Глава 11

Маша

— Железнов, маньячина. — я недовольно бурчала про себя, когда рассчитывалась в ближайшем к офису небольшом магазинчике за бутылку минералки. — Отвлек же…

— Что? — молоденькая продавщица удивленно разглядывала меня.

— А нет, ничего. — Кажется, я слишком громко возмутилась, — Спасибо. — Забрала бутылку и возвращалась к супругу, с намерением все-таки высказать свое недовольство тем, что теперь нам придется работать вместе.

— Я не поеду в Москву, не поеду. Я хочу быть здесь, я хочу быть с тобой. — Истерический крик вырвал меня из моих мыслей и я наблюдала, как от мужа отскакивает Лиля.

— Что такое, Дима? — я растерянно посмотрела на супруга, пытаясь сообразить, что тут произошло, пока меня не было.

— Ты-ы, это ты! Сначала сделала дерьмовый дизайн, а потом чужого мужика увела? — ее гневный взор устремился на Диму. — Как ты мог? Как ты мог променять меня на нее? Она же старая! Ты поэтому меня отвез к отцу? Она уже тогда тебе подмахивала, да? Поэтому ты принял ее идиотские картинки? Тварь! — ко мне кинулась разъяренная фурия, которую перехватил Дима.

Я, находясь в какой-то прострации, наблюдала, как мой супруг озверел, ругаясь с неизвестно откуда свалившейся девицей, затем услышала визг тормозов и тихий хлопок, после которого Димку откинуло на грязный асфальт.

— Дима! — кажется, это уже кричала я, пытаясь заглушить визг Лильки. Подхватила падающее на меня тело, фиксируя руками его голову. — Дима, что с тобой? — и тут мой взгляд уперся в рубашку, которая в районе плеча становилась темно-красной.

— Шеф! — подбежал один из охранников Железнова, помогая мне удержать Диму…

— Дима! — я пыталась докричаться до Железнова, который, падая, закрыл глаза и уронил голову мне на коленки. — Леня, скорую! — я, обезумев от страха, неистово начала целовать лицо Димки, не разбирая куда. — Дима, что с тобой?! Дима!!! — мой окрик заглушил всех. — Держись, мой хороший. Я рядом, я с тобой… Железнов, я с тобой…

Очередной визг девицы привел меня на мгновение в чувство:

— Леня, держи его. — Я осторожно передала заботу о муже охраннику, стараясь не дергать левое плечо, возле которого расползается кровавое пятно.

Меня разрывало от ненависти и злобы, когда я подошла к скрученной в руках неизвестных мне мужчин, одетых в форму охраны, девице.

— Ты дура? — я пыталась понять мотивы ее поступка. — Не-ет, ты просто гребаная идиотка! — со всей силы врезала кулаком ей в лицо. — Ты просто идиотка!!! — меня, уже обезумевшую и кричащую, оттаскивал кто-то от скрученной Лильки.

Боль от удара в руке, невозможность двигаться привели меня в полнейшее сознание — я тихая скромная девочка даже в годы своей юности никого никогда не била, не считая Железнова, а тут… Вой сирены отрезвил, выводя из небытия агрессии, охватившей меня.

— Что здесь произошло? — к нам подошел молодой парнишка лейтенант.

— В моего мужа стреляли. — Каким-то хриплым голосом произнесла, освобождаясь от захвата мужских рук, до сих пор удерживающих меня. — Нам врач нужен. — Уже с надеждой смотрела на милиционера. — Очень нужен.

— Сейчас будет, — он вел себя абсолютно равнодушно, чем вновь вывел меня из состояния уравновешенности, в которое пыталась окунуться.

— Вы что, не понимаете?!! — я начинала кричать на парнишку. — Мой муж, в него стреляли! — Указала пальцем в сторону охранника, который сидя на коленях, держал Димку за голову. — Она стреляла. — С ужасом посмотрела на Лильку, безмолвно висевшую в крепких мужских руках.

— Дима… — раздался испуганный шепот девицы, — Димочка, я же… — в ее глазах светились безумие и паника. — Димочка как же…

Повторный вой сирены, серьезный взгляд мужчины в голубой медицинской «пижаме», вышедшего из кареты «Скорой помощи», какие-то нелепые вопросы, на которые отвечал охранник — меня охватила паника, граничащая с истерикой. Я просто молча стояла, наблюдая как медики осматривают моего мужа.

— Вы кто? — я обернулась на взгляд врача.

— Жена, — тихо прошептала, наблюдая как Димку, предварительно уложив на носилки, транспортировали в машину с красным крестом — Жена я.

— Жена, значит, едете с нами, — он подхватил меня под локоть и усадил в автомобиль. — А теперь расскажите что случилось. — Сквозь вой сирены уже набирающей скорость «Скорой» врач попытался выяснить произошедшее.

— Если честно, я сама толком не поняла, — мое внимание сейчас было полностью сосредоточено на Димке, которому зачем-то приклеили к лицу кислородную маску, и медсестре, пытавшейся иголкой попасть моему супругу в вену правой руки с внутренней стороны локтя.

— Михалыч, хорош дергаться! — прокричала она водителю, после чего автомобиль стал двигаться плавнее, сбросив скорость.

— И все-таки, что же произошло? — выдернул меня серьезный голос врача, сидевшего в кабине, но посматривающего за действиями своей помощницы через открытое в салон окно.

— Я… я не знаю, — вот тут на меня нахлынули слезы, и я норовила сползти мимо приставного сидения на пол. — Она… она… — я уже не могла внятно произнести свою мысль.

— М-м, — донесся стон Димы, когда медсестра попыталась заменить раннее наложенную повязку. — Черт, — он постарался снять с лица маску.

— А ну не дергайся, — она грозно прикрикнула на Диму и тот смиренно затих. — А вы, дамочка, тоже успокойтесь. — Уже не злобно рявкнула на меня.

— Железнов, — я посмотрела в растерянные глаза мужа, все больше приходящего в чувство. — Если ты умрешь, я сама тебя тогда прибью. — И легонько погладила по его теплой ладони.

— Если чувство юмора возвращается, то все будет хорошо. — Негромко рассмеялся врач, слушая мои претензии к Димке.

— Приехали! — из кабины раздался сиплый голос водителя, и машина резко остановилась.

— Сейчас перевезем вашего супруга в отделение, и там уже хирург осмотрит и скажет, что делать дальше. — Доктор участливо подал мне руку, помогая выйти из автомобиля.

— Спасибо, — я тихо прошептала в ответ, наблюдая, как вывозят носилки.

— Мария Константиновна. — Тут же подбежал кто-то их охранников Железнова. — Как он? — молодой парень с голубыми глазами, участливо разглядывал меня.

— Думаю, жить будет. — С улыбкой ответил врач, направляя санитаров с носилками в сторону входа. — Там пуля прошла навылет, так что только дырки подлатают, и думаю, скоро отпустят. — Мне от его слов стало легче. Оказывается, что все это время я даже дышала с трудом.

— Мария Константиновна, там менты. — Тот же охранник вновь виновато посмотрел на меня. — Сказали, что показания снимать будут.

