Глава 7

Дом наполнился тёплым обволакивающим ароматом яблочного джема, что тихо пузырился в медных котлах. Утреннее солнце струилось сквозь запотевшие стёкла, заливая золотом завитки пара, что лениво поднимались над кастрюлями. Я стояла у плиты, помешивая густую янтарную массу. Мой передник был усыпан мукой, щёки пылали от жара и азарта, а волосы выбились из причёски, но не смотря на усталость, настроение у меня было превосходное.

Рядом миссис Флетчер, напевая старую балладу, с ловкостью разливала джем по банкам. Джесс, с серьёзным видом, очищала яблоки, другие девочки, хихикая, сгребали кожуру в миску, то и дело пробуя кусочки фруктов, пока миссис Флетчер не шлёпала их по рукам деревянной ложкой.

– Осторожно, не съешьте весь джем до ярмарки! – засмеялась я, отгоняя пальцем прядь со лба.

В голове пронеслась справедливая мысль: яблоки ведь из графского сада… спросила ли Марта разрешения? Очень сомневаюсь. Хотя… уже немного зная Джейсона, он, пожалуй, не стал бы возражать. Маг сегодня даже разрешил открыть чердак, чтобы дети разобрали старые игрушки и вещи, копившиеся поколениями рода Вейн. Его благородство, скрытое за хмурым взглядом и язвительным языком, немало смущало меня. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, вспоминая с каким серьезным видом он вел меня вчера за руку по лесу.

Я встряхнула головой, прогоняя мысли – сейчас не время забавляться. Джем для ярмарки – наш шанс собрать хоть немного средств на ремонт приюта. Каждая банка – это глоток надежды, каждая монета – кирпичик в будущее. Вытерев руки о передник, я повернулась к миссис Флетчер.

– Схожу, проверю детей, – сообщила я. – А то чувствую – тишина неспроста. Опять разнесут всё, что не приколочено.

– Иди, милая, – кивнула она с хитрой улыбкой. – Его светлость там с ними. Не пропадут.

Я застыла. Джейсон? Марта попросила графа приглядеть за детьми, и он согласился? Интересно, какими карами небесные она ему пригрозила? Не мог маг добровольно на такое пойти…

Чердак встретил меня скрипом старых половиц и запахом времени – пыль вперемешку с сухими травами, которые защищают от моли и других вредителей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь круглое окно, освещали танцующие пылинки. Вдоль стен громоздились сундуки, потрескавшаяся кожа потемнела от времени, а сверху свисали шляпки и забытые платья, как эхо ушедших эпох. В углу высился манекен в выцветшем наряде.

Дети, как стайка воробьёв, носились по чердаку, заливаясь радостными криками. Оливер и Мик сражались с невидимым драконом, размахивая деревянными мечами. А в центре этого хаоса, словно дирижёр детской симфонии, стоял Джейсон. Он размахивал старой тростью и с серьёзным видом отдавал команды:

– Бей его в сердце, Оливер! Мик, щит! Он сейчас плюнет огнём!

Мальчишки хохотали, бросаясь в атаку, их лица сияли, как будто они и правда были рыцарями. Девочки, устроившись у роскошного кукольного домика, чьи башенки и крошечные окна были вырезаны с ювелирной точностью, расставляли миниатюрную мебель, споря, где должна стоять кровать принцессы. Бести, тявкая, крутилась у их ног.

Я шагнула вперёд, и Джейсон обернулся. Наши взгляды встретились, и время, казалось, замедлилось.

– Спасибо, – тихо сказала я, почти шёпотом. – За то, что присмотрели за ними.

Он слегка наклонил голову, и его губы дрогнули в улыбке – лукавой, но искренней.

– Они… не так уж и ужасны, – заявил он.

Я рассмеялась. Ага. Вы слишком мало времени провели с ними, ваша светлость. Эти дети…они настоящие демонята в человеческом обличии, шалопаи, пакостники…и самые лучшие и прекрасные ребята на всём белом свете.

– Ого! Смотрите, что я нашел, – крикнул Мик, вытащив из угла деревянную коробку. На крышке золотился логотип: заяц, державший в лапках цветок. Мальчик открыл её, и внутри, на бархатной подкладке, лежала механическая стрекоза.

Её крылья – тончайшее стекло с перламутровыми прожилками – сверкали, словно изумруды. Джейсон аккуратно повернул крошечный ключ, и стрекоза ожила. Механизм затрепетал, раздалось тихое жужжание, и она взмыла в воздух, отбрасывая радужные отблески на стены.

Дети завопили от восторга. Бести запрыгала, пытаясь поймать её, а я, смеясь, невольно посмотрела на Джейсона. Его взгляд был прикован к стрекозе, но улыбка – та самая, мягкая и почти мальчишеская – была обращена ко мне.

