Глава 17

Поместье Вейна в Санивейле встретило нас вечерней прохладой и тишиной, нарушаемой лишь шелестом вековых лип да криком одинокой сороки на подъездной аллее. Однако, едва карета замерла у парадного входа, дверь распахнулась, и на пороге возникла знакомая пара – чета Флетчер. На их лицах сияли радостные, хоть и немного смущенные улыбки.

– Ваша светлость! Мисс Аманда! – почти хором воскликнули они, торопливо спускаясь по ступеням, чтобы помочь с багажом. – Добро пожаловать домой!

В прихожей пахло свежей выпечкой и воском. Дом, обычно погруженный в благородную, но унылую тишину, вдруг ожил от голосов и шагов. Казалось, сами стены, привыкшие к отсутствию хозяина, с облегчением впитывали суету и гомон.

– Давно у нас не было столько гостей, – заметила Марта, с теплотой оглядывая прибывших. – Совсем как в старые добрые дни, когда покойная графиня устраивала приемы… – Она на мгновение задумалась, а затем ее взгляд стал печальным. – Потом дом надолго опустел… Пока не появились вы с вашими ребятишками, мисс Аманда. Тогда снова стало шумно и весело.

Пожилая дама судорожно вздохнула и украдкой смахнула накатившуюся слезу.

В этот момент в дверь гостиной робко выглянула Руби. Малышка казалась совершенно здоровой: щечки порозовели, в густых кудряшках не было и намека на болезненную слабость, а тонкий шрам под носом почти не был заметен.

– Аманда! – пискнула она и, стесняясь незнакомцев, бросилась ко мне, крепко обняв за ноги.

Я присела, чтобы обнять девочку, и сердце сжалось от острой боли. Этот дом был полон воспоминаний о других детях – их смехе, беготне, бурный спорах и радостных криках.

– Все наладится, – тихо сказала я, больше для себя, глядя поверх головки Руби на миссис Флетчер. – Мы найдем их и всех вернем. Как только все это закончится, мы восстановим приют.

И тут я заметила странную реакцию. Взгляд Марты наполнился неподдельным горем, а ее муж, Ангус, резко отвернулся к окну, делая вид, что с огромным интересом разглядывает клумбу.

Ледяная рука сжала сердце. Что-то было явно не так.

– Мистер Флетчер? – мой голос прозвучал неестественно глухо.

Я аккуратно отпустила Руби и сделала шаг к старику. – Ангус? Что случилось? Что вы не договариваете?

Старик заерзал, не в силах выдержать пристальный взгляд.

– Да так, ничего особенного, мисс… Все уладится…

– Нет, не уладится, – я подошла к нему вплотную, интуитивно чувствуя беду. – Вы что-то знаете. Говорите. Прямо сейчас.

Маги замерли, ощутив нарастающее напряжение.

Ангус Флетчер тяжело вздохнул, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. Он посмотрел на меня, и в его глазах читались вина и отчаяние.

– Они начали сегодня рано утром… – прохрипел он, едва слышно. – Пригнали рабочих, механическую установку эту…большую, железную…

Я похолодела.

– Что начали? – голос сорвался на шепот.

– Сносят, мисс Аманда, – старик сдался, и слова полились горьким потоком. – Сносят приют до основания. Говорят, по распоряжению властей. Чтобы землю очистить. Я хотел послать весточку, да не знал, как вас найти… И мысли не было, что вы так скоро…

Он не успел договорить. Я отшатнулась, будто получив пощечину. В душе вспыхнуло сначала неверие, потом боль, а затем – чистая, беспощадная ярость.

– Они… они сносят наш дом? Прямо сейчас? – прошептала я, пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

В комнате повисло тяжелое, шокированное молчание. Даже Алфи не нашел что сказать. Теперь путь к отступлению был отрезан окончательно. Вандер и его покровитель не просто играли в опасные игры – они стирали с лица земли последние следы надежды.