— Пусть Леня с ними разбирается. Я уже не в состоянии — махнув рукой, я ушла вслед за врачом, который все время находился рядом.

Димку куда-то увезли, врач спокойно объяснил, что будут дальше делать с моим супругом, и протянул какие-то бумаги для подписи. Появился Леня, уже в сопровождении какого-то толстоватого мужика в сером мятом костюме. Было видно, что мужику явно не комфортно в такой одежде, но он, вытирая лоб платком, даже не пытался снять пиджак, поспешно подходя ко мне. От него неприятно пахло потным телом и какой-то кислиной. Он представился следователем, задавал кучу каких-то невнятных и кажущихся мне абсолютно нелепых вопросов. А отвечала, понимая, что начинаю нервничать — уже долгое время нет моего мужа, и ни кто из медперсонала не мог внятно объяснить, когда мне предоставят возможность увидеться с ним.

Леня не отходил от меня ни на шаг, словно надо мной висела угроза. Я, окончательно взбесившись от очередного нелепого вопроса по поводу любовных отношений Лильки и моего супруга, нервно взвизгнула, и, не стесняясь ни окружающих, ни выражений, просто наорала на следователя, и отправила его куда подальше. Леня увел представителя власти в сторонку, что-то тихонько ему объяснил, и вскоре тот исчез.

Меня укутывал грохот дверей, скрипы каталок, удушливые запахи медикаментов, и вот сейчас я полностью дала волю слезам. Охранник присел рядом со мной, обнял одной рукой за плечи, и молчал, видимо понимая, что я сейчас не в состоянии слушать слова сочувствия и утешения. Только сейчас я полностью осознала, что эта идиотка могла УБИТЬ моего Димку.

— Леня, надо домой позвонить. Там Данька волноваться будет? — всхлипывая, произнесла я, окунаясь в окружающую действительность.

Только сейчас я заметила, что стены выкрашены в какой-то грязно салатовый цвет, по коридорам неспешно бредут какие-то два мужика, одетых в длинные махровые халаты, и о чем-то разговаривают между собой, молоденькую девочку медсестру, сидящую за огороженным столом, на посту.

— Мария Константиновна. — Сейчас интонации в его голосе напоминали отцовские, когда тот утешал плачущую меня из-за разбитой коленки. — Поверьте, я уже всем позвонил и предупредил. Антон будет с ним рядом ровно столько, сколько это потребуется.

— Вы Железнова? — я и не заметила, как перед нами оказался крупный мужчина средних лет, уже в темно синей «пижаме».

— Да, — я кивнула головой и поднялась.

— Значит так, супруга вашего залатали, ничего важного не затронуто, пуля прошла навылет через трапециевидную мышцу. Наложили швы, теперь только фиксирующая повязка и неделька в палате, затем повторное обследование, и если все будет хорошо, тогда выпишем. И, да, считайте, что ваш муж в рубашке родился, потому что не попали в шею, а там могло бы быть и хуже.

— Спасибо доктор, — я посмотрела на врача, который каким-то уставшим жестом потирал пальцами переносицу. — Спасибо большое.

— Ладно, — он кивнул головой. — Сейчас я выясню, что у нас палатами, и дальше вашего мужа уже увидите там.

— Доктор, а можно один вопрос? — Леня подскочил вслед за врачом, который развернулся в сторону поста медсестер. Я окончательно выдохнула напряжение, державшее меня, тихонько засмеялась, представив реакцию Димы на то, что его запрут здесь на неделю, и достала из сумочки телефон, чтобы посмотреть время — я и не заметила, что вокруг горит искусственной освещение, а единственное окно показывает, что ночь полностью вступила в свои права.

— Мария Константиновна, я договорился, — довольный собой охранник спустя пару минут вернулся ко мне. — Шефу предоставят отдельную палату. Так что все будет хорошо,

— Леня, уже почти полночь, я останусь здесь с ним. — Охранник вытянулся по струнке, глядя куда-то мне за спину. На кресле с огромными колесами вывезли недовольного Железнова, с повязкой, крепко зафиксировавшей левую руку, прижатую к его груди.

— Маш, смотри, что они со мной сделали? — голосом обиженного ребенка ворчал Дима, а я, зная его нелюбовь к ограничению в движениях, начала громко хохотать. — О Боги, — фальшиво возмутился муж и закатил глаза к потолку. — И на этой бессердечной женщине я женился.

— Ты просто побоялся, что в противном случае я тебя прибью… пряниками. — Сквозь смех всхлипнула я.

— Ты мне всю жизнь будешь этими пряниками запугивать? — Димка хитро прищурил один глаз, поглядывая на веселящуюся меня.

— Всю! — честно выдала ответ, и приложила ладошку в характерном жесте ко лбу.

— Ну если всю, то ладно. — Супруг довольно оскалился. — И вообще, я домой хочу, а меня тут словно в коляске катают. Я что ребенок?

— Нет, ты не ребенок, но останешься пока здесь. — я утешала супруга, которого Леня вкатывал в отдельную палату. — Видишь, тебе даже персональные апартаменты с телевизором выдали. — Мы оказались в небольшой светлой палате в двумя кроватями, двумя небольшими тумбочками, огромным окном и вышеупомянутым телевизором.

— Машк, ты что издеваешься? — Дима пересел на одну из кроватей. — Вот как я здесь останусь?

— Не волнуйся, сегодняшнюю ночь я проведу здесь с тобой. — Я нежно поцеловала супруга, стараясь на прикасаться к его плечу.

— О, Железнова, у нас сегодня день открытий? — в глазах мужа зажегся хитрый огонек. — Мы в больнице тоже не пробовали, — и меня за талию обхватила свободная мужская рука.

— Железнов, ты маньяк! — я отпрыгнула от веселящегося супруга. — И здесь с тобой сексом я точно заниматься не буду. Да и плечо у тебя болит.

— Машка, — в его голосе сквозило откровенное искушение. — Так мне ж там уколы делали, сейчас вообще ничего не болит. — Он алчно рассматривал меня.

— Нет, Железнов. Не сегодня и не здесь! — припечатала свой ответ и кивнула в сторону кровати головой. — Спать. Доктор сказал, тебе отдых нужен, так что слушаемся предписания врача.

— Вот так всегда, — вновь обиженно засопел Дима, но уже покорно улегся на кровать. — Машк, ты-то хоть как? — он посмотрел на меня.

— Нормально, — я присела на краешек кровати, на которой устроился Дима, — Испугалась очень. — взяла в свою ладонь его руку и наши пальцы перекрестились. — За тебя испугалась. Дуре этой по морде врезала. Со следователем поругалась…

— Машка, ого. — Димкины глаза округлились от удивления. — Черт, не вовремя я решил в обморок грохнуться. Хотел бы я посмотреть на моего бушующего Светлячка.

— Боюсь, тебе это не понравится, — он освободил свою руку и кончиками пальцев провел по моей щеке. — Особенно если бушевать буду на тебя. — Я, как кошка, прижалась к ласкающей мое лицо ладони. — Ладно, давай отдыхать, я действительно очень устала.

