Глава 18

Рассвет застал нас в библиотеке поместья. Никто не спал. Воздух был густым от выпитого кофе, тревоги и невысказанных мыслей. Алфи, завернутый в плед и все еще периодически содрогавшийся от приступов кашля, с мрачной обстоятельностью излагал то, что видел на дне болота.

– Это была не просто дыра, – его голос, обычно громовой и раскатистый, теперь хрипел и срывался. – Это была… щель. Как будто сама реальность порвалась. И из нее сочилась эта… эта красная дрянь. Живая. И она тянулась ко мне. А эта тварь, эта псевдо-Эстер… она явно оттуда же.

– Добыча минерала, – подключил Харви, нервно теребя в руках тот самый злополучный мешочек с радоцитом. – Мы думали, она просто будит аномалию. Но нет. Она ее подпитывает. Радоцит вступает в реакцию с местной субстанцией и… расширяет трещину. Делает ее больше. Стабильнее.

Джейсон, мрачно созерцавший пламя в камине, резко обернулся.

– Но откуда она изначально взялась? Эта трещина? Добыча угля, когда началась? Могла ли она стать спусковым крючком?

– По официальным документам, шахту открыли семьдесят два года назад, – проговорила Эстер, – Я связалась с леди Аннабель, и она вновь хм…заглянула в архивные данные. – Но болото, как мы выяснили, начало фигурировать в отчетах около пятидесяти лет назад. Двадцать лет разницы.

В комнате повисло тяжелое молчание. Все пытались сложить кусочки мозаики в единую картину.

Не смотря на бессонную ночь, я не чувствовала ни капли сонливости, в крови бурлил адреналин. И вдруг…

– Пятьдесят лет… – вырвалось у меня почти беззвучно, пока я лихорадочно прокручивала в голове обрывки воспоминаний. – Опушка леса… Берег озера… – Я подняла глаза на Джейсона, и у меня перехватило дыхание. – О боги!

Я вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте, и принялась мерить комнату беспокойными шагами, пытаясь ухватить убегающую мысль.

– Зельда Карпентер! – выпалила я наконец, останавливаясь посреди комнаты.

Джейсон нахмурился:

– Не понимаю…

– В тот день, на ярмарке! Близнецы познакомились с одной дамой. Миссис Карпентер. Вдова инженера, который создавал игрушки для «Арквейна»!

– Ты упоминала его в разговоре с Вандером, – кивнула Эстер, ее взгляд стал острым, внимательным. – Карпентер.

– Именно! Зельда рассказывала, как погиб ее муж. Примерно пятьдесят лет назад. Он работал над своим главным изобретением. И для испытаний всегда выбирал… – я сделала драматическую паузу, заставляя всех проникнуться значимостью момента, – …безлюдные места. Чаще всего – ту самую опушку леса у озера. Того самого озера. В тот роковой день что-то пошло не так… устройство взорвалось, и он погиб.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь покашливанием Алфи.

– Совпадение? – первым нарушил молчание Харви.

– В нашем деле совпадений не бывает, – холодно парировала мисс Блант. – Давайте рассуждать логически, этот Карпентер мог что-то учудить, и взрыв, к примеру спровоцировал первый разрыв. Только вот каким образом, он же не был магом?

– Не знаю, – пожала плечами.

– Нужно выяснить, – решительно заявил Джейсон, уже срываясь с места. – Но сначала нужно остановить Вандера. Пока они там долбят породу, то расширяют эту проклятую трещину.

Не теряя больше ни минуты, троица магов – Джейсон, Эстер и пришедший в себя Алфи – рванули к шахте. Однако на подступах их ждал неприятный сюрприз. То, что раньше было полузаброшенным объектом, теперь напоминало укрепленный лагерь. По периметру стояли частоколы из заостренных бревен, а у входа в штольню плотным строем выстроились гвардейцы в синих мундирах с королевским гербом на груди. Слышался мерный гул работающей механники – где-то в глубине уже полным ходом шла добыча.

– Ничего себе прием, – прошипел Алфи.

– Его величество не просто санкционировал добычу, – мрачно проговорил Джейсон. – Он прислал свою личную охрану. Вандер прикрылся самой мощной защитой в королевстве.

Магов сразу же заметили. Трое гвардейцев отделились от строя, перекрестив алебарды с отточенным, металлическим лязгом, преграждая путь.

– Стой! – голос старшего патруля, мужчины с лицом, изрытым шрамом и холодными глазами, прозвучал громко и не допускал возражений. – Проход закрыт! Частная собственность фабрики «Арквейн»! Работа ведется по личному приказу директора и по высочайшей санкции Его Величества Короля!

Эстер, не моргнув глазом, сделала шаг вперед. Ее пальцы уже складывались в изящную, смертоносную боевую плеть, а вокруг нее воздух начал звенеть от сконцентрированной магии.