Словно оглушенная, я вырвалась из парализующего оцепенения и рванула к выходу. Моё имя, оклики, звучавшие вслед, доносились до меня как сквозь толщу воды – глухо и бессмысленно. Я не бежала – я летела, подол платья цеплялся за кусты, ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала ничего, кроме ледяной пустоты внутри и одного единственного импульса: увидеть. Увидеть своими глазами.

Я выбежала за ограду поместья, и мир рухнул.

Там, где еще вчера стоял наш дом – шумный, немного потрепанный, но наш – теперь зияло пустое пространство. Груда битого кирпича и исковерканных балок. Остовы стен, торчащие из земли, как сломанные ребра. И свежий, сырой запах взрыхленной земли и пыли. От былого приюта остался лишь голый, израненный фундамент, беспомощно черневший на фоне закатного неба.

Я замерла на краю этого опустошения. Дыхание перехватило. В горле встал ком, горький и безвыходный. Я не плакала. Слез не было. Была только всепоглощающая, немая пустота. Я медленно опустилась на колени, не в силах вынести тяжесть этого зрелища.

И тут сзади меня обняли крепкие руки. Я не видела, но узнала его по запаху – мяты, дорожной пыли и чего-то неуловимо своего, Джейсона. Он не говорил ни слова, просто прижал меня к своей груди, к своему сердцу, что билось так же часто и отчаянно, как моё собственное.

– Они… они разрушили все, – выдохнула я. – Наш дом… все, что осталось от мамы… от нас…

– Я знаю, – его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и сдавленный. – Я знаю, Аманда.

Я обернулась к нему, и наконец слезы вырвались наружу – тихие, горькие, обжигающие. Я уткнулась лицом в его плечо, а его пальцы вплелись в мои волосы, мягко и бережно.

– Где взять силы? – прошептала я, всхлипывая. – Я всегда… всегда брала мужество у мамы. И у детей. Они такие смелые, Джейсон. Они моя семья. Моя крепость. А теперь… теперь нет ничего.

– Они все еще твоя крепость, – тихо, но твердо сказал маг. – А ты – их. И мы найдем их. И построим новый дом. Лучше прежнего. Я обещаю. Но для этого сейчас нужно быть сильной. Как они. Как твоя мама.

Внезапно подул резкий порыв ветра, заставляя меня вздрогнуть от холода. Не говоря ни слова, Джейсон снял свой сюртук и набросил его на мои плечи, укутав в ткань, еще хранившую тепло его тела. Его руки остались лежать на моих плечах, тяжелые и надежные.

Я подняла на него заплаканные глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни снисхождения. Было понимание. Глубокая, тихая ярость за нас. И что-то еще… что-то теплое и безгранично нежное.

Он медленно, будто давая мне время отстраниться, наклонился и коснулся губами влажных ресниц, смахивая слезы. Потом его губы коснулись щеки, оставляя за собой след из едва ощутимых, горячих прикосновений. А затем нашли губы.

Этот поцелуй был не таким, как предыдущий – страстным и внезапным. Он был медленным, бесконечно нежным, утешающим. Он был обещанием. Обещанием защиты, поддержки и того, что я не одна. В нем была вся боль за разрушенный дом и вся надежда на то, что они построят новый.

Я ответила на поцелуй, руки обвили его шею, цепляясь за него как за единственную твердь в рушащемся мире. Ветер трепал наши волосы, завывая в руинах нашего прошлого, но мы уже не слышали его. Мы были в своем собственном мире, где было только тепло двух тел, тихий шепот губ и тихая клятва, данная без слов – быть вместе, что бы ни случилось.

И когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, лоб к лбу, я почувствовала, что ледяная пустота внутри отступила. Ее место заняла новая, тихая и твердая решимость. Та самая, что я всегда черпала в своей семье. Теперь ее источником был он.

Вернувшись в дом, я немного поиграла с малышкой Руби, она впервые осталась одна и была расстроена, вначале из ее жизни исчезла приемная мать, а сейчас и все остальные дети, осталась только я, и она за меня отчаянно цеплялась, не желая отпускать. Я накормила ее с ложечки и уложила в постель, даже пропела колыбельную как смогла, а затем, когда мне показалось, что ребенок уснул, на цыпочках вышла из детской, оставив дверь приоткрытой. Спустя полчаса я вернулась, чтобы проверить девочку – и с ужасом обнаружила, что кровать пуста.