— Давай, — тихо прошептал Димка мне в губы, когда я поцеловала его.

— Доброе утро. — В палату вошел врач, который накануне зашивал Диму. — Как вы себя чувствуете? — он разглядывал озадаченное лицо мужа. — Не болит?

— Терпимо, — отозвался Дима, поглядывая на меня, уставившуюся в окно.

— Замечательно, значит, тогда через полчасика зайдите на перевязку. — Врач что-то записал в медицинской карте. — Так, тут я написал кое-что из обезболивающего, купить сможете в любой аптеке, — ко мне протянулась мужская рука с зажатым небольшим листочком.

— Спасибо, — я взяла листок и вышла из палаты. — Дим, я сейчас вернусь. — Уже в дверях произнесла я, обращаясь к мужу. Вот, не хотелось участвовать при разговоре, когда врач будет радовать супруга необходимостью еще неделю лежать в этой палате, его недовольное ворчание я всю ночь слушала.

Неспешно, я покинула территорию больницы, стараясь найти аптеку подальше от этих серых и мрачных стен. Боль в груди постепенно угасала, сменяясь усталостью. Я глубоко вдыхала свежий воздух, разглядывая случайных прохожих, заметив, что за мной неспешно движется один из охранников Железнова, кажется Глеб. Я сделала вид, что не вижу идущего за мной мужчину и зашла в стеклянную дверь с нарисованными красными крестами.

— Я тебя предупреждал… — я услышала недовольный возглас мужа, когда вернулась из аптеки.

— Дима, у тебя все в порядке? — настороженно спросила супруга, который недовольно отбросил свое телефон на кровать, уже застеленную каким-то нелепым светло серым одеялом.

— Да, Светлячок, — он, улыбнувшись, подошел ко мне и попытался обнять здоровой рукой. — А, черт! — вновь воскликнул, но уже сморщившись от боли.

— Я лекарства купила, — положила на прикроватную тумбочку пакет, выданный мне в аптеке. — Дима, я чего это охранник за мной по пятам ходит? Может, объяснишь.

— Машуль, а что тут объяснять, работа у него такая. — Супруг старался изобразить полное равнодушие к теме разговора. — Светлячок, привези Даньку, а? Соскучился я по нему. А просто по телефону болтать не интересно.

— Хорошо, — я ладошкой погладила по его здоровому плечу. — Сейчас съезжу домой и привезу. Только попроси, чтобы мне дали машину, не такси же вызывать.

— Глеб с тобой поедет, и не спорь. — Димка строго посмотрел мне в глаза. — И, да, ты же не любишь джипы водить, а кто-то должен сесть за руль. Все, давай. Я вас буду ждать.

— Ладно, — смирившись, махнула рукой, переспорить Железнова это все равно, что пытаться сдвинуть китайскую стену руками — попробовать можно, но эффекта не будет.

Весь день раздавались какие-то телефонные звонки. Сначала напомнила о себе подруга, которая уже в офисе узнала о произошедшем, и теперь тихонько охала в трубку, слушая мой пересказ событий. Затем позвонил недовольный шеф, тоже в попытке выяснить подробности. Затем пробился Данька, застав меня блуждающую по супермаркету в поисках нужных продуктов.

Уже, приехав домой и отпустив Глеба, который занес купленные мною продукты на кухню, я застала умиротворяющую картину — сын с нянем собирали какой-то сложный конструктор, при ближайшем рассмотрении оказавшимся макетом военного корабля. Данька недовольно сопел, пытаясь собрать мелкие детали, Антон тихонько что-то ему подсказывал, помогая в сборке, при этом непосредственного участия в процессе не принимал. Ну, да, шеф приказал не вмешиваться в дела сына, вот и пыхтел мелкий сейчас, что-то недовольно бурча мужчине в ответ.

— Привет, ребята, — я улыбнулась, когда сын, откинув от себя коробку, подскочил и обнял меня.

— Мань, привет. — Он поцеловал меня в щеку. — Как там папа? — Я чуть не расплакалась, вспомнив, как радовался Дима, что в первый же день знакомства Даня сразу начал называть его «папой».

— Уже все нормально. Вот, хотел, чтобы я тебя привезла. — Я скинула сумочку на кресло, стоящее рядом. — Сейчас приведу себя в порядок, приготовлю чего-нибудь поесть и мы поедем к нему.

— Мария Константиновна, — Антон поднял сумку, упавшую на пол, и положил ее на кресло. — Я там приготовил бульон и так еще по мелочи. В общем, — парнишка явно смущался рассказывать о своих кулинарных талантах. — Есть уже приготовленное.

— Спасибо, Антон, — я потрепала до сих пор обнимающего меня Даню по голове, кивнула няню, — все милый, выпускай. Мне надо принять душ и переодеться. — Поцеловала сына в лоб, и ушла в ванную.

Я собрала кое-что из еды, приготовленной заботливыми руками Антона, чтобы порадовать супруга, переоделась в более комфортные джинсы и топ, и, ухватив ребенка, поехала в больницу, предварительно отпустив няньку Дани домой.

— Мань, а папу не сильно покалечили? — Даня со всей своей детской непосредственностью задавал вопросы. — Мань, ну честно, скажи… — я просто не знала, как объяснить одиннадцатилетнему мальчишке, что он вчера чуть не остался сиротой.

— Досталось. Так что сильно его не дергай. Сам все увидишь.

— Жалко папу, — каким-то притихшим голосом произнес Даня.

— Очень, — я в пол оборота развернулась, разглядывая резко присмиревшего на заднем сидении сына. — Только ты это ему не говори, а то он ворчать будет, — я подмигнула младшему, пытаясь не показывать той паники, которая еще периодически всплывала при воспоминании о вчерашнем дне.

Мы подъехали к больнице, и я уже спокойно рассматривала трехэтажное здание, постройки сталинских времен. По аллеям небольшого парка, разбитого вокруг больничного корпуса, неспешно бродили люди — пациенты, одетые в больничную одежду, и посетители с пакетами передач, приносимых сюда. Кто-то прогуливался, кто-то перешептывался, сидя на лавочках, расположенных под кронами зеленых деревьев.

— Маня, а папа точно в этой больнице лежит? — Данька недовольно скривил нос, разглядывая какого-то мужика явно бродяжного грязного вида, развалившегося на скамейке.

— Да, Дань, здесь. А это просто больница, так что народ здесь находится самый разный. — Я легонько подтолкнула сына в спину, вынуждая двигаться дальше за охранником.

Мой монолог прервал телефонный звонок, и я, тихонько ругаясь, достала трубку из сумки.

— Мань, привет. Вы как? — раздался довольный голос старшего.

— Ой, Кирюш, не очень, — я тяжело дышала, отгоняя невесть откуда накатившие слезы. — В папу вчера стреляли.

— Ох, ты ж… — раздалось невольное ругательство старшего. — Кто и за что? Это по работе, да? А как отец?