– Нам нужно внутрь. И мы пройдем. Силой, если потребуется.

Гвардеец не дрогнул. Он даже не удостоил ее угрозу испуганным взглядом. Вместо этого он медленно, демонстративно поднял руку. За его спиной раздался сухой, одновременный щелчок десятка взводимых курков. Из-за частокола на них прицелились арбалетчики, их болты с широкими наконечниками были направлены прямо в грудь магов.

– Попробуйте, – ответил стражник, и в его голосе впервые прозвучала ледяная усмешка. – У нас четкий приказ: стрелять на поражение по любым нарушителям. Без предупреждения. Без разбора званий. Даже по благородным господам и… особо одаренным леди.

Джейсон сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Он чувствовал, как ярость закипает в нем, грозя вырваться наружу ослепляющей вспышкой магии. Он мог бы смести этих солдат. Они с Эстер и Алфи могли бы устроить здесь кровавую баню. Но это был бы не просто бой. Это был бы акт открытой измены. Объявление войны не Вандеру, а самому королю. И за их спиной не было армии, способной противостоять всей мощи короны.

– Это безумие, – прошипел он, глядя в бесстрастные глаза командира. – Вы не понимаете, что творите. Вы охраняете собственный конец.

– Наш долг – выполнять приказы, а не понимать их, – парировал гвардеец, не моргнув глазом. – Наша гибель – в невыполнении долга. Последнее предупреждение. Убирайтесь. Сейчас.

Троице ничего не оставалось, как отступить под насмешливыми взглядами стражи. Теперь добыча шла полным ходом, под охраной королевского указа и солдат, а трещина в самое пекло продолжала расширяться с каждым взрывом радоцитовой пыли. Остановить это законным путем было невозможно. Оставались только незаконные. И время работало против них.

***

Пока маги безуспешно пытались прорваться через кордон, я, движимая решимостью, отправилась навестить миссис Карпентер. Ангус запряг самую послушную и спокойную лошадь в старомодную двуколку, позволив мне самой управлять экипажем.

В заброшенном особняке меня ждал все тот же скрипучий автоматон, впрочем, я уже не боялась этой железной штуковины, деловито позволила провести себя на террасу, где хоть и лежали пожухлые листья, все же было более чисто и уютно чем в темном пыльном холле. Хозяйка пила утренний чай, и при виде меня на ее печальном лице вспыхнула искренняя, хотя и удивленная улыбка.

– Дорогая моя! Какой приятный сюрприз! Входите, прошу, – она засуетилась, вызывая колокольчиком свою механическую прислугу. – Чай? У меня как раз заварился отменный травяной сбор.

Мы уселись в плетеные кресла, и несколько минут говорили о пустяках – о погоде и о пользе облепихового варенья.

– Дитя мое, что-то тревожит вас? – мягко заметила Зельда, переливая янтарную жидкость в фарфоровые чашки. – Глаза у вас, как у загнанной птички.

– Миссис Карпентер… Зельда, – начала я, отставляя подальше чашку чая, к которому даже не притронулась. – Мне нужно спросить вас кое о чем очень важном. Об вашем муже Артуре. О том, что случилось тогда…в день его гибели.

Лицо пожилой дамы сразу окаменело. Улыбка исчезла без следа.

– О, нет-нет, милая. Это… это слишком болезненная тема. Я не… я не могу. Не хочу это вспоминать. Попробуй лучше ежевичный джем, я покупаю его у чудесной милой леди в кондитерской на площади.

Она отвернулась, принимаясь нервно поправлять салфетку на столе. Я настаивала, говорила о странных явлениях, о болоте, о том, что, возможно, смерть мистера Карпентера как-то прольет свет на череду всех этих странных происшествий творившихся в Санивейле в последние десятилетия. Но Зельда лишь качала головой, ее глаза наполнялись не слезами, а глухой, непреодолимой стеной отказа.

– Я почти ничего не знаю, – твердила она. – Он не посвящал меня в свои дела. Просто… несчастный случай.

Я уже почти отчаялась. Я не знала, как разговорить старушку, как пробиться через ее защиту. И вдруг мой взгляд упал на облезлую садовую статуэтку гнома, державшего на руках кролика. И в памяти всплыла картинка – того самого зайчика с цветком, эмблему фабрики «Арквейн».

– Зельда, – тихо спросила я. – А что означает этот зайчик на коробке с игрушками? Почему именно он?

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Глаза миссис Карпентер наполнились слезами, которые на этот раз потекли по ее морщинистым щекам безудержно. Она смахнула их тыльной стороной ладони с дрожащими пальцами и прошептала:

– Это… это была любимая игрушка нашего мальчика. Арчибальда.