– Руби? – позвала я срывающимся шепотом. Сердце заколотилось где-то в горле. – Руби, где ты?!

Я выскочила в коридор, озираясь в полумраке. Из гостиной доносились приглушенные голоса мужчин, но в самом коридоре было пусто. Паника, острая и холодная, начала сжимать горло.

Внезапно из тени у парадной двери возникла Эстер. Она приложила палец к губам, ее лицо было напряженным и сосредоточенным, а глаза были прикованы к чему-то на улице. Медленно, она указала рукой в открытую дверь.

Я подбежала к ней и замерла на пороге, кровь стыла в жилах.

По лужайке, в сторону леса, шла Руби. Ее маленькая ручка доверчиво лежала в руке высокой женщины в длинном, белом платье. Его подол был испачкан в болотной жиже, темной и маслянистой, а само платье промокло насквозь и облепило неестественно худую фигуру. Волосы женщины были мокрыми и спутанными, свисая на лицо спутанными прядями, а кожа, видневшаяся в просветах, имела мертвенно-бледный, пергаментно-серый оттенок.

– Руби! – крикнула я, вырываясь из оцепенения. – Отойди от нее! Немедленно!

Эстер, выругавшись сквозь зубы, рванула за мной.

Малышка обернулась. Ее личико было спокойным и немного сонным.

– Аманда, это моя момоська, – просто сказала она. –Она забелет меня в уютный дом. Там класиво и много иглушек.

– Нет, детка, нет! – я уже почти догнала их.

В этот момент Эстер, не сбавляя бега, взмахнула руками. В воздухе вспыхнули золотистые руны, и сгусток чистой, солнечной энергии рванулся к незнакомке.

И случилось нечто ужасное. Дама в белом платье взвыла – звук был похож на скрежет железа по стеклу. Она обернулась, и ее облик исказился, превратившись в нечто демоническое. Мокрые волосы взметнулись вверх, извиваясь как гнездо черных змей. Из-под них открылись не глаза, а две пылающие ядовито-фиолетовым пламенем бездны. Рот неестественно вытянулся в жуткой ухмылке, полной игл-зубов, и из него полились те же кошмарные звуки, от которых звенело в ушах.

– Мама! – испуганно вскрикнула Руби, наконец осознав неладное.

Я, не думая, бросилась вперед, чтобы выхватить ребенка, но тварь уже тянула к ней костлявые, длинные пальцы.

Из дома с грохотом распахнулась дверь. На пороге возникли Джейсон, Харви и Алфи. Не сговариваясь, они одновременно выпустили сокрушительные залпы магии – ослепительные молнии, сковывающие ледяные цепи и копья чистого света.

Сущность, оглушенная и ослепленная этой мощью, отшатнулась с пронзительным визгом. Она отпустила Руби, и на мгновение ее форма затрепетала, стала полупрозрачной. Затем, издав последний горловой вой, она ринулась прочь, растворившись в темноте леса, словно ее и не было.

– Что это было, черт возьми?! – выдохнул Алфи, опуская руки, с которых еще срывались искры.

– Выясним, – холодно произнес Джейсон, его взгляд был прикован к темной опушке.

– Мы пойдем за этой тварью, а ты обеспечь безопасность домочадцев, – заявила Эстер, щелкнув пальцами, отчего в ее руке зажегся сияющий огонек, освещающий пространство вокруг.

Джейсон резко развернулся, подошел ко мне, я, все еще дрожала, прижимала к себе плачущую Руби, и твердо обнял нас обеих.

– В дом. Сейчас же.

Вернувшись, он лично уложил перепуганную девочку, оставив у ее кровати несколько защитных оберегов, которые вспыхнули мягким голубым светом. Я, не в силах уйти, прилегла рядом с ребенком, тихо напевая успокаивающую мелодию, которую пела ей в детстве мать. Усталость, адреналин и эмоциональное истощение взяли свое – ее глаза сами собой закрылись, и малышка погрузилась в тревожную дрему.

