Глава 9

Тишину разрезал хриплый шепот:

– Кто-то был здесь…

Луч фонаря, дрожащий и нервный, метнулся в угол, выхватывая из мрака лишь пыль да камни. Стрелка на приборе закружилась волчком, будто почуяла чужое присутствие. Джейсон напрягся. Он тут же вызвал маскировку – тонкую, как табачный дым, и плотную, как предрассветный мрак. Магия сжалась вокруг него, обволакивая, поглощая свет, сливая его с тенями. Фигура растворилась – теперь он был невидим. Граф затаил дыхание, и внезапно ощутил, как камни в вагонетке задрожат, отзываясь пульсацией на его магические плетения. В груди вспыхнуло жаром – живым, зовущим, бьющим в так сердца.

Тук-тук-к-к…

Ритм усилился, переходя на бешеный галоп.

Тук-тук-тук!

Джейсон стиснул зубы. Еще не хватало, чтобы маскировка слетела. Он шагнул назад, еще плотнее прижимаясь спиной к холодной кирпичной кладке.  В этот момент его сапог задел осколок камня, и тот с тихим стуком покатился по полу.

Шрамолиций резко обернулся. Фонарь в его руке качнулся, бросая пляшущие тени по стенам.

–Что это было? – буркнул он, глаза сузились и цепкий взгляд шарил по пещере.

Худощавый с киркой шагнул ближе, его движения были резкими, взвинченными – как у зверя, что почуял капкан.

– Крыса, поди, – пробормотал он, ткнув киркой в тень. – Тут их полно.

Маг в тёмном плаще ничего не ответил, но его рука повисла над вагонеткой, тонкая и бледная, как у мертвеца. Джейсон почувствовал, как из неё тянется цепкая, ядовитая магия – ощупывает пространство, ищет, шарит, скребётся по стенам, как сорвавшийся в бездну разум. Он вжался в липкую от сырости стену, слился с ней, не дышал.

– Завтра в шесть вечера вагон с грузом уйдёт, – сказал шрамолицый. – А пока готовьтесь к ночной погрузке. Нельзя терять время.

– Если заказчик узнает, что кто-то шнырял… – начал худощавый, но сообщник оборвал его, его голос стал резче.

– Не узнает. Убедись, что всё под контролем.

Мужчины наконец удалились в глубь туннеля. Их шаги глухо отдавались эхом, фонарь всё ещё качался, пока, наконец, свет не исчез, оставив Джейсона в кромешной темноте.

Он ждал, пока их голоса не затихли, и только тогда судорожно вздохнул, его магия рассеялась, как туман. Камни в вагонетке всё ещё пульсировали, их синие искры мигали, сверкая. Граф Вейн наклонился, его пальцы коснулись одного – и в тот же миг живая и теплая энергия хлынула в него, наполняя своей незнакомой и неведомой для него силой. Осторожно, чтобы не издать лишнего звука, он спрятал камень в карман сюртука и двинулся к выходу.

Оказавшись снаружи, маг начертил в воздухе руны. Гвозди скрипнули, встали в пазы, а доски вернулись на место, будто никто не нарушал их покой.

Лес провожал Джейсона мягким шелестом ветвей до самой опушки, пока он не вышел к поместью. Дом встретил запахом травяного чая и уютным теплом. В гостиной, за круглым столом, сидела одна из сирот – самая маленькая. Он не помнил её имени. Совсем крошка. Белая косынка на густых золотистых кудрях. Под носом – тонкий шрам после операции. Видно, когда-то была заячья губа. Почему не исцелили магией? Ах да… Денег у них нет. А столичные целители бесплатно не работают.

Она держала в руках фарфоровую чашку, осторожно, как сокровище. Перед ней в ряд сидели куклы, их стеклянные глаза тускло поблёскивали в ярком полуденном солнце , что лился из окна. Девочка подняла лицо, и оно осветилось улыбкой.

– Дяденька! – пискнула она. – Я почти выздоловела! Пью чай с подлугами и жду, когда все велнутся! И мамочка опять приходила, – добавила она шёпотом. – Она пела мне, но сталая миссис её не видела.

Джейсон нахмурился. Мамочка? Она же вроде уехала, или уже вернулась? Или может она о родной матери…Он подошел ближе и улыбнулся, опустившись на корточки перед девочкой.