— Нет, Кир, это не из-за работы, это другое. — Я перебила вопросы, которые неслись на меня потоком. — С папой все нормально, попали в плечо — врачи сказали, что все будет хорошо. Сейчас он больнице, вот мы с Даней приехали его проведать.

Кир еще что-то спрашивал, а я тихонько отвечала, глядя, как в это время Даня подкармливает толстых голубей, непонятно откуда взятыми семечками.

— Ты позвони ему сам, — сказала я, услышав в голосе Кира нервные нотки. — Я так понимаю, что ты спешишь, так что задерживать не буду.

— Мань, я обязательно позвоню ему. Все целую вас. Мелкому привет. — В телефонной трубке раздались гудки, оповещающие о конце нашего разговора.

Меня опять окружали мрачные стены, неприятные запахи, отвратительный грохот и лязг. Только теперь рядом шел Даня, и его присутствие разгоняло то неприятное давящее чувство, которое вызывали больничные стены.

— Ты мой защитник, — я обняла его одной рукой за плечи и прижала к себе. Вот так мы и подошли к уже знакомой палате, слушая громкие крики Димы, доносящиеся из-за закрытой двери.

— Лень, ну в другое агентство езжай. Можно подумать, у нас в городе проблема с турагентствами. Если так, то, значит, в Москву поедешь! — рычал Железнов в трубку, когда мы появились на пороге. — Все, понял меня? Тогда выполняй.

— Па, — довольный Даня несся к отцу, пытаясь обнять. Димка морщился от боли, но отказать в такой теплой ласке сыну не мог, притягивая мелкого к себе здоровой рукой.

— Привет, сынок. — Он удерживал Даню, словно боясь что тот сейчас куда-то исчезнет. — Как ты?

— Да все нормально, па. — Мелкий отмахнулся от вопроса. — А тебе чего, операцию делали, да? А пулю достали? — мальчишеское любопытство взяло вверх.

— Нет, операцию не делали, только дырки зашили. А пулю в милицию забрали, так что, — он щелкнул Даню по насупившемуся носу. — Так что не пыхти обиженно. Огнестрельное оружие — не самые классные игрушки, особенно когда не умеешь с ним обращаться.

— Па, а ты умеешь? — сын завистливо посмотрел на кивающего головой Диму. — А меня научишь?

— Все, Дань, поговорим об этом в другой раз, а то совсем про нашу маму забыли. — Улыбающийся муж подошел ко мне и нежно поцеловал.

— Фу, сопли, — как всегда скривился мелкий, вызывая у нас смех.

— Дима, тут Антон приготовил тебе, можешь спокойно пообедать, — я начала выкладывать туески с едой на невесть откуда взявшийся небольшой стол.

— Светлячок, а чего сказать хотел. — Муж с улыбкой забрал со стола одну из емкостей, которую я предварительно открыла и снабдила вилкой. — В общем, вы с Даней едете на море. И это даже не обсуждается. — Довольный собой супруг уселся на край кровати, устроив на коленях емкость и начал поедать содержимое. — Куда-нибудь на Бали, а? — его взгляд устремился в счастливо прыгающего Даню.

— Дима, какое Бали? Какое море? — я возмутилась, рассматривая супруга. — Ты же понимаешь, что я в таком состоянии тебя здесь одного не оставлю.

— Светлячок, — муж осклабился и посмотрел на затаившегося Даньку. — Вы едете с сыном на море, и это не обсуждается. — Я поняла, что Дима уже все решил и просто ставит меня перед фактом, и возражать абсолютно бессмысленно. А тем более, двух Железновых, находящихся в одной маленькой комнате, не переспоришь.

— Ура! — Железнов-младший весело скакал по палате, а я просто смиренно кивнула головой. Да и сыну обещала море, так что придется выполнять.

Дима

Солнечный луч скользил по светлой больничной стене. Я следил за ним, в тысячный раз мысленно отправляя в адрес семейки Селезневых «добрые» пожелания. Бесят! Что полудурок Лилька, что урод — ее папаша. Плечо ныло, Машка страдала, я делал вид, что все отлично. Мне было необходимо ненадолго избавиться от Светлячка, чтобы заняться делами первой необходимости.

Я прекрасно понимал, что Селезнев ринется вытаскивать приемную дочь из каталажки, опыт, благо дело, имеется. Но Лилька совсем не устраивала меня на свободе. Эта неуравновешенная душегубица могла вновь объявиться в любой момент, в обратном гарантий мне никто дать не мог. А папашины деньги вполне позволяют оплатить услуги киллера. Терять Машку и, тем более, детей в мои планы не входило. А значит, мне необходимо блокировать активность этой криминальной семейки. Черт! Какого хрена я связался с этой малолетней дурой?!!

— Леня, — в палату сунул нос мой охранник, стоявший под дверями палаты, — моя жена уже ушла в аптеку?

— Да, шеф, — кивнул парень. — Глеб за ней пошел.

— Отлично, — я потянулся к телефону. — Номер следователя.

Леня вытащил визитку из внутреннего кармана пиджака и подал мне. Я набрал телефонный номер следователя, желая поговорить с ним раньше, чем Селезнев успеет смутить совесть работника Фемиды крупной денежной суммой и утащит Лильку в Москву, где дорогущие адвокаты выбьют ей условное, а то и вовсе отмажут. Меня это не устраивает. Совершенно. Я мужик добрый, но и у доброты есть границы. Эта курица с пробитыми мозгами стреляла в мою жену, черт возьми! И паскуда Селезнев так и не предупредил меня, что она мчится сюда. Если хотел сделать гадость, то ее плоды и будет пожинать.

Разговор со следователем вышел на тех тонах, которые я не люблю. Пришлось натянуть на себя маску бога и наобещать кары небесные, если он даст слабину. То, что замять дело я не позволю, он понял. А я понял, что папаша уже подсуетился, и голос уважаемого следователя звучал кисло и неуверенно. Закончив запугивать мужика, я отключился. Мне нужно было дать указания ребятам, отправленным мною в Питер.

Именно для этого я велел прислать мне еще четверых после разговора с Селезневым в Москве. То, что будет какая-то гадость, я не сомневался. Хотелось подстраховаться, оказалось, вовремя.

— Добрый день, Дмитрий Владимирович, — после одного гудка ответил мне старший в той паре. — Кирилл Дмитриевич успешно сдает экзамены. Передвижения минимальны, в неприятности не попадал, так что, нам не пришлось себя обнаружить.

— Отлично, Толик, — похвалил я.

— Будут указания? — насторожился вдруг парень. Чутье у него было, что надо.

— Усилить контроль, — ответил я. — Возможны гости. Вмешиваться при малейшем подозрении на неприятности. Наблюдение круглосуточное. Алексей пришлет вам еще людей.

— Понял, — рявкнул Толик, я даже представил его навытяжку, грудь колесом.

Следующий звонок был Алексею. Тот уже знал о досадном ранении, и пришлось гаркнуть, чтобы забота о шефе перестала выходить за рамки. Отдав распоряжение еще о паре охранников в Питер, я отключился. Дальше нужно было перепоручить часть дел второму заместителю, недавно приехавшему из Москвы, наиболее важные я оставил себе. Ими и занимался, пока на второй линии не появился ожидаемый номер. Селезнев.