Я же почувствовала себя плывущей по волнам, а потом – чья-то нежная рука погладила меня по щеке.

– Я не сплю, – прошептала я, пытаясь открыть тяжелые веки. – Не смей… не смей снова усыплять меня своей магией. Обещай.

– Обещаю, – голос графа прозвучал тихо прямо у моего уха. – Я просто отведу тебя в кровать. Ты заслужила отдых.

Но я категорически отказалась идти в спальню.

– Ребята уже вернулись?

– Нет еще, – ответил он, садясь на край кровати и проводя рукой по моим волосам. – Они пошли проверить озеро. Оценить обстановку.

– Я волнуюсь за них, – призналась я.

Джейсон мягко улыбнулся, и в его глазах вспыхнула та самая уверенность, что всегда меня успокаивала.

– Не стоит. Они – сильнейшие маги, которых я знаю. Им ничего не угрожает. – Он наклонился ближе, и его шепот стал тихим и почти хищным. – Пусть боятся те, кто сидит в том болоте. Охотники вышли на тропу.

Джейсон молча взял меня за руку и повел за собой по лестнице, ведущей на самую верхнюю точку поместья. Я, не сопротивлялась, позволив ему вести себя.

Он открыл тяжелую дверь из темного дерева, и мы вышли на просторную террасу под самым шпилем. Это была застекленная галерея, зимний сад, давно позабытый и заброшенный. Воздух пах пылью, сухой землей и затхлостью. Вдоль стен стояли пустые кадки и горшки – одни совершенно пустые, другие наполнены потрескавшейся, мертвой землей, из которой торчали серые, иссохшие стебли былой роскоши.

Но вся эта запущенность меркла под волшебством, творившимся над нашими головами. Вместо обычного потолка была огромная стеклянная мозаика из сотен разноцветных стеклышек. Лучи заходящего солнца, пронизывая ее, преломлялись и рассыпались по всему пространству, окрашивая пыльный воздух и стены в волшебные цвета: густой пурпур, нежнейший розовый, глубокий сапфировый синий и жидкое золото. Казалось, они стояли внутри гигантского калейдоскопа, наполненного тишиной и умирающим днем.

– Раньше здесь был бабушкин зимний сад, волшебный и невероятно прекрасный, – поделился воспоминаниями граф.– Однажды…после смерти отца, когда мама убитая горем заперлась в своей спальне в нашем особняке в столице, меня забрала к себе бабушка- на время. Я помню как мы поздними вечерами, расстелив плед прямо здесь на полу лежали и любовались звездным небом сквозь узорчатые цветные стекла на потолке. Она рассказывала мне интересные истории, а я слушал, раскрыв рот- на время забывая все свои горести.

– Здесь так красиво… – прошептала я, взгляд скользил по переливающимся бликам.

Джейсон не ответил. Он смотрел только на меня. На то, как цветной свет играет в моих волосах, касается ресниц, ложится на щеки. Он сделал шаг вперед, и его пальцы осторожно коснулись подбородка, поворачивая лицо к себе.

– Мы так мало знакомы… я знаю… и, черт возьми, я, наверное, тороплю события… – он говорил, и его дыхание обжигало нежную кожу. – Но эти дни, что ты рядом… меня будто током бьет каждый раз, когда ты входишь в комнату. Я слышу твой смех сквозь шум любого разговора. Я ищу тебя взглядом, даже когда ты в двух шагах. Я ничего не могу с собой поделать. Ничего.

Его искренность, это обнаженное чувство, было таким же ослепительным, как лунный свет над нашими головами. Оно сожгло все защиты. Сердце бешено заколотилось, отвечая на его слова, на его прикосновения, руки сами потянулись к нему, чтобы прижать его ближе, чтобы потеряться в этом цветном забытьи.

– Меня тоже тянет к тебе, – вырвалось срывающимся, хриплым шепотом. – Сильнее, чем что-либо прежде.