– Кажется, ты болеешь. Может, лучше лечь в постель? А где твоя нянька?

Девочка пожала плечами, кудряшки качнулись.

– Сталая миссис говолит, они сколо велнутся.

Ах да, мелкие захватчики же собирались на ярмарку. Поэтому в доме царит благословенная тишина. А во главе этой банды – Аманда. Нахалка, каких поискать. Перед глазами будто наяву всплыло её лицо – её упрямый и дерзкий взгляд. А их поцелуй…Стоп! Это же был морок.

Тфу-ты!

Джейсон выпрямился и выругался про себя. Ладно, хватит забивать себе голову ерундой, нужно думать о деле. Он шагнул к лестнице, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вбежал мистер Флетчер, его лицо было красным, а дыхание – тяжёлым, как у загнанного коня.

– Ваша светлось! – пропыхтел он. – Я ездил за мисс Амандой и детками на ярмарку, а там… разгром! Прилавок разнесён, банки разбиты, дети… их забрали! Мисс Аманда в полиции, её арестовали!

Джейсон замер.

– Где она? – поспешно спросил маг, ощущая как в глубине души поднимается ярость. – Где она сейчас?

– В участке, на Старой улице, – ответил мистер Флетчер, его руки дрожали. – Но там полисмены, ордер… Они говорят, дети беспризорные, их в столичный приют забрали.

Джейсон стиснул зубы, его глаза вспыхнули гневом.

Ох, видимо дела сегодня придется отложить.

***

Тюремная камера была тесной, пропахшей потом, дешёвыми духами и затхлой соломой, брошенной на каменный пол. Меня грубо втолкнули внутрь, и я едва удержалась на ногах, спотыкаясь о чьи-то растоптанные башмаки. Дверь с железным лязгом захлопнулась, ключ проскрежетал в замке.

– Ну вот и новенькая, – хрипло рассмеялась одна из женщин, жгучая брюнетка развалившаяся в углу.– А с виду приличная…

В полумраке, пробивавшемся сквозь решётчатое окошко, я разглядела лица сокамерниц: усталые, с потекшей краской на губах и щеках, с синяками под глазами и следами былых побоев. Куртизанки, бродяжки, карманницы – весь сброд, который городская стража сгребала с улиц перед большими праздниками, чтобы «очистить» город от граждан неприглядного вида. Вдруг мэр или какой важный чиновник из столицы соизволит прогуляться по площади…

– Я ни в чем не виновата, – прошептала я, прижимаясь спиной к холодной стене.

Меня заперли здесь как преступницу, а в это время…

– Ага, конечно, – фыркнула рыжая девушка с грубо зашитым шрамом на щеке, прикрытым длинной спутанной чёлкой. – Мы все тут невинные овечки. Много карманов успела на ярмарке обчистить?

Остальные захихикали.

Мысли лихорадочно крутились в голове. Это безумие – чиновники не имеют права забирать детей, пока приют официально работает! Даже то, что мы лишились крыши, ничего не значит. Скажу полиции, что мы арендовали дом у его светлости… Надеюсь, Джейсон подпишет соответствующую бумагу. А если откажется?.. Буду умолять! Но что-то подсказывало мне, что он согласится. У графа было предостаточно времени выгнать нас из поместья – но он не сделал этого.

Или все же сделал?

В груди неприятно кольнуло. Я закусила губу, запоздало осознав: полисмены действовали не просто так. Ведь раньше никому до нас не было дела. Нет, у них был чёткий приказ.

А что, если граф Вейн всё же заявил на нас? Ох…

Я закрыла глаза, в воспоминаниях всплыли лица детей – Джесс, с её упрямым взглядом, Оливер и Мик, с озорными веснушками, и остальные детишки…у каждого из них был свой характер, привычки, но всех объединяла трудная судьба. И они не беспризорные. Они – моя семья!

Сердце сжималось, будто в стальном обруче, когда я думала о том, как безмятежна была наша жизнь раньше. Наш приют – наш дом, наше убежище, где смех детей звенел, как колокольчики, где всегда витал запах травяного чая и тёплого хлеба…

Теперь я совершенно точно уверена. Все что произошло – не случайность. Кто-то хотел, чтобы приют исчез. Я стиснула кулаки, ногти впились в ладони и мои мысли метнулись к матери.

