Глава 10

Ума не приложу, как Денис мог догадаться о том, что Юленька – дочь Демида. Просто предположил? Возможно, только мне от этого не легче.

– Вы развелись когда? Весной, если мне память не изменяет? В марте? – продолжает докапываться Денис.

Всегда и везде ему нужно было засунуть свой нос, вот же неугомонный тип. Конечно, на момент развода я ещё училась в университете, и Щегольков помнит обо всём.

А я помню о том, что он пытался подкатить ко мне после развода, но я его снова отвергла.

– Ну, так и посчитай, у девчонки день рождения скоро, кажется, послезавтра, – Денис открывает Кравцову очередную мою маленькую тайну.

А ещё говорят, что женщины слишком болтливы. Бред! Некоторым представителям мужского пола я бы с удовольствием укоротила языки.

Неожиданно понимаю, что в ответ на выпады Щеголькова Демид не отвечает ровным счётом ничего. Ни слова не произносит, ни полслова, просто молчит, будто его и нет в кабинете вовсе.

– Что, гениальность твоя мешает сложить два плюс два? – ядовито выплёвывает Ден.

Тут он прав: Демид всегда выделялся во время учёбы, даже получил возможность стажироваться за границей. Но, как и многие гениальные люди, он не замечает элементарных вещей.

– Пошёл вон, – цедит приглушённо бывший муж.

– Ммм, правда глаза колет, стыдно, что бросил женщину одну с ребёнком? – Денис никак не может угомониться. Да чего он добивается, не понимаю?

На эмоции вывести Кравцова? Спровоцировать драку? Скомпрометировать нового главврача в глазах руководства? А ему какая выгода от этого, неужели, всё дело только в больном интересе к моей персоне?

– Не твоего ума дело! – рычит бывший в ответ на откровенные подколы со стороны Дениса.

Не могу поверить своим ушам: неужели Демид всё-таки догадывался обо всём, но просто решил сделать вид, что ничего не понимает?

Собственное удобство стало выше интересов ребёнка? А почему тогда он с таким теплом относится к Юленьке? Как-то не вяжется это всё с образом равнодушного, холодного, бессердечного мужчины, которому плевать на дочь.

– Поэтому ты девчонке столько внимания уделяешь, пытаешься грехи замолить теперь? – Денис выплёвывает очередную порцию яда, и даже мне уже хочется заткнуть его поскорее. Откуда у Кравцова столько выдержки – не представляю, но бывший муж по-прежнему пытается договориться спокойно.

– Выйди вон! – рявкает грозно, но при этом не слишком громко.

Впрочем, я только слышу голоса, а что там творится внутри кабинета, не вижу. И судя по дрожащему голосу Дениса, ничего хорошего не происходит.

– Всё, хорош, я понял, – блеет Щегольков.

Аккуратно заглядываю в приоткрытую дверь: Демид держит оппонента за грудки и хорошенько встряхивает его прежде, чем отпустить. Денис зло зыркает на Крацова и дёргается в сторону выхода.

Я только и успеваю, что спрятаться за дверью, когда Щегольков вылетает из кабинета. Мне на руку, что мужчина сейчас злиться и не замечает ничего вокруг.

Денис уходит, а я продолжаю стоять, как вкопанная, и переваривать услышанное. Мне не даёт покоя реакция Демида, его поведение, тщетные попытки держать лицо и изображать равнодушие. К чему эта вся игра?

Или не игра…

Надо бы поскорее уходить отсюда, потому что неизвестно, что предпримет Кравцов в следующую минуту.

С трепещущим сердцем спускаюсь на первый этаж.

– Вик, что с тобой? – Дашка мгновенно реагирует на моё появление. – На тебе лица нет.

Я глупо киваю в ответ, потому что никак не могу собраться с мыслями. Ещё и телефон, как назло, начинает трезвонить в кармане блузки.

Не глядя отвечаю на звонок, и тут же жалею об этом.

– Вика, зайди! – рычит Демид в трубку.

Ну, всё, теперь мне точно конец.

– Я не могу, – лепечу чуть слышно, – мне нужно Юленьку забирать из школы.

– Зайди! – рявкает коротко, и звонок обрывается.

В полном шоке, на негнущихся ногах я вновь поднимаюсь на второй этаж. Снова, как и полчаса назад, замираю возле кабинета главного врача, но на этот раз времени на передышку у меня нет. Демид, будто догадывается, что я стою за дверью, и выходит навстречу.

– Проходи, – впускает меня внутрь и плотно закрывает дверь.

Мужчина усаживается в своё кресло, жестом предлагает и мне присесть, но я не могу даже пошевелиться, стою посреди его кабинета и дрожу, как листок на ветру.

– Скажи-ка мне, Вика, – цедит бывший сквозь зубы, – кто отец твоей дочери? – мужчина даже не думает деликатничать, не пытается зайти издалека, бьёт словами прямо. Наотмашь.

– Демид, я… – пытаюсь собраться с мыслями и сказать мужчине правду. Я ведь хотела это сделать, вот он мой шанс, пусть даже я открою правду немного позже, чем следовало.

Кравцов резко встаёт из-за стола и с грацией хищника двигается в мою сторону. Останавливается в метре от меня, смотрит глаза в глаза, теперь шанса солгать не остаётся. Впрочем, я и не собиралась.

– Демид, Юля, она…

– Мне очень интересно, почему по клинике ходят слухи, будто девочка моя, – с укором перебивает меня бывший муж. Его губы вытягиваются в тонкую линию, желваки подрагивают от злости.

Набираю в грудь побольше воздуха: сейчас всё скажу, а дальше будь, что будет. В конце концов, упрекнуть меня в том, что я скрыла свою беременность, Демид не сможет, я ведь и сама не знала, что жду ребёнка на момент развода.

– Юленька… – едва открываю рот, однако в бывшего будто демон болтливости вселился сегодня. Он опять обрывает меня в самом начале фразы.

Начинаю терять терпение: зачем позвал, если даже слова сказать не даёт?

– Твоя дочка – замечательная, и я бы хотел иметь такого чудесного ребёнка, – произносит мужчина, словно оправдываясь. – Но ложь ни за что не потерплю! Не смей лгать, мне Вика, не смей! – поднимает вверх указательный палец, становится ближе, нависает надо мной грозной, мрачной тучей.

Становится не по себе от его давящей энергетики, давление резко падает вниз, к горлу подступает тошнота.

– Моя дочка… – произношу бесцветным голосом. – Твоя… – кажется, выдыхаю слишком тихо, потому что в следующее мгновение Кравцов словно с цепи срывается, кажется, так и не услышав самого главного.

– Я не могу иметь детей, и Юля не может быть моим ребёнком! Поэтому я очень надеюсь на то, что ты не станешь морочить мне голову и скажешь правду!

Уже сказала…

Но ты не захотел слушать, и больше от меня её не услышишь…