Тут взгляд упал на пустые, мертвые горшки, на пыль, покрывающую все вокруг. И словно ледяная вода окатила. Я вспомнила разрушенный приют. Пропавших детей. Маму, которую все еще не нашли. Демоническую сущность, что чуть не утащила Руби. Друзей, прямо сейчас рисковали жизнью у проклятого озера. пальцы разжались на его сюртуке. А я тут глупостями всякими занимаюсь. В романтику играю. Дура!

Медленно, с невероятным усилием, я отстранилась от него, разрывая магию момента. Я посмотрела на него – на его растерянное, внезапно опустошенное лицо, на губы, еще недавно страстно целующие меня. Моё собственное сердце разрывалось на части.

В это мгновение медальон под его рубашкой зажегся ярким светом под тонкой батистовой тканью.

Граф достал цепочку и сжал камень в ладони.

– Это Харви,– пояснил маг и его лицо моментально стало серьезным.

– Что-то случилось? – ахнула я.

Джейсон Вейн сильнее стиснул медальон в кулаке и коротко кивнул.

***

Тем временем на болоте.

Виконт Ньюман, облачившись в прорезиненные перчатки и плащ с отталкивающими чарами, двинулся вдоль края трясины. Его цель была ясна: добыть образцы. Воздух гудел от комаров и зловония гниющей растительности, но Харви, казалось, не замечал этого. Его внимание было приковано к сложному портативному устройству в его руках – арканометру, стрелка которого бешено вращалась, указывая на аномальные всплески магии.

– Интересно… очень интересно…, – бормотал он себе под нос, наклоняясь к небольшой лужице, пузырившейся вязкой, радужной пленкой. Он аккуратно зачерпнул образец в стерильную колбу, которая тут же зашипела. -Энергетическая сигнатура абсолютно чужеродная. И крайне агрессивная.

Внезапно земля под его ногами затряслась. Из трясины, с противным чмокающим звуком, выросла огромная, покрытая тиной и слизью лиана. Она повела себя как щупальце, с хлесткой скоростью пытаясь ударить по магу. Харви легко отпрыгнул и швырнул в извивающуюся слизь магическую сферу. Та лопнула, окутав щупальце мгновенно застывающей пеной. Пока существо билось в конвульсиях, Харви уже деловито делал следующую запись записную книжку: «Образец №7 демонстрирует свойства прото-фауны, способной к агрессивной мимикрии. Требует дальнейшего изучения».

Внезапно виконт вздрогнул, почувствовав, как на его затылок и плечи с противным шлепком обрушилось нечто холодное, склизское и невероятно тяжелое. В следующее мгновение его мир сузился до оглушительной какофонии кваканья и свистящих, шипящих звуков, доносившихся со всех сторон.

– Проклятые твари! Чтоб вы… – его крик был заглушен новым натиском. С каждой секундой их становилось все больше. Холодные, покрытые бугристой слизью тела облепляли его спину, руки, шею, сковывая движения своим мерзким весом.

Харви, подавшись вперед, тяжело рухнул на колени. Невыносимая тяжесть сдавила его грудную клетку, выжимая воздух из легких. Он попытался сделать судорожный, хриплый вдох, но тщетно – словно невидимые тиски сжали его горло. Поле зрения сузилось до тоннеля, по краям которого заплясали черные пятна. Его пальцы, дрожа, скользили по склизкой коже тварей, безуспешно пытаясь оторвать их от лица и горла. Последнее, что он успел осознать – это леденящий ужас от невозможности вдохнуть и оглушительный хор торжествующего кваканья, заполнявший сознание.

Эстер, в отличие от Харви, рванула в чащу напрямик, полагаясь на свою интуицию. Ее цель – найти эпицентр аномалии. Но болото сыграло с ней злую шутку. Сначала ей показалось, что она слышит шепот. Потом деревья вокруг словно сдвинулись, их ветви сплелись в непроходимую стену. Тропинка, которую она только что прошла, бесследно исчезла.