— Слушаю, — холодно отозвался я.

— Моя дочь должна вернуться домой, — хмуро ответил он.

— Ты должен был предупредить меня, что она тащит свой зад сюда, — мне был неприятен этот человек, настолько неприятен, что хотелось просто обложить его по матушке и отключиться.

— Если ты не отстанешь от следователя, я позвоню Кувалде. Ему и словесного утверждения твоей вины хватит, — старая песня меня почти рассмешила.

— Валяй, — равнодушно ответил я. — Только, когда он тебя пошлет, сильно не расстраивайся. Лучше подыщи своей дочурке хорошего адвоката, потому что неподкупность суда я тебе обещаю.

— Она же ребенок еще, Железнов! — сорвался на крик Селезнев. — Просто запутавшийся ребенок!

— А игрушки у ребенка вполне себе убивают, — отчеканил я. — Лилька сядет, или поедет в психушку, мне без разницы. Можешь и это записать на свой счет. И еще. Малейшее движение с твоей стороны, и все каналы взорвутся информацией об одном старом деле. Моя смерть — тот же эффект. Доказывай психическую несостоятельность дочурки, готовь ей местечко в больничке, это самое большее, на что я готов расщедриться. Я тебя предупреждал!

— Думаешь, самый умн…

— Думаю, — произнес я, откладывая телефон.

И вовремя — пришла Машка, но теперь уже я сам постарался побыстрей избавиться от нее. И как только Леня доложил, что Глеб повез мою жену домой, я закончил изображать блаженного.

— Вали по агентствам, — велел я. — Покупай путевку Машке с Данькой. Антон и Глеб летят с ними. Заодно приглядят, чтобы всякие там… кобели не тянули лапы, куда не следует, — ворчливо закончил я, вдруг преисполняясь праведной ревности.

— Куда брать путевку? — деловито спросил мой страж.

— Подальше отсюда, — отмахнулся я. — Чтобы тепло и море, пацан ни разу на море не был. Да хоть на Бали.

— Понял. Мишка подойдет через десять минут, и я…

— Вали давай, — рявкнул я. — Не сгину я за десять минут.

Леня кивнул, но ушел паразит только тогда, когда появилась смена. Добросовестный работничек, понимаешь. Надо парням премию дать, уф. Я на некоторое время прикрыл глаза, кривясь от ноющей, все более возрастающей, боли. Потерпев, насколько хватило, я залез в пакет с лекарствами, закинул в рот таблетку, запил и снова попытался расслабиться. Мне даже удалось задремать ненадолго, но потом зашел эскулап, сияя улыбкой.

— Док, выписывайте меня, — сказал я тоном, не допускавшим возражений, но эскулап их все-таки допустил.

— Рано, господин Железнов, — сказал он. — Недельку полежите.

— Сам уйду, — отмахнулся я. — И попробуйте остановить мой бронепоезд.

— Но это неразумно…

— Когда появляется «Надо», разум работает в другом режиме, — усмехнулся я. — Выписывайте. Кстати, насколько заметил, вашей больничке ремонт требуется. Скажите главврачу, что компания «Железнов-строй» окажет вам услуги по льготным ценам. Считайте, это моя сентиментальность, именно здесь в семнадцать лет я пережил расставание, мне удалили аппендицит.

— Хорошо, я подготовлю вам документы и рекомендации, — вздохнул док и покинул меня.

Потом позвонил Леня, бубня, что ничего не нашел, чем привел меня в крайнюю степень раздражения. Наорав на него, я неожиданно почувствовал себя легче. Все-таки я та еще сволочь, ну и ладно. Все равно хорош, мерзавец, Железнова подтвердит. Кстати, о Железновой. Машка вернулась вместе с Данькой, как я и просил.

— Па!

Как же меня умиляет это его короткое «па». Каждый раз, чуть слезы на глаза не наворачиваются, особенно, когда мой пацан обнимает меня. Кир, если звонит, то разговаривает больше с Машкой, не забывая передать привет. Если же говорит со мной, то некоторая неловкость все равно чувствуется. В общем-то, понятно. Данька еще мелкий, более общительный и гибкий. К тому же мы живем вместе, а старший видел меня буквально несколько дней. Вот и разделилось: Кир — мамкин сын, Данька — папкин. Он все чаще обращался ко мне, а не к матери, прося помощи или разрешения. Серьезно выслушивал мое мнение по разным своим вопросам, вызывая этим у Машки затаенную ревность. Да, мать, в доме появился мужик, так-то.

И опять же благодаря сыну, мне не пришлось уговаривать жену убраться на время подальше из эпицентра закипающего дерьма, пардон за мой французский. Не смотря на упрямый взгляд и поджатые губы, Машка согласилась, попав под цунами Данькиного восторга. Вот и ладненько. Машку в самолет, Димке легче.

— Дмитрий Владимирович, — вернулся эскулап. — У вас будет, кому делать уколы?

— Что значит — кому делать уколы? — жена с подозрением посмотрела на меня.

— Господин Железнов желают-с покинуть стационар, — наябедничал доктор и посмотрел на меня с печальной укоризной.

— Дима, — Машка закусила удила. — Куда ты собрался?

— А кто заработает тебе денюжку на новую шубку? — спросил я, глядя на нее чистым взором абсолютно честного человека.

— В старом пальто похожу, — упрямо ответила она.

— Ну, конечно! — вознегодовал я. — Моя жена не может ходить в старом пальто. Док, где моя выписка?

— Дима!

— Я все сказал! — отчеканил я, переходя на незнакомый еще жене тон.

Она опешила, Данька удивленно открыл рот. Воспользовавшись их замешательством, я встал с кровати, покривившись от того, что случайно потревожил плечо. Обнял Машку и заглянул ей в глаза.

— Надо, Светлячок, очень, — уже спокойно сказал я, целуя ее в уголок губ.

— Ты же нас специально убираешь? — тихо спросила Машка.

— Ребенку одиннадцать лет, а он моря не видел, — возмутился я. — Конечно, специально. Мой сын должен увидеть все!

— Железнов, когда ты закончишь паясничать? — раздраженно произнесла моя супруга. — Поедешь с нами?

— Я должен разобраться с делами, а там, глядишь, прилечу на оздоровительный отдых, — пообещал я. — Зато с вами полетит Антон, — подмигнул я Даньке, и тот просиял, показав мне оттопыренный большой палец.

Машка еще пыталась ворчать, но мое движение на волю было не остановить. И через полчаса мы уже покидали больницу с рулоном обоев под мышкой, точней, рекомендациями вредного эскулапа, обязавшего меня являться на перевязку и осмотр. Клятвенно заверив, что именно так и сделаю, я нырнул в машину и выдохнул. Наконец-то! Не люблю больницы.