Пока стрекоза кружила под потолком, Оливер наткнулся на ещё одну находку – сундук, полный коробок с рукоделием. Банки кружев, тонких, как паутина, пуговицы из перламутра и стекла, мотки шёлковых нитей, что переливались, как закатное небо. Дети ахнули, роясь в сокровищах.

– Давайте девчонки нашьют чего-нибудь для ярмарки! – предложил Оливер, его глаза горели. – Продадим и еще деньжат подзаработаем!

– Мы заняты джемом, – запротестовала я, хмурясь. – К тому же я как-то вышивала салфетку целый год. Получилась кривая и печальная.

– Шьёшь ты, как пьяный ежик, – согласился рыжий сорванец. Я закатила глаза.

– Тогда продайте это мастерицам, – вмешался граф Вейн, спокойным уверенным голосом. —Пусть не пылятся на чердаке и не гниют без дела.

Дети взорвались криками радости, бросившись обнимать мага. Лили повисла на его руке, а Мик хлопал в ладоши, будто Джейсон только что победил дракона.

Я смотрела на них, чувствуя, как внутри теплой волной разливается чувство благодарности.

– Спасибо… – прошептала я. – Вы делаете больше, чем должны.

– Это пустяки, – отозвался он тихо и пожал плечами.

Я закусила губу, с запоздалым сожалением понимая, что ляпнула лишнего. Конечно, вся наша шумная ватага для него – лишь развлечение, способ скрасить провинциальную скуку. И кружева с лентами, пылящиеся в сундуках, вряд ли имеют для него хоть какую-то ценность. Почему граф вообще приехал сюда, в эту глушь, из блеска столичных дворцов? Неужели прячется от гнева чьего-то мужа – одной из тех дам, что одаривали его своей благосклонностью?

– Так, ладно… Раз всё в порядке, вернусь на кухню, – пробормотала я, стараясь отогнать ненужные мысли. – Кстати, а где Руби?

Я вдруг вспомнила, что с самого утра не видела малышку, и нахмурилась.

– Малявка осталась в спальне, сказала, что спать хочет, – отозвалась Лили, не отрываясь от коробки с бусинами.

Что? Почему никто мне не сказал? Господи… А если она заболела?

Развернулась и поспешила наверх. Подбежала к дверям детской, уже собираясь распахнуть их, как вдруг услышала за дверью тоненький, звенящий голосок:

– Ты плавда хосешь, чтобы я посла с тобой?

Я замерла. Осторожно толкнула дверь и вошла. Комната была пуста, если не считать Руби, сидящей на краю кровати. Она смотрела в окно, будто кого-то провожала взглядом.

– С кем ты разговаривала? – спросила я, приближаясь и прикладывая ладонь к её лобику. – Ах ты ж моя бедненькая… Простудилась, что ли? Немедленно в постель!

Руби подчинилась без возражений – что само по себе уже было тревожно. Я поднялась и направилась к комоду, чтобы достать холщевый мешочек с целебными травами. Надо заварить для неё зелье, согреть, дать попить, уложить под одеяло…

– Ко мне плиходила мамоська, – вдруг сказала она.

– Что? – пробормотала я рассеянно, копаясь в ящиках. Наверное, у неё жар и она бредит. Как я могла это упустить? Мама бы сразу заметила… Ох, мамуля, возвращайся скорее. Здесь всё летит в бездну без тебя.

Я потянулась к знакомой шкатулке, в которой держала травы и настойки, но вдруг отдёрнула руку. Сквозь резную крышку пробивалось слабое голубоватое свечение. Камень. Тот самый, что выпал из кармана Руби. Он пульсировал мягким светом, будто дышал.

– Аманда, а мозно мне немносько дзема? С булоськой… – тихо попросила девочка.

Я обернулась, встретив её уставший, но ясный взгляд, и слабо улыбнулась.

– Конечно, можно. Сейчас я заварю тебе вкусный ягодный чай, принесу свежих булочек и самый сладкий джем. Только чуть-чуть подожди.

С усилием задвинула ящик и поспешила обратно на кухню. С камнем еще успею разобраться. Сейчас главное поскорее вылечить малышку.

***

Ярмарка раскинулась на городской площади, словно пышный цветок, распустившийся в лучах утреннего солнца. Она сверкала красками, звуками и ароматами, заманивая прохожих в свой пестрый водоворот. Солнечные лучи скользили по брусчатке, отражаясь в разноцветных стеклянных бусах, расписной керамике, фарфоровых куклах, расшитых бисером платках и акварельных пейзажах – во всех этих чудесах, сотворённых с теплом и мастерством заботливых рук.

В воздухе витали нотки свежей выпечки, терпкого дыма жареных каштанов и душистой пряности травяных настоев. Детский смех, выкрики торговцев и звон молоточков ремесленников сливались в одну живую симфонию – в ритм ярмарки, в её неугомонное, радостное сердцебиение.