–Ну что ж, играем в прятки? – фыркнула она, вытягивая из ножен тонкие магические клинки. Но чем дальше она шла, тем гуще становился туман и тем причудливее искривлялось пространство. Она вышла к болоту, которое уже проходила пять минут назад. Деревья, казалось, насмешливо шелестели листьями, повторяя одно и то же: «Останься… с нами весело…»

Эстер остановилась, закрыла глаза и сосредоточилась не на зрении, а на магическом чувстве. Она искала след магической энергии Харви, Алфи – чего-то знакомого в этом хаосе. Внезапно она услышала приглушенный, знакомый басок где-то справа. Алфи?

Магиня не раздумывая рванула на звук.

Алфи, тем временем, шел своим путем, проталкиваясь через колючие кусты могучими плечами. Внезапно он услышал тихий плач. За деревьями, на камне, сидела… Эстер. Ее платье было порвано, щека в грязи.

– Эстер? Что случилось? – ускорил шаг рыжий великан.

– Алфи! – она бросилась к нему, заплаканная и дрожащая. – Я заблудилась, там… там что-то страшное! Я испугалась!

Она прижалась к его груди, и Алфи, никогда не видевший боевую подругу в таком состоянии, растерялся. Он обнял ее, похлопал по спине.

– Ничего, я тут. Все будет в порядке. Покажешь, где это страшное?

– Оно там, – она указала пальцем в сторону самого зловонного участка болота. – Помоги мне, я покажу.

Магиня взяла его за руку. Ее ладонь была удивительно холодной. Алфи, ведомый тревогой и желанием защитить, позволил ей вести себя. Лишь через несколько минут его мозг, медленно, но верно, начал подавать сигналы.

Эй болван, когда ты последний раз видел, как Эстер не дрожит? Да ее банда троллей с дубинами наперевес в темном переулке не напугает. Через пару минут уже одна половина зеленых парней будет лежать на тротуаре аккуратно сложенные в поленницу, а вторая половина только пятками будет сверкать, спасаясь бегством.

Но было уже поздно. Они вышли на зыбкую топь. Эстер обернулась к нему, и ее красивое лицо поплыло, превратившись в безликую, бледную маску. Ее рот растянулся в неестественной улыбке.

– Оставайся с нами. Навсегда.

И сильным толчком она столкнула его в трясину.

Алфи с громким всплеском ушел под воду. Густая, вязкая жижа сомкнулась над его головой. Он пытался бороться, но ноги увязали в илистом дне. Легкие горели. И тогда, в зеленоватом мраке, он увидел это: на дне болота зияла трещина, и из нее, словно щупальца, сочилась густая, кроваво-красная субстанция. Она пульсировала, как живая, и тянулась к нему.

– Алфи! – раздался крик Харви, который по арканометру вышел как раз на это место.

Следом, прорубая заросли кинжалами, выскочила настоящая Эстер. Увидев барахтающегося в трясине Алфи и свою безликую копию, она не стала разбираться. Молниеносный бросок заклинания – и иллюзорная Эстер с шипением растворилась в воздухе.

– Держись! – крикнула она Алфи, бросаясь к краю трясины.

Вместе с Харви они наложили на тонущего друга серию левитационных чар. Болото не хотело отпускать добычу, чавкая и затягивая его обратно. Но усилия двух магов сделали свое дело. С противным, чмокающим звуком Алфи был выдернут из трясины и отброшен на твердую землю, обильно покрытый вонючей слизью и тиной.

Он лежал, отчаянно кашляя и хватая ртом воздух.

– Там такое… как паутина… светится алым… на дне…и пульсируют как вены… – хрипел он, выплевывая грязь. – И эта… она выглядела как ты…

Эстер мрачно посмотрела на пузырящуюся трясину, а потом пнула Алфи в бок.

– В следующий раз, когда «я» буду звать тебя в болото – просто дай по морде. Обещаешь?

Алфи, все еще кашляя, лишь слабо кивнул.

– А меня чуть жабы не задушили насмерть,– пожаловался Харви.– Может свалим отсюда поскорее?

– Лягушек испугался?– насмешливо фыркнула Эстер, но спорить не стала.

Друзья правы. Нужно убираться из этого места.