Глава 28

Хлопок двери, мужские руки ловят мои и поднимают вверх, фиксируя над головой. Массивное тело приятно вжимает в дверь, пробуждая воспоминания о похожем эпизоде, и я мигом завожусь. Сердце бухает о ребра. Пытается выскочить из груди или стать ближе к чужому сердцу? Не знаю. Ни одной мысли в голове. Я превратилась в сгусток нервов, способных только осязать.

Я словно боеприпас, начиненный адреналином и кортизолом — того и гляди взорвусь. Уже взорвалась!

Вторая мужская ладонь медленно скользит по телу вниз, очерчивая каждый изгиб. Его лицо опьяняюще близко, дыхание опаляет мои губы, я тянусь к ним, но в этот миг он быстро прикусывает меня за губу, тут же зализывает укушенное место и отрицательно качает головой.

Потемневший взгляд опускается ниже — туда, где ладонь обхватила одну грудку, а большой палец трется о восставшую горошинку соска. Матвей склоняется ниже к моей шее и втягивает воздух, довольно порыкивает, проводит языком от сгиба до чувствительного места под ушком, от чего по телу расползаются мурашки, следуют к пояснице, завоевывают живот и превращаются в стаю бабочек. Эти распутные насекомые, кажется, задевают в нутре самые эрогенные зоны. Иначе почему между ног сладко стягивает спазмом?

Матвей опускает голову и через тонкую ткань прикусывает другой сосок, не забывая крутить между пальцев первый. Ноги подкашиваются и, если бы не сильная хватка на моих запястьях, распласталась бы я прямо на придверном коврике. Но повторять опыт у двери мне не хочется.

Или хочется? Да фиг с ним — можно прямо на коврике!

Мужчина правильно понимает мое затруднение, опускает руки… на ягодицы и резким движением подхватывает, я инстинктивно обвиваю широкую талию ногами.

Глаза-в-глаза — пока мы движемся в направлении более удобного траходрома. Потому что назвать это ложе просто кроватью язык не поворачивается. Они для каких молодоженов такое подготовили? Для большой и дружной шведской семьи или мормонов-извращенцев?

Сумбурные мысли покидают голову, когда меня кидают на мягкий пружинящий матрас. Мэт склоняется и одним движением стягивает легкий сарафан через голову, затем так же легко оставляет без трусиков и замирает на уровне живота.

Я напрягаюсь. Меня вообще ни один мужчина не видел обнаженной после мужа. Год назад не считается, там все произошло в темноте. Я и купальники закрытые всегда ношу, потому что роды подпортили фигуру. И теперь до одури боюсь, что разочарую мужчину. Но он лишь шумно выдыхает, пока плавно оглаживает пальцем вокруг чувствительного пупка, собирает кожу в небольшую складочку и… прикусывает! Я вскрикиваю от неожиданности и легкой боли.

— Такой охренительный мягкий животик! — благоговейно стонет он, ныряя языком в ямку. — Я бы его сожрал, но еще больше хочу другого.

Ныряет лицом между ног и начинает творить магию там. Да, я помню, что он бог кунилингуса! И хочу еще. Еще больше языка между складочек, еще ритмичнее толчки по клитору, еще больше напора и самоотдачи. Это восхитительно, тягуче сладко и почти болезненно. Тянущие спазмы накатывают, концентрируются в одной точке и взрываются пронзительным оргазмом. А он продолжает ловить ртом соки моего удовольствия, продлевая ощущения, не отрываясь, постанывая, будто это он тут кончает, а не я.

Я пытаюсь отдышаться, но перерыва мне не дают. Уверенные руки скользят вверх, чтобы вновь терзать острые навершия, покручивая между пальцев, пуская пронзительно-сладкие токи во все уголки тела, заставляя извиваться от острых ощущений в самой эрогенной зоне. Еще чуть-чуть в таком темпе, и я кончу снова от одной стимуляции сосков.

Но меня не устраивает одна маленькая деталь — он все еще одет. Ногами чуть отталкиваю обезумевшего от страсти мужчину, хватаю за низ футболки и тяну через голову, а она застревает, как в дурной комедии. Пытаюсь тянуть, но он сам не выдерживает и попросту рвет ворот. Да, так тоже можно!

Жадно оглаживаю взглядом открывшееся тело и решаю к глазам добавить руки. Обвожу ладонями рельефную грудь, жесткий пресс, косые мышцы, убегающие прямиком к тому, что сейчас таранило ткань брюк в стремлении оказаться на воле или во мне. Наверно, все-таки во мне…

Что ж ты так мучаешь своего дру… У-у-у, божечки! Какая красота!

Кается, я произношу это вслух, потому что слышу довольный смешок, но тут же оказываюсь опрокинута навзничь и придавлена тяжелым телом вместе с этим самым восхитительным другом, который плотно прижимается к моему животу, подрагивает, пульсирует и рвется в бой. И это хорошо, иначе я бы закапала слюной сей восхитительный инструмент удовольствия, который хочется облизать как сладкую карамель. Не сейчас, потом. В этот момент я желаю только одного — быть наполненной Матвеем.

— Мэ-э-эт, — стону, двигая бедрами, ласкаясь о каменный стояк.

Наши желания созвучны.

Матвей склоняется, наконец-то глубоко целует и в тот же миг врывается в меня. Я снова стону и принимаю его до конца. Бедра двигаются сами, подстраиваясь по напористые движения, член ходит туда-сюда, то почти полностью выходя, то вбиваясь до упора, выбивая влажные пошлые звуки. Мужские пальцы впиваются в бедра и приподнимают так, что каждая фрикция попадает по особо чувствительному месте внутри.

Я охаю и стону в голос, хватаюсь руками за изголовье кровати, чтобы не сползать вверх от неистовых движений. Вся моя вселенная сосредотачивается сейчас в месте соединения наших тел, и это волшебно. Принадлежать мужчине, растворяться в нем, отдаваться ему, позволять брать и властвовать над собой…

Новая волна удовольствия складывается из тех, что в процессе накатывали снова и снова… на этот раз это цунами, которое захлестывает не только низ живота, но и, кажется, каждую клеточку спазмирующего, пульсирующего тела. И я разлетаюсь на атомы, ловлю непередаваемый кайф, парю…

Мимо сознания проходит мужской полустон-полурык, когда Матвей тоже приходит к финишу. Я не могу пошевелиться и ощущаю себя комочком наслаждения. В мозгу устроили парад эндорфины, расслабляя тело и даря чувство непередаваемого счастья.

Отлепиться от Матвея сложно. Он все еще лежит сверху, так что я утыкаюсь ему в подмышку и тяжело дышу, вторя его дыханию. Он поднимает голову и странно испытующе смотрит на меня.

— Лена, я думаю нам есть что обсудить.

Конечно, есть. Но не сейчас! В данный момент я способна только спать.

— Угу, — меняю позу и обнимаю торс рукой. — Только потом.

Я проваливаюсь в сон, не реагируя на свое имя, произнесенное шепотом.