Повозки, увитые лентами, скрипели под тяжестью товара, а над головами толпы трепетали флажки – точно крылья диковинных птиц.

Я стояла за нашим прилавком, аккуратно расставляя банки с яблочным джемом. Рядом наши воспитанники хихикали, выкладывая коробки с пуговицами и кружевами, найденными на чердаке. Перламутровые, кованные, резные – они сияли, как сказочные сокровища. Оливер и Мик, ворча для вида, но с азартом, раскладывали мотки шелковых нитей, пальцы у них были липкие от пирога, которым миссис Флетчер снабдила их на дорожку. Джесс, серьёзная и сосредоточенная, проверяла, чтобы всё выглядело ровно и красиво.

Я выпрямилась, вытирая руки о передник, и оглядела площадь. По соседству трудился кузнец – его молот звенел, высекая искры, а на прилавке лежали подковы, ножи и даже кованые подсвечники. Напротив, старушка в ярком платке торговала мёдом, её голос, скрипучий, как старая дверь, зазывал покупателей, обещая «сладость лета в каждой ложке». Ещё дальше мастерицы из соседнего городка разложили платки и шали – кружевные узоры, тонкие, как паутина, казались сотканными из воздуха. Одна из женщин, высокая, с серебряными прядями, ловко поправляла белоснежный воротник, её пальцы мелькали, будто плясали. Другая, веснушчатая, с воодушевлением демонстрировала салфетку, на которой розы, вышитые алым шёлком, будто собирались зацвести прямо в руках.

Я улыбнулась, но мысли мои невольно ускользнули к Джейсону. Его идея – продавать рукодельные материалы мастерицам – оказалась блестящей: к нашим девчонкам выстроилась целая очередь, в коробках обнаружились настоящие раритеты. Интересно, где он сейчас? Мистер Ангус утром сказал, что его светлость уехал из поместья, а накануне дотошно интересовался заброшенной угольной шахтой. Неужели туда и направился? И что он там ищет, в том проклятом месте? А если на него снова нападёт какая-нибудь призрачная дамочка…

Я качнула головой, стряхивая наваждение. Не время думать о графе и прочих глупостях.

– Лили, не трогай пуговицы, они не для игры, – мягко одёрнула я девочку, чьи пальчики тянулись к стеклянной бусине. Она надула губки, но послушалась. Я повернулась к покупательнице – круглолицей женщине в соломенной шляпке, изучавшей банки с видом настоящего знатока.

– Это из садовых яблок, – сказала я уверенно. – Для пирогов – лучше не найти.

Женщина кивнула, постукивая пальцем по крышке, и я погрузилась в разговор, не замечая, как вокруг становится теснее, а дети за прилавком начинают ерзать. Когда она, наконец, ушла с тремя банками, к нам подошла следующая покупательница – пожилая дама в весьма экстравагантном наряде: жакет и юбка в сине-красную клетку и кричащая большая кокетливая шляпа с огромными алыми перьями.

– Как вкусно пахнет, – томно протянула она, втянув воздух носом. – Мне, пожалуйста, шесть баночек.

Я аккуратно уложила их в корзину, а взамен получила несколько звонких монет.

– Какая у вас интересная шкатулка, – внезапно заметила она, указывая на ящик с нитками. – Знаю этот логотип. Здесь, наверное, когда-то была забавная механическая игрушка?

– Стрекоза! – тут же воскликнул Оливер.

– Красивущая! – с восторгом подтвердил его рыжий братец.

– У меня дома таких полным-полно, – фыркнула дама, уголки её губ изогнулись в лукавой усмешке.

– А что у вас есть? – загорелись близнецы.

– Ой, Аманда, посмотри, что эти прохвосты творят! Фу, Бести, не гавкай!

Я обернулась на крик – младшие девочки размотали катушку с белым кружевом и обмотали собачку, как настоящую мумию. Пока я освобождала бедную Бести из её нового «наряда», прилавок остался без присмотра. Когда я вернулась, экстравагантной дамы уже и след простыл. Как, впрочем, и мальчишек.

– Джесс! – громко позвала я. – Скажи мне, что эти сорванцы убежали на карусель.

– Та леди в вульгарной шляпе пообещала им серебряную монету, если помогут донести корзину до её дома, – спокойно ответила девочка, не отрываясь от дел.

– Вот же засранцы! – рявкнула я так громко, что привлекла внимание всей округи.

– Да чего ты злишься? Всё равно только мешались, – пожала плечами Джесс. – Хоть делом занялись.

Наверное, она права. Вряд ли что-то случится… но в груди всё равно закралось холодное беспокойство. Что-то в этой женщине – в её взгляде, манере говорить о механических игрушках, этой странной ухмылке – было… странным.

Ох, не к добру всё это.