Дома мы пробыли недолго, ровно столько, сколько понадобилось, чтобы собрать вещи и привести меня в порядок. После этого, проверив все документы и путевки, которые притащил взмыленный Ленчик, мы снова сели в машину. С нами разместился Антон, остальная охрана, разделившись на две машины, ехали спереди и сзади. Одну из машин Машка не знала, потому сообразила не сразу о том, что мы под конвоем. Зато, когда поняла, она устремила на меня испуганный взгляд, но промолчала.

— Статус, радость моя, — счастливо сообщил я. — Привыкай.

Жена тяжело вздохнула и покачала головой. Конечно, Машка не ребенок, потому могла сложить два и два, но и я не щенок, чтобы сдаться без боя. До Москвы, откуда мое семейство стартовало, мы доехали без приключений. Питерские ребята делали отчет каждый час, я так велел. Там тоже была тишина, и это мне не нравилось, потому что не верил я в то, что в Селезневе возобладает трезвый рассудок, и он прислушается ко мне. Даже не смотря на то, что я держал его за я… простите, за шкварник. Ну не мог он обойтись без подлянки, оставалось ждать.

В Москве мы практически сразу отправились в аэропорт. Илья удачно рассчитал время в дороге. Так как ночь провели в небольшой гостинице, никто не страдал, что едет усталый и немытый. Даже выспались. Один бы я мчался без остановок, предпочитая сон в машине, но над своей семьей я так издеваться не собирался. Да и парням нужен был отдых, особой смены за рулем у них не было.

Уже перед регистрацией, Машка не выдержала и повисла у меня на шее:

— Дим, ты только… — она замолчала, подбирая слова, но я ее понял.

— Машк, все будет хорошо, честно, — сказал я, прижимаясь щекой к ее макушке. — Самое страшное, что может произойти, это то, что я без вас свихнусь от тоски. Правда. Уже так привык, что вы рядом.

— Звони мне, — всхлипнула Светлячок.

— Хоть десять раз в день, — пообещал я ей. — Карточку я дал?

— Дал ты карточку, дал. И код я помню, — проворчала она, поднимая ко мне лицо.

— Люблю тебя, — шепнул я, ловя ее губы.

Рядом засопел младший ежик. Я оторвался от жены и подтолкнул ее, Машка впилась в меня взглядом, мотнула головой, и я подозвал Антона. Поцеловав сына и взяв клятвенное обещание следить за мамой, я вручил его охраннику. Машка обернулась, глядя, как Данька уходит с Антоном.

— Дим, поехали с нами, — она с неожиданным отчаянием вцепилась мне в руку. — Дим, пожалуйста, Дима!

— Ты пугаешь сына, — негромко сказал я, указывая на обернувшегося Даньку. — Все будет хорошо, маленькая. Я все улажу, и мы снова будем вместе. Верь мне.

— А Кир?

— За ним смотрят круглые сутки. Иди, Светлячок, — я снова подтолкнул ее.

— Обещай, что мне не придется плакать. Обещай, что прилетишь, как только сможешь, — Машка все не отпускала меня.

— Обещаю, — я отнял у нее свою единственную здоровую руку и зарылся пальцами в волосы на затылке, рывком притягивая к себе свою единственную любимую женщину. — Машка, я ни за что больше вас не потеряю, понимаешь? — спросил я, заглядывая ей в глаза. — Ни за что.

Мгновение я смотрел в эти доверчивые и родные глаза, а затем впился в губы, жадно, даже грубо, доказывая ей, что это теперь моя территория, и уже никто и никогда не посмеет ступить на нее. После оторвался, выдохнул и стремительно ушел, чтобы закончить это бесконечно прощание. Леня и Миша последовали за мной, Глеб аккуратно повел Машку на регистрацию, где ее ждали Антон и Данька.

— Дмитрий Владимирович, — позвал меня Миша, когда я остановился у окна, из которого был виден аэродром.

— Потом, — глухо отозвался я.

Это прощание вывернуло душу, и теперь я медленно приходил в себя, уничтожая в зародыше мысли о том, что я опять остался один. Это сейчас не главное, мне нужно закончить все, что мешает нам жить дальше. Черт, а как же все было здорово… Будет еще лучше! И никакой упырь не отнимет у меня то, что я обрел спустя столько лет. Я так и стоял, пока в небо не поднялся Машкин самолет, унося ее и Даньку в далекую жаркую страну. Пусть отдыхают…

— В Питер, — скомандовал я и первым направился туда, где нас ждал мой автомобиль.

Уже в машине меня поймал Леша.

— Шеф, — произнес он без предисловий.

— Что? — насторожился я. — Не томи.

— Один из мальчиков Селезнева, — начал Алексей, — не очень любит своего босса. Он слил мне информацию. Селезнев наводил справки там, где вы сейчас живете. Он выяснил, что мальчики ваши сыновья.

— Это несложно было сделать, — кивнул я. — Что еще?

— Он отправил людей в Питер, я предупредил парней, — продолжил Леша. — Он знал, что вы везете семью в Москву, бабка во дворе сказала.

Тетя Поля… старая перечница! Ну, конечно, Данька же успел похвастаться, пока мы садились в машину, а эта всезнайка не могла не ответить. Слава Богу, сказал только про Москву, но выяснить можно, куда именно я повез Машку с Данькой. Черт.

— Человек Селезнева уверяет, что его шеф никого не отправил следом. Но я все равно отслеживаю рейсы, пока никто из его людей не покупал билеты. Я взял на себя смелость и связался с Артуром Евгеньевичем. У него есть связи, сами знаете с кем. Заказов ни на вас, ни на вашу семью не поступало, — продолжал «радовать» меня начальник моей охраны. — Артур Евгеньевич взял это под свой контроль.

— Ему не выгодно нас заказывать, — произнес я вслух, раздумывая над словами Алексея. — Как и гнать своего человека за бугор. Суетно. Селезнев обычно использует то, что под рукой. Давно он отправил людей в Питер?

— Пять часов назад, мне позвонил тот человек совсем недавно, — ответил Леха. — Сам едет туда же.

— Держи материальчик под рукой, Леша, — велел я, отключился и выкрикнул. — Чертова семейка! Илюша, гони. Гони, родной!

— Что случилось? — насторожился Леня.

Я промолчал. Как же меня достала эта паскудная тварь! Сколько же еще будет мотать нервы?! Не выдержав, я снова набрал Алексея.

— Кинь пока в налоговую то, что выгребли из мелочевки, — велел я. — Постарайся, чтобы шевелиться начали побыстрей, пусть подергается. Да, и натрави разные инспекции на его объекты. Если надо, звони Егорову, он не откажет. Попортим засранцу кровь.

— Понял, — оживился Алексей.

Покусаем пока, может дойдет предупреждение. Одно единственное, большего не дам. После этого сам позвонил Егорову.

— Димка, ты как? — тут же отозвался он.

— Живой, — усмехнулся я. — Просвечиваю немного, но так даже свежей, сквознячок. Артурчик, я тут немного выпал из обоймы, что там у Селезнева с проектами, есть что интересное? Ты в курсе?

— Артурчик всегда в курсе, — хмыкнул он. — Хочешь перехватить? Или просто напакостить?