И тогда история полилась сама собой, горькая и трагическая.

– У нас с Артуром был сын. Единственный, долгожданный… – голос ее прерывался. – Арчи был таким живым, таким любознательным… Артур сам смастерил для него механического зайчика. Тот мог шевелить ушами и бить лапкой по барабану… Однажды няня отвлеклась… всего на миг… а дверь в детскую была открыта… Он посеменил за мячом, который куда-то укатился… – Она закрыла глаза, будто вновь переживая тот ужас. – Арчи…он упал с верхнего пролета лестницы. Это был один миг. Один роковой миг…

Она долго молчала, собираясь с духом.

– Артур… он почти сошел с ума от горя. Винил себя, винил меня, винил весь мир. Я думала, потеряю и его. Но я нашла в себе силы… силы убедить его, что это был страшный, но несчастный случай. Что никто не виноват. Я не могла потерять его тоже.

– И он ушел в работу, –догадалась я.

– Да. Артур принял предложение одного скользкого типа, который впоследствии стал его компаньоном и началось производство игрушек. Тысячи игрушек для чужих детей… Но горе никуда не ушло. Оно глодало его изнутри. И тогда он… увлекся артефакторикой. Очень глубоко. Он мечтал… он одержим был идеей создать машину. Машину, которая позволила бы заглянуть в потусторонний мир. Увидеть сына. Хоть на мгновение. Он использовал какие-то особые артефакты…я не знала их название, но видела их золотистое сияние. Артур говорил, что это ключевой компонент для стабилизации портала… Но он не был безумцем! Он не рискнул проводить испытания дома. Он отправился на озеро. На самое… безлюдное, тихое… И там… там что-то пошло не так. Аппарат взорвался… и унес его жизнь…

Я слушала, онемев. Кусочки мозаики сложились в ужасающую картину. Артур Карпентер не просто спровоцировал аномалию. Он, движимый отцовским горем, создал ее. Его машина, питаемая радоцитом, не просто «заглянула» в иной мир – она пробила брешь в самой ткани мироздания. Брешь в темный, непредсказуемый мир, который все эти годы медленно просачивался в нашу реальность через болото, образовавшееся на месте взрыва. А теперь добыча Вандера, использующая тот же радоцит, добивала начатое – расширяла щель, делая ее достаточно широкой для того, чтобы нечто поистине чудовищное хлынуло оттуда в наш мир.

Меня осенило леденящим душу ужасом.

И в этот самый момент в воздухе что-то изменилось. Свет померк, словно на солнце наползла огромная туча. Послышался далекий, нарастающий гул, похожий на рев разъяренного зверя.

Солнечный свет, только что ярко освещавший террасу, померк – не так, как при обычной грозе, а словно его выключили гигантским рубильником. Сумерки спустились внезапно и неестественно, окрасив все в серо-лиловые тона. Воздух затрепетал, и донесся низкий гвалт. Он был похож на отдаленный рев тысячеголового зверя, на скрежет ломающихся металлических конструкций, смешанный с шипением миллионов змей. Звук, от которого кровь стыла в жилах и по спине бежали ледяные мурашки.

– Вам лучше войти в дом, госпожа, – проскрежетал механический голос. Это говорил автоматон-дворецкий, замерший у облезлых ступеней старой терассы. Его оптические сенсоры, обычно мерцавшие ровным синим светом, теперь пульсировали тревожным алым. – Мои локаторы фиксируют быстрое приближение аномальных атмосферных явлений. Угроза оценивается как… критическая.

Я резко развернулась к бледной, как полотно, Зельде. Она стояла, прижимая к груди фарфоровую чашку, ее глаза были огромными от чистого, животного ужаса.

– Наверх! – крикнула я, хватая ее за холодные руки. – Сейчас же! На чердак, как можно выше! Закройте все щели, все двери тряпками, запритесь! Не выходите и не открывайте никому! Вы слышите? НИКОМУ!

Не дожидаясь ответа, понимая, что счет идет на секунды, я выскочила на улицу. Воздух уже был густым и тяжелым, пропитанным сладковато-металлическим запахом, от которого першило в горле и слезились глаза. Он был обманчиво приторным, как запах гниющего меда.

А в конце улицы первые щупальца тумана уже лизнули булыжники мостовой. Они вели себя как живые существа – не просто стелились, а ползли, ощупывая дорогу, огибая препятствия, с любопытством пробуя на вкус мир, в который они так нагло вторглись. Гул стал оглушительным, он исходил отовсюду, заполняя собою все пространство, вдавливаясь в барабанные перепонки.

Я застыла на мгновение, парализованная масштабом надвигающегося кошмара. Это был апокалипсис. И он пришел из иного мира, двери в который мы сами же и приоткрыли. А теперь эти двери распахивались настежь.