Мама. Где ты?

Тоска сдавила горло, как петля. Мама всегда была моим якорем – её тёплые руки, её голос, её обещания, что всё будет хорошо. Но теперь – я осталась одна. Накатившиеся слезы жгли глаза, и я не в силах была их сдержать. Моргнула – горячие капли скатились по щекам.

Что, если мама тоже сейчас в беде?

Вдруг дверь камеры с лязгом распахнулась, впуская тусклый свет фонаря и усталого полисмена. Молодой усатый сержант стоял на пороге, в руках он держал свиток пергамента, чернила еще не успели высохнуть и чуть смазались под его пальцами.

– Ну что голубушки, допрыгались? Говорено вам было – сегодня по городу не шастать! Вы вон все на испытательном сроке после первых отсидок,– заявил он, размахивая бумагой.– По решению судьи за аморальный образ жизни и воровство (тут он многозначительно крякнул) – судья постановил аннулировать прежнее помилование и отправить вас на каторгу сроком на один год. Далее выходим по списку…

Женщины оживленно зашептались, а когда полисмен шагнул внутрь, чтобы вытащить первую, – случилось неожиданное.

– Ой, сержант, у вас пуговица расстегнулась! – кокетливо сказала рыжая, указывая на его мундир.

Пока он опустил взгляд, брюнетка резко дёрнула его за рукав, остальные набросились, как фурии. Кто-то вцепился в волосы, кто-то ловко снял с пояса ключи, а самая маленькая девица лягнула его в голень так, что он завыл.

– Бежим! – прошипела рыжая, толкая сокамерниц к выходу.

Но не успели они сделать и шага, как в коридоре раздался громкий окрик:

– Что за бесовщина?!

На пороге стояли трое полицейских с дубинками наготове. Один из них, коренастый, с лицом, как бульдожья морда, шагнул вперёд:

– Выходим по порядку!

Сержант отдышался, поправил китель и начал громко зачитывать имена:

– Клодин Вальтер.

Рыжая девушка с шрамом прошла вперед, понуро опустив плечи.

– Жизель «Куколка» Леру.

Хрупкая блондинка, больше похожая на испуганного ребёнка, чем на преступницу, дрожа поднялась с пола.

– Аманда «Огонек» Левье,– тюремщик посмотрел прямо на меня.– Ну чего встала?

– Это не я! – воскликнула я.

– Выходи, или добавят ещё полгода за неповиновение.

– Ерунда какая-то. Это вовсе не моё имя, – я шагнула назад, но меня несмотря на крики возмущений, силой выволокли из камеры

– Я не с ними! Меня зовут Аманда Фер!

– Значит, ты "Аманда Огонёк"? – усмехнулся один из полисменов, сверяясь со списком.

– Нет!

Но меня и не думали слушать, лишь грубо запихнули в общий строй, да еще и защелкнули тяжелые наручники за спиной.

Повозка ждала во дворе – грязная, с ржавыми решётками, её чёрные потертые бока блестели от капель моросившего дождя. Еще недавно ясное чистое небо теперь заволокли грозовые тучи. Холодный ветер хлестал по лицу, как плеть, а в вышине каркали вороны, будто предвещая беду.

Девицы, теперь покорные, молча забирались внутрь, но я упёрлась, всё повторяя :

– Требую встречи с начальником! Это ошибка!

Но вместо ответа получила сильный толчок в спину, а полисмен рявкнул:

– Двигайся, Огонёк! Каторга не ждёт!

Я споткнулась, колени ударились о ступени, и я рухнула на жёсткий грязный пол. У меня единственной руки оказались скованы, и я даже не могла выставить руки, чтобы смягчить удар. Плечо обожгло пульсирующей болью. Дверца захлопнулась с лязгом, повозка тронулась, и её колёса бодро застучали по разбитой дороге.

Жизель, хрупкая блондинка помогла мне встать, мы вместе с ней подпрыгнули, когда карета наехала на одну из кочек и завалились на жесткую скамью. Я прижалась лбом к крошечному оконцу, в котором был виден возница – пожилой мужчина, а рядом с ним на козлах сидел сопровождающий, тот самый молодой усатый сержант из участка.