— Смотря что, может оно мне не надо, — ответил я.

Егоров некоторое время молчал, но я слышал, как он щелкает мышкой, и терпеливо ждал. Артур всегда любил быть в курсе дел не только своих, но и чужих. Найдя нужную информацию, он подробно рассказал мне о заключенных в последнее время контрактах господина Селезнева. Я выслушал и пришел к выводу.

— Напакостить.

— А я так и думал, — хохотнул Егоров. — Дашь развлечься, или сам желаешь?

— Развлекайся, я несколько не в форме. Кстати, тебе может позвонить мой Леха, уж не откажи в помощи, сочтемся, — попросил я.

— Дим, какие наши счеты, — ну да, ну да, совсем никаких, знаю я тебя, хитрый лис. — Помогу, чем смогу, если денег не попросит. — Артур рассмеялся, я из вежливости тоже хмыкнул. — Толковый он у тебя. Отдашь?

— Нет, — отрезал я. — Хватит на чужое доброе зариться, своих расти.

— Жмот, — фыркнул Егоров. — Ладно, мой Женька не хуже твоего Лехи будет. Если что, звони. Мне для кума ничего не жалко.

— Сердечно вам благодарны, — усмехнулся я.

Мы попрощались, и я только сейчас понял, что Артур напомнил мне о моем крестнике. Действительно, совсем я забыл о его Игореше со своими переменами. Потом. Все потом. Хотя крестник у меня забавный пацаненок. Когда все закончится, привезу всех своих в Москву и познакомлю их с Артурчиком и его семьей. Но это все потом. Сейчас Питер.

Убивало то, что я отстаю. На пять часов отстаю. Твою мать. Я влез в сеть и проверил расписание поездов. И как я о нем забыл?!

— Гони к Ленинградскому вокзалу, — велел я Илье. — Едем на Сапсане.

Илья понятливо кивнул. Но вскоре, бросив машину, я и мои парни нырнули в метро, чтобы избежать пробок, в которых завяз Илья. Ему я велел ехать к моему московскому дому и ждать. Взмыленные и злые мы добрались до Ленинградского вокзала. Леня помчался покупать билеты, я с Мишей отправился на перрон. Пройдя контроль, мы устроились в поезде, и я немного успокоился. Время сэкономим и не хило. Четыре часа, и мы на месте. На хрен, скорей бы уже отправились!

Моя нервозность передалась и охране. Леня беспрестанно дергал себя за рукав, Миша крутил на пиджаке пуговицы. Это раздражало, и от того, чтобы наорать на них, меня удерживало лишь то, что рядом с нами были еще люди. Мимо прошла какая-то лощеная мадам. Она выцепила меня опытным взглядом и улыбнулась. Я демонстративно отвернулся. Мадам фыркнула и прошла на свое место, и я тут же забыл о ней. А когда Сапсан тронулся, я только что не заорал — УРА! Так велико было мое напряжение.

— Дмитрий Владимирович, пора делать укол, — Миша вырвал меня из размышлений, и я даже не сразу сообразил, что он хочет.

— Отстань, — отмахнулся я.

— Шеф, — подключился Леня.

— В Питере, — рявкнул я. — Там и перевязку сделаем. Не трогайте меня сейчас.

Парни замолчали, но покосились на меня с нескрываемой укоризной.

— Уволю, — буркнул я, и они отстали от меня окончательно.

С Московского вокзала в Питере, куда прибыл Сапсан, мы взяли такси и сразу отправились к общежитию, где должен был находиться Кир. Приставленная к нему охрана докладывала об отсутствии подозрительной активности, меня это успокаивало мало. Хотелось лично увидеться с сыном и убедиться, что с ним все в порядке. К тому же, где-то лазили люди Селезнева, да и сам он должен был уже находиться где-то здесь. Ненавижу! Ненавижу, когда от меня ничего не зависит!

Но до общежития мы не доехали, на рубашке проступила кровь. И боль, которую я столько времени терпел, стало невозможно не замечать. Телохранители взбесились, и меня, не смотря на все угрозы, повезли в ближайшую больницу.

— Митя, какого черта! — рычащий голос Ирины нагнал меня, как только я вышел из перевязочной. — Невозможно оставить тебя одного! Я только за порог, а ты уже там на пули кидаешься!

— Простите, тетенька, фигня получилась, — писклявым до отвращения голосом, ответил я. Но тут же сменил писк на раздраженное ворчание. — Вы там отдыхаете, Ирина Пална? Вот и отдыхайте, а нам не мешайте веселиться, как умеем.

— Хреново веселишься, Дима, — мрачно отозвалась она. — Как ты? Помощь нужна?

— Закрыть телом хочешь? — глумливо спросил я. — Ир, отдыхай и не дергайся. Без тебя разберусь.

— Ну, конечно, как бумагами обложить, так Ирина Пална, а как на войну, так сидите и не дергайтесь, — недовольно проворчала Ирка.

— Вы посмотрите на эту валькирию, — съехидничал я. — Амазонка, млин.

— Да уж свой пулемет имеем, — усмехнулась она. — Если что, звони. У меня тоже полезные знакомства есть.

— Твои знакомства, мои знакомства, — хмыкнул я в ответ. — Отдыхай, Ириш. Мне пора.

Воительница еще одна нашлась. Затем позвонил Леша, сообщив:

— Маятник запущен.

Чувствую, скоро еще бомба дерьма рванет. На время выкинув из головы Селезнева, я, выслушав наставления от питерского эскулапа и получив очередной укоризненный взгляд, наконец, покинул пределы больницы. Мы потеряли еще полтора часа драгоценного времени, и это нервировало.

Следующий звонок стал самым радостным.

— Привет, папа.

— Кир! — вышло громко, и сын явно опешил. — Привет, — я смягчил интонации. — Как ты там, сын?

— Я в порядке, — ответил он. — К тебе не пробиться. Как ты? Мама сказала, что ты ранен. Больно?

— Терпимо, — усмехнулся я. — Там царапина, ерунда. Мама только краски сгущает.

— А кто? Как вообще…

— Я говорю — ерунда. Не бери в голову, — отмахнулся я. — Как экзамены? Справляешься?

Сын некоторое время рассказывал мне о том, как проходит поступление, я слушал с улыбкой. Было приятно услышать его голос. Я сказал ему, что отправил Машку с Данькой отдыхать, а потом признался, что сам в Питере и хочу к нему заехать. После чего выслушал очередное нравоучение, теперь от младшего звена Железновых. Какие все умные, ядовито подумал я.

— Пап, сегодня не получиться увидеться, — наконец, огорчил меня Кир. — Отдыхай лучше. Завтра, ладно?

— Кирюх, если тебе не выйти…

— Пап, только не надо показывать, что мой родитель все может, — я даже по интонации почувствовал, как парень скривился. — Я не хочу, чтобы меня воспринимали, как сынка богатенького папочки. Лучше отдохни с дороги.

Тьфу, на тебя. Я тут лечу к нему, а он, видите ли… молодец! Только вот мне не легче от твоей гордости, не сейчас. Но спорить с сыном не стал. Завтра, так завтра. Главное, я уловил, он никуда не собирается.

