энергия – полная противоположность этой… этой мерзости! – Я посмотрела на Джейсона, и в его глазах я увидела то же самое понимание.

– Точно, – резко кивнул граф Вейн, его ум уже просчитывал возможности. – Мы можем использовать их! Создать направленный магический взрыв прямо в сердце болота! Обрушить всю энергию жизни, всю ее чистоту, в эту проклятую яму!

– Взорвать артефакты такой силы? Это чистейшее безумие! – воскликнул Харви, его ученый ум восстал против такого варварства. – Последствия непредсказуемы! Мы можем не закрыть щель, а, наоборот, разорвать пространство надвое! Вызвать цепную реакцию, которая уничтожит половину герцогства!

– А если не сработает? – тихо, но четко спросила Эстер, игнорируя эмоциональную тираду виконта. Ее практичный взгляд был устремлен на Джейсона. – Есть ли у этого плана хоть какой-то теоретический фундамент?

Джейсон медленно обвел взглядом всех собравшихся – своего верного друга-великана, рационального виконта, прагматичную боевую подругу и меня. В его глазах горела решимость, замешанная на самой черной безысходности.

– Других вариантов у нас сейчас нет. Ни одного. Или пан, или пропал.

Это был чудовищный риск. Азартная игра на кону которой стояла жизнь всего города. Но это был наш единственный шанс.

Не говоря больше ни слова, Джейсон свистнул, призывая своего коня, мощным движением подхватил меня и посадил в седло, а затем запрыгнул следом.

– Держись крепче! – крикнул он.

Мы рванули вперед, и магия Джейсона и его друзей, мчащихся рядом, расчищала нам путь. Они бились на ходу, отбивая атаки тварей, которые кидались на нас из смыкающегося тумана. Алфи, сокрушая все на своем пути, Эстер – точными и смертоносными выпадами, Харви – создавая сложные защитные барьеры. Это был безумный, отчаянный скачок сквозь ад.

Доехав до поместья, Джейсон почти столкнул меня с седла в безопасную зону у парадной двери.

– Запрись в доме, защитных чар надолго не хватит! – приказал он.

И затем они развернулись и помчались прочь – в самое сердце тьмы, навстречу немыслимому риску, оставив меня в оглушительной тишине, разрываемой лишь далеким эхом их безумной атаки и навязчивым, всепроникающим гулом.

Я на ватных ногах, зашла в дверь. Воздух в поместье стал густым и сладковатым, пахнущим гнилыми цветами и озоном. Даже здесь, за прочными стенами, мы не были в безопасности. Фиолетовый туман пожирал Санивейл, и его дыхание просачивалось сквозь щели, под двери, наполняя дом леденящим душу предчувствием.

Я загнала миссис Флетчер и Руби в самую дальнюю комнату на втором этаже – старую кладовую без окон, с массивной дубовой дверью.

– Не выходите, что бы вы ни слышали! – приказала я, и мой голос прозвучал чужим, хриплым от напряжения. – Ни за что! Не открывайте дверь, даже если будете слышать мой голос! Понятно?

Марта лишь кивнула, прижимая к себе перепуганную Руби. Ее глаза были огромными, полными страха, но в них читалась и решимость – защитить ребенка любой ценой. Ангус стоял у двери с зажатой в трясущихся руках кочергой, выглядев жалко и отважно одновременно.

Я прикрыла их дверью и осталась одна в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле. Гул за стенами нарастал, превращаясь в оглушительный рев. И тогда я услышала первый стук в парадную дверь. Не грубый и сильный, а тихий, жалобный, похожий на царапанье.

– Аманда? Милая, открой… мне так страшно… – донесся голос. Голос моей мамы.

Ледяная волна прокатилась по моей коже. Это был не он. Не мог быть. Но он звучал так правдоподобно – каждый излом, каждая интонация…

– Уходи! – крикнула я, прижимаясь спиной к стене и сжимая кухонный нож, который успела схватить на бегу. Рука дрожала.

– Доченька, пожалуйста… там такие твари… они повсюду… – голос срывался на плач, полный настоящего, животного ужаса.