Полицейская карета продолжала прыгать на ухабах, а наручники с каждым толчком сильнее впивались мне в запястья. Девицы ворчали, кучер хлестал лошадей, а полисмен заметно нервничал.

– Проклятая глухомань… – громко проворчал он, глядя на темнеющее небо.

Лес, что обступал дорогу шелестел ветвями под порывами ветра. Густые тучи, чёрные, как смоль, заклубились над дорогой. Раздался гром, небо озарил раскат молнии и …внезапно вместо дождя, посыпались жабы. Они падали с глухим шлепком, их тела лопались на камнях, разбрызгивая едкую слизь. Повозка затряслась, лошади заржали, их копыта скользили по дороге, покрытой шевелящейся массой.

– Ты чего, не через главную дорогу поехал, идиот?! – завопил полисмен, отмахиваясь от жаб, одна из которых шлёпнулась ему на колени. – Клятое болото опять разбушевалось!

– Мне приказали везти вас кратчайшим путём! – огрызнулся возница, но в этот момент одна из лошадей взвилась на дыбы, испуганная жабой, прилипшей к морде.

Повозка накренилась, её колёса заскользили по вязкой жиже, и с оглушительным треском она перевернулась. Борта кареты врезались в землю, дверь, ржавая и хлипкая, сорвалась с петель, и девушки, крича, вывалились наружу, кувыркаясь в грязи. Жабы продолжали падали, разлетаясь на ошметки зловонной жижи, а лошади, обезумев, рванули прочь, утащив обломки упряжи.

Возница лежал без сознания, а по земле уже стелился пурпурный туман – густой, ядовитый, шипящий при соприкосновении с землёй.

– Тролье дерьмо! – внезапно взвизгнула Клодин. – Туман! Он никогда за пределы леса не выходил!

Я резко обернулась – и сердце тут же рванулось в бешеный галоп, будто пытаясь вырваться из груди. По земле стелилось пурпурное марево, густое, ядовитое, пропитанное запахом гниющей земли и горького металла. Туман шипел, словно змея, растворяя всё на своём пути: траву, камни, несчастных жаб, чьи тела мгновенно чернели и расплывались вязкими пятнами. Девицы завизжали, их голоса слились в пронзительный хор ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

– Снимите наручники! – я рванула к сержанту, что сидел, прижавшись к перевернутой карете, его лицо было бледным, как мел, а мундир покрыт липкой жабьей слизью.

– Проклятье! – завопил он вскакивая на ноги и побежал прочь, прямо в поле подсолнухов, бросив всех.

– Нужно спасаться! – заволновались девушки, мечась в панике, готовые последовать его примеру.

– Мы не успеем, – прошептала я, лихорадочно озираясь в поисках укрытия. – Бежать бесполезно… Нужно подняться выше!

Мой взгляд упал на опрокинутую карету.

– На крышу! Быстро! – крикнула я, уже понимая, что туман движется слишком быстро, и, если мы побежим – он настигнет нас за секунды.

– Это же ловушка! – закричала брюнетка. – Здесь он нас сожрёт заживо!

– Тогда у нас хотя бы будет шанс, – парировала я, стиснув зубы. – Если побежим – мгла нагонит раньше, чем мы найдём укрытие.

– Девки, а ну поднажмём! – скомандовала Клодин, и все разом бросились к карете, с грохотом ставя её на колёса. Затем, цепляясь друг за друга, они вскарабкались наверх, яркие вульгарные платья рвались о грубые доски.

А я все еще была в наручниках и не могла последовать их примеру- руки скованы за спиной. Девушки пытались втащить меня – но не хватило сил.

Что же делать?

Я опустилась на колени, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Сердце продолжало бешено колотилось, мешая думать рационально.

И тут идея.

Жабья слизь.

Я осторожно опустила цепь наручников в липкую жижу стараясь не касаться кожи, а затем, дивясь своему отчаянному поступку, шагнула к самому краю тумана – и сунула руки в его пурпурные волны.

Металл зашипел, будто его окунули в кислоту. Наручники треснули, их края почернели и начали расползаться, как гнилая ткань.

– Да!

Я рванула руки – и освободилась.

Но радоваться было некогда.

Оглянувшись, я заметила возницу – он лежал в грязи, его грудь едва поднималась, а из раны на виске струилась кровь, смешиваясь с дождевой водой.

– Дяденька, очнитесь,– проговорила я, отчаянно тормоша его.