— Завтра, так завтра, — согласился я вслух. — Тогда созвонимся. — А когда Кир отключился, я устало велел. — В гостиницу.

Охрана с нескрываемым облегчением вздохнула. Они сами умотались носиться за мной, но такова их работа, потому радостные рожи стремительно превратились в каменные маски. Нас уже ждал один из моих людей, находившихся в Питере. Передо мной распахнули дверцу, и я уселся на заднее сиденье, сразу же прикрыв глаза. Пока ехали до гостиницы, где остановилась моя охрана, я успел даже задремать. Но бредовые видения быстро вывели меня из коматоза.

Заселившись, я сразу завалился на кровать, велев сообщать мне даже о мелочах. До позднего вечера я проспал, то проваливаясь в очередную бредовую реальность, то выныривая, чтобы выпить обезболивающего. Мои парни молчали, что давало понять об отсутствии происшествий. Потом позвонила Машка, сказать, что они долетели. Я уверил ее, что отдыхаю, что у нас все спокойно и хорошо. Поворковав немного, я поспешил отключиться, потому что Железнова начала задавать много вопросов, не желая принимать мои воркования. Негодяйка!

Как только телефон вернулся на соседнюю подушку, дверь моего номера распахнулась. На пороге стоял взмыленный Толик.

— Что?! — я подскочил на кровати.

— Только что Серега звонил, Кирилла Дмитриевича пытались похитить, — ответил он.

Сорвавшись со своего временного ложа, я пронесся мимо Толика, едва не сбив его с ног. Леня и Миша уже ждали меня в машине. «Ауди» сорвалась с места, взвизгнув колесами. Я слушал сбивчивый доклад по телефону, но так ничего и не понял. Наорав на всех, кто был под боком, я слил первую ярость, и уже не отвечал ни на какие звонки. Сейчас приеду и все узнаю.

Нас ждали на незнакомой мне улочке. Неприметный «Жигуленок» был зажат между второй «Ауди» и «Фордом» моих ребят. В «Жигуленке» находился мрачный Селезнев. Один из его подчиненных сидел на земле, зажимая рукой рану на голове, кто-то из моих одарил, не жалко. Второй сидел так же в «Жигулях».

— Где Кир? — первым делом спросил я.

— Я здесь, пап, — сын вышел из «Форда». На первый взгляд он был спокоен, но бледность в свете сумерек и фонарей я ловил. Как уловил и растерянный взгляд.

Крепко стиснув Кирилла одной рукой, я прижал его голову к своему плечу, ероша волосы.

— Прости, сын, это было единственный раз. Больше ни один ублюдок не рыпнется ни на тебя, ни на маму с Данькой. Обещаю, — прошептал я. После отстранился, взял себя в руки и потребовал. — Рассказывай.

Кир неожиданно всхлипнул, но уже через пару секунд вновь казался спокойным.

— Меня вызвали, сказали, что отец хочет меня видеть. А я же просил тебя, — он виновато взглянул на меня. — Я еще разозлился, подумал, что тебе плевать на мои просьбы. Вышел, а там эти. Они меня в машину и по газам. А потом другие появились. Эти, — он кивнул на «Ауди», — сзади ехали. Главный, — кивок на Селезнева, — сказал, что мне шею свернет, если уйти не получится, и что мой папаша кровью умоется, раз такой принципиальный. Он сказал, что ему терять нечего. А потом «Форд» выскочил, и «Жигуль» в него чуть не въехал. Мужик с пробитой башкой за меня схватился, но твои дверь распахнули, и его от меня оторвали. А потом тебя ждали. Все.

Я молча потрепал сына по плечу, боясь, что сорвусь, если открою рот. Затем подошел к «Жигулям» и открыл дверцу. Какое-то время разглядывал Селезнева, очень жалея, что сейчас у меня всего одна здоровая рука. Впрочем…

— Вытащить, — глухо велел я.

Леня вырвал эту гнилую репку с ее грядки и поставил передо мной. Мой кулак врезался в челюсть Селезнева. Он покачнулся, но устоял. К черту благородство! Следующий удар пришелся в Селезневское барахло, добив его дурной башкой об колено, я отошел в сторону и выдохнул, сплюнув на корчившегося бывшего почти друга.

— Нечего терять, ублюдок? — срывающимся голосом спросил я. — Теперь, действительно, нечего.

— Железнов… — просипел Селезнев. — Теперь…

— Упакуйте их, — велел я своим людям. — Полицию вызвали? — Толик кивнул.

— Репортеры тоже будут, — добавил он.

— Отлично. — После набрал Леху, я коротко приказал. — Запускай, как только пройдет репортаж о попытке похищения.

— Понял, шеф, — ответил Алексей.

Я присел перед бывшим партнером.

— Ну и чего ты добился? Дело о похищении на тебе, дело о покушении на твоей приемной дочурке. Твоя жена через час узнает, кто убил ее мужа. Родня ее мужа тоже об этом узнает. Долго протянешь в тюрьме? Если веришь, что кто-то будет за тебя хлопотать, ошибаешься. Через час на тебя всем будет наплевать. И ты не хуже меня знаешь, что твой покровитель забудет твое имя, как только на тебя выльется все это дерьмо. — Селезнев заскрежетал зубами. — Лильке психушка, тебе… тут я даже не берусь сказать, уж больно криминальные родственники у твоего покойного друга. А о передачках от любимой женщины, думаю, можешь просто забыть.

— Чтоб ты сдох, — глухо отозвался он.

Я проигнорировал его пожелание. Тем более, в этот момент завыла полицейская сирена, улица озарилась мигалками. Следом подлетела машина с маркировкой одного из Питерских каналов. Селезнева и его охрану увезли, мы с Киром и мои ребята давали показания. Репортеры все аккуратно снимали. А через час, как я и обещал, новость о том, как один крупный бизнесмен пытался похитить сына другого крупного бизнесмена, чтобы прикрыть дело о покушении на того же бизнесмена, вышла в эфир. Ее подхватили другие каналы, а вслед за этим промчался материал о старом деле об убийстве.

Грязи было много, но мое имя, как и наши с Киром лица остались в тени, за этим я тщательно следил. Так что, вымарался только Селезнев, лишившийся в одночасье всех своих связей. А через неделю мне сообщили, что мой бывший партнер не выдержал обвинений и повесился в камере. Не удивлюсь, если не сам. Говорят, его жена даже не появилась на скромных похоронах. Лильку взяли под свое покровительство родственники ее родного отца. Ее больная любовь ко мне захлебнулась в воспоминаниях из детства, накрывших девчонку, как только она услышала новости. После суда, где ее защищал неплохой адвокат, Лиля попала в психиатрическую больницу, где, стараниями все тех же родственников, ее голову подлатали. В общем-то, на этом и закончилась вся эта канитель со старыми историями и шантажом.

А через неделю, как только Кир поступил, я все-таки воспользовался своим влиянием, забрал его на десять дней, и мы рванули к нашей маме и Даньке.