Я зажмурилась, пытаясь заглушить его. Это был обман. Ловушка. Но каждая клеточка тела рвалась открыть, впустить, спасти.

Стук прекратился. На смену ему пришел новый звук – скрежет когтей по стеклу окон в гостиной. Я крадучись подошла к арочному проему и заглянула внутрь.

В окно, искаженное льющимися по нему струйками фиолетового марева, смотрели десятки глаз. Бездонных, пустых, светящихся тусклым светом. Они не моргали, просто смотрели на меня, полные немого голода. А по стеклу ползли трещины.

Я отпрянула, и в этот момент с оглушительным грохотом оконные рамы не выдержали. Стекло посыпалось внутрь, и вместе с осколками в комнату вкатилась волна густого, вязкого тумана. Из него на пол спрыгнули… тени. Существа, слепленные из марева и теней, с длинными, костлявыми конечностями и ртами, растянутыми в беззвучном вопле.

Одни ринулись ко мне, другие – к лестнице, ведущей наверх.

Адреналин ударил в голову, смывая страх. Я не была магом. У меня не было мощных заклинаний. Но у меня был нож, ярость и всепоглощающая ярость, дающая силы защитить своих.

– Сюда! Ко мне! – завопила я, отступая в узкий коридор, пытаясь отвлечь их на себя.

Первая тень кинулась. Я отскочила, неуклюже взмахнула ножом. Лезвие пронзило марево, и существо с визгом рассыпалось, но на его место уже бежали двое других. Одной рукой я схватила со стола тяжелую медную вазу и швырнула ее в ближайшее окно, в надежде проветрить комнату. Стекло звонко разбилось, и туман на миг отхлынул, зашипев.

Но их было слишком много. Они окружали меня, их шепот сводил с ума – они называли меня по имени, голосами детей из приюта, голосом Джейсона…

Одна из тварей, похудее и проворнее, рванула к лестнице. Я, не раздумывая, бросилась наперерез, пнула ее что есть силы. Существо отлетело, ударилось о стену и на мгновение приняло облик той самой «мамы» с ребенком, что обманула меня на улице – ее лицо исказилось в гримасе мерзкого смеха.

– Не трогай их! – зарычала я, сжимая нож так, что рукоятка впилась в ладонь.

Я отступала к лестнице, ступенька за ступенькой, отбиваясь от нападающих чем попало – вазой, подсвечником, собственными ногами и кулаками. Туман обжигал кожу, оставляя красные полосы, как от ожогов крапивой. Я уже почти не слышала из-за гула в ушах.

И вдруг из-за двери кладовой послышался тихий плач Руби.

Крик ужаса миссис Флетчер. Громкий стук – Ангус пытался выломать дверь изнутри.

Этот звук, этот страх за них придал мне новую, отчаянную силу. Я снова закричала, уже не от страха, а от ярости, и бросилась на ближайшую тварь, вонзив в нее нож снова и снова, пока та не испарилась с противным шипением.

Я стала стеной. Хрупкой, человеческой, но непроходимой. Они не пройдут. Пока я жива – не пройдут. Я билась в молчаливом исступлении, в тисках ужаса и ярости, защищая последнее, что у меня осталось.

***

Маги вышли на опушку леса, на самый край апокалипсиса. Перед ними бушевало сплошное фиолетовое море – живое, пульсирующее, издающее низкий, сводящий с ума гул, в котором угадывались шепоты, стоны и обещания невыразимых ужасов. Казалось, сам воздух кричал от чужеродного присутствия.

Джейсон, Эстер, Алфи и Харви, преодолевая леденящий душу ужас, встали по четырем сторонам света, образуя древний магический квадрат – последний бастион между безумием и миром. Их лица были бледны, но решительны. В центре круга, на грубом каменном пьедестале, сложенном на скорую руку, лежала их последняя надежда – все минералы, которые они смогли забрать из опустевшей шахты. Камни сияли мягким, успокаивающим голубым светом, создавая вокруг себя небольшой, но стойкий пузырь чистоты в самом сердце буйства. Фиолетовый туман не решался переступить эту границу, лишь яростно лизал ее, выискивая слабину.