– Ты с ума сошла?! – закричала брюнетка.– Спасайся, пока можешь!

Туман смыкался все ближе и ближе, а я продолжала приводить в чувство старика.

Может он вообще погиб…

Я поднесла ухо к его груди убедившись, что сердце бьется, а затем …с силой ударила по щекам.

– Просыпайся, болван!– девушки с крыши кареты завопили в унисон.

Возница застонал, его веки дёрнулись – и вдруг он открыл глаза, уставившись на меня в ужасе.

– Наверх! – я толкнула его к повозке.

Пока он карабкался, туман уже коснулся обломков, где были следы жабьей слизи. Раздалось шипение, и через секунду дерево истлело.

Ох…

Надеюсь, стены кареты выдержат.

Я рванула к повозке и в последний момент успела вскарабкаться на козлы, а затем на крышу. Туман бурлил внизу, его пурпурные волны бились о дерево, как морской прибой, но пока не поднимался выше.

– Где этот трусливый дурак? – фыркнула брюнетка.

Я посмотрела в сторону поля подсолнухов, где мгла клубился, как живое море, но полисмена не было видно.

Думать о том, что случилось с сержантом не хотелось. Надеюсь он останется жив.

Девушки сидели, прижавшись друг к другу. Старик с побледневшим лицом, весь в грязи и жабьей слизи, кашлял. Жизель всхлипывала, её руки вцепились в другую девушку, а Клодин напряженно смотрела по сторонам. Все молчали. Слышалось только шипение тумана и прерывистое дыхание. Увы, нам ничего не оставалось как просто ждать и надеяться, что скоро все закончится.

И вдруг…

– Я… вижу её… – внезапно прохрипел кучер.

Его голос сорвался, а глаза, мутные от боли, вдруг расширились, уставившись в туман.

– Кого?! – вздрогнула Клодин, её рука сжала его плечо.

– Мою жену… Марту… – голос старика дрожал, но в нём была странная нежность.

Девушки переглянулись.

– Где?! – прошептала брюнетка , её синяк на скуле казался чёрным в полумраке.

– Там! – возница дрожащей рукой указал в пурпурную мглу.

Я напрягла зрение. В густой пелене мелькнуло движение – силуэт, тонкий, женский, с длинными волосами, что колыхались, как дым. Шёпот, едва слышный, пронёсся как ветер, несущий слова, и я могла поклясться, что слышу шаги – лёгкие, едва уловимые, как будто кто-то ступал по мокрой земле.

– Марта?! – закричал старик. – Марта, это ты?!

Тишина.

Только шёпот, едва слышный, будто ветер проносил чьи-то слова сквозь туман.

– Марта! – пожилой мужчина рванулся вперёд, едва не свалившись с крыши.

– Стой! – рявкнула я, но кучер не слушал. Он начал раскачивать повозку, его руки цеплялись за борта, а глаза, полные безумия, были прикованы к туману. – Марта, я иду!

– Держите его! – крикнула Клодин, Жизель повисла на его плече, её маленькие кулачки молотили по спине. Другая девица схватила старика за пояс, но он был как одержимый, его сила, подпитанная отчаянием, грозила опрокинуть нас всех в туман, что шипел внизу, готовый поглотить.

– Пустите! Она зовёт меня!

– Там никого нет, дурак! – брюнетка вцепилась ему в плечо.

Но возница вдруг замер.

Туман на мгновение расступился – и в просвете ясно обозначился женский силуэт. Бледное лицо, распущенные волосы, платье, мокрое от болотной воды…

– Как… – прохрипел возница, – как ты здесь? Ведь ты…

Он задрожал.

– …умерла два года назад.

Туман сомкнулся.

Силуэт исчез.

А потом раздался хруст – будто кости ломаются где-то в темноте.

Он наклонился вниз, его пальцы судорожно впились в край крыши, но что-то схватило его за руку и резко дёрнуло.

– НЕТ!

Я едва успела вцепиться в мужчину, остальные девицы тоже налегли, не давая тому соскользнуть вниз.

А затем резко тишина.

Девушки онемели.

– Это… это был призрак? – шёпотом спросила Жизель.

Я сглотнула.

И в этот момент шаги снова раздались в тумане.

Ближе.

Где-то совсем рядом.