– Начинаем! – голос Джейсона прозвучал как удар стали, разрезая оглушающий гул.

Они подняли руки, и их голоса слились в едином древнем заклинании. Слова, полные мощи забытых эпох, повисли в воздухе, тяжелые и звенящие. Энергия начала копиться, исходя от каждого мага и устремляясь к центру круга. Воздух затрепетал, заряжаясь до предела, искры магии заплясали между их пальцами.

Камни на пьедестале отозвались. Их мягкое сияние вспыхнуло ослепительно-белым светом, слепящим и чистым, а затем трансформировалось в глубокий, бездонный синий, цвет самой чистой океанской лагуны в ясный день. Казалось, они вобрали в себя всю надежду, все светлое, что осталось в этом мире.

И в этот миг туман взревел. Он не просто напал – он обрушился. Из его клубящихся глубин вырвались существа, слепленные из самого кошмара. Тени с когтями, способными решить плоть и камень; парящие создания с десятками пустых глазниц, источающие леденящий холод; бесформенные слизни, оставлявшие за собой пожирающий все живое след. Они молнией ринулись на магический круг, почуяв исходящую от него смертельную угрозу.

Первая волна ударила по барьеру, который маги держали общими усилиями. Воздух звенел от столкновения, синий свет камней померк на мгновение, и все четверо вздрогнули, как от физического удара. Эстер вскрикнула, отбивая щупальце, пытавшееся обойти барьер с фланга, ее клинки, вспыхнувшие пламенем, отсекали тьму, но та тут же регенерировала.

– Держитесь! – проревел Алфи, вкладывая в барьер всю свою грубую силу. Его магия была похожа на удар кузнечного молота – неистовая, сокрушительная, она разбивала сущности в клочья, но на их место тут же накатывали новые.

Харви действовал с холодной точностью ученого. Его заклинания были сложными геометрическими паттернами, которые рассекали тьму, анализировали ее слабые точки и разрывали на атомы. Но тварей было слишком много. Они лезли, не зная страха и усталости, и с каждым мгновением барьер слабел.

Одна из сущностей, высокая и тощая, неестественной длины, просочилась сквозь сияние камней и вцепилась длинными пальцами в плечо Джейсона. Ледяной ожог пронзил его, и он едва не прервал чтение заклинания, с трудом сохраняя концентрацию. Боль была не только физической – она несла с собой видения безумия, шепот о тщетности борьбы.

– Теперь! – закричал Джейсон, собрав всю свою волю в кулак и вышвырнув тварь обратно в туман с помощью ослепительной вспышки чистой энергии.

Это был сигнал.

Четверо магов синхронно направили всю собранную энергию, всю свою ярость, страх и надежду – через усиливающие кристаллы – в единый сконцентрированный луч. Он рванул из центра круга, пронзив фиолетовую пелену, как копье света, выпущенное из самой мощной катапульты. Он был не просто светом – он был воплощенной волей к жизни.

Луч ударил прямо в сердце бушующего моря тьмы – туда, откуда исходила вся энергия разлома.

На секунду воцарилась оглушительная тишина. Казалось, само мироздание затаило дыхание.

Потом раздался звук. Не взрыв, а глубокий, гармоничный, вселенский гул, словно прозвенел хрустальный колокол размером с галактику. Столб ослепительного бело-голубого света, чистого и невероятно мощного, ударил из эпицентра в небо, разрывая туман, который завизжал и зашипел, растворяясь под его очищающим прикосновением, как вампир на солнце.

Когда свет угас, наступила тишина. Настоящая тишина, без гула и шепотов.

Фиолетового марева не было. На его месте, под лучами внезапно выглянувшего солнца, плескалась вода. Чистая, прозрачная, отражающая небо. Она медленно наполняла котловину, возвращаясь к своей изначальной форме. Болото, несущее смерть, исчезло. На его месте снова было озеро – тихое, спокойное и прекрасное.

Маги стояли на коленях, полностью истощенные, дыша с трудом. Щель была закрыта. Они заплатили за это последними силами, но они это сделали.