Эпилог

— Железнов, ты сволочь! — я умыла лицо холодной водой, подавив очередной спазм. — Ты слышишь?

— Светлячок, ну чего ты? — муж посмотрел глазами невинного ребенка.

— Ты! Сволочь! — мой палец уткнулся ему в грудь, когда меня вновь скрутило.

— Машуль, ну что же ты так? — он поддержал меня, склонившуюся над умывальником. — Может врача?

— Давай своего коновала, — я устало выдохнула и уселась на пол в ванной. — Сил больше нет никаких.

— Машк, я сейчас. — Пока я вновь умывала лицо, он убежал в комнату, из которой раздался грозный рык. О, да, такого Железнова боятся многие, а за последние три года, что он вернулся в родной город, кажется, уже полгорода успело с ним и перезнакомиться, и забояться.

— Машуль, потерпи. Он скоро будет. Что, девочка моя, совсем плохо? — супруг подхватил меня на руки и унес в гостиную, в которой было открыто настежь панорамное окно. И это не смотря на то, что на улице хоть и достаточно резко потеплевший в последние дни, но все же февраль месяц. — Давай, милая, в одеяло укутаемся, и ты полежишь, отдохнешь. — Он бережно уложил меня на диван.

Я утонула в огромном одеяле, которое Димка принес из другой комнаты, прикрыла глаза и глубоко вдыхала запахи зимы, сырости из-за растаявшего снега, огромных елей, растущих во дворе — только они меня сейчас могли успокоить.

— Потерпи, Машуль, скоро док приедет и поможет. — Супруг, натянув теплый спортивный костюм, уселся рядом, уложив мою голову себе на колени, и нежно массировал мой затылок.

Через открытое окно раздавалось щебетание каких-то мелких птичек, шорох ветра по веткам красавиц-елей, стук топора, доносимый откуда-то сбоку, лай ньюфаундленда — переростка, которого два года назад Дима подарил Даньке, когда мы переехали сюда жить. Да, два года, как наше семейство поселилось в этом огромном, оформленном по моим же идеям доме. Димка первое время все разглядывал, постоянно меня хватал в свои медвежьи объятия и целовал, благодарил, что теперь его мечта сбылась. Только при этом косил в сторону кроватки, где спал новорожденный Александр Дмитриевич.

Поездка на Бали, куда Дима выпроводил нас, чтобы, как выяснилось потом решить проблемы с Лилькой и ее ненормальным семейством, оказалась для нашей семьи очень плодотворной. Именно с моря мы и привезли Сашку. Ох, как радовался Железнов, когда я однажды утром, через две недели после поездки, вручила ему тест с заветными двумя полосками, просто не передать. Он готов был кричать на каждом углу, что у него скоро родится дочь. Только вот в тот момент, когда в кабинете УЗИ врач вынес вердикт, что у нас будет сын, Димка многообещающе глянул на меня и показал раскрытую пятерню, за что и был награжден грозным взглядом, а потом дома мелкой стычкой. Она, как и многие другие, закончилась очень бурным примирением ночью в спальне.

А стычки между нами случались часто, потому как работать с Железновым не то что в одном кабинете, даже в одном офисе я категорически отказывалась. Отчего мой муж все время злился и рычал… а после работы подгонял ко мне своих мальчиков и те, не смотря на мое сопротивление, увозили в головной офис «Железнов-строя». А потом, плюнув на мои капризы, просто купил это здание офис-центра, переселив туда всех своих конторских работников. К «Маэстро» присоединили парочку архитекторов, а потом еще и дизайнеров — планы у моего мужа были грандиозные, соответственно им и расширялся штат сотрудников. И наш, уже просто отдел дизайна интерьера, не стал исключением. Даже беременность не изменила моего решения, я так и осталась работать, творя красоту в домах у заказчиков.

Первые полгода после ранения и попытки выкрасть Кира, Железнов ревностно относился ко всем, кто хоть случайно попадал в наше окружение, кажется, даже моих клиентов проверял на «надежность и безопасность». Затем немного поутих, свернул все свои дела в Москве, и полностью решил остаться в родном городе, чем обрадовал столичных конкурентов.

А после рождения третьего сына, Дима категорически настоял на переезде родителей из Подмосковья. Теперь они жили в том же доме, что и раньше, только уже в нашей квартире. Правда, своим переездом удивили ту же тетю Полю, которая все охала и повествовала о счастливом соединении семьи. Папа мой так и остался жить на даче, но получив в свое полноправное владение мой старенький Фокус, старался чаще приезжать к внукам, чем непременно радовал и вечно носящегося Даньку, и маленького Сашеньку.

Кажется, я задремала, когда, из-за закрытой в гостиную двери, телефон запел голосом Гару — любимого певца моей, так и оставшейся единственной близкой подруги.

— Тш-ш, Машуль, отдыхай. — Супруг аккуратно переложил мою голову на диванную подушку. — Я отвечу.

Я согласно кивнула головой и опять начала проваливаться в сон, под тихий голос мужа, который о чем-то болтал с Ленкой.

— Лен, она потом перезвонит. Вот честно, потом. — В этот момент раздался звонок в дверь. — Все Лен, все потом. — Она единственная, на кого никогда не срывается Железнов, стараясь держать себя в руках.

— Ну, здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Что случилось у вас? — веселый голос Сережи Боровского, того самого моего бывшего одноклассника, а сейчас одного из лучших специалистов по семейной медицине, раздался из прихожей.

— Здоров, — ответил мой муж, — В гостиную проходи, только там сейчас холодно…

— Не привыкать, — прогрохотал басом Сережа и вошел ко мне в комнату.

— Дим, ты, наверное, закрой окно, пока Сергей меня осматривать будет, — еле слышным голосом произнесла я, пытаясь встать с дивана.

— Э, нет, Маш, так дело не пойдет. Давай переберемся туда, где потеплее. — Дима поднял меня, все так же кутая в одеяло, и увел в комнату Кира, благо она расположена на первом этаже и все еще пустует в ожидании своего хозяина.

Сергей осмотрел меня, измерил давление, ощупал живот, что-то записав в моей карте, а потом достал из своего чемодана ампулы и шприц.

— Дмитрий Владимирович, острый приступ сниму сейчас, но все-таки здесь нужна медикаментозная терапия. — Он выдал Димке листок назначений. — Маш, раньше так было? — на лбу врача пролегла строгая складка.

— Нет, Сереж, — я старалась особо не двигаться, чтобы вновь не вызвать приступ тошноты. — Так плохо впервые.

— Я понял. Все когда-то бывает впервые, — в сосредоточенном взгляде Сергея пробежали смешинки. — Машуль, не ты первая, не ты последняя, просто надо перетерпеть. Вот, попьешь потом таблетки, и будет легче. А сейчас мы тебе сделаем укольчик, и станет хорошо. — Сергей подмигнул взволнованному Димке, и заставил меня повернуться на бок для проведения этой процедуры.

Я всегда поражалась тому, что мой бывший одноклассник, вводя людей в первоначальный шок из-за собственных, далеко не маленьких, габаритов и громкого басовитого голоса, всегда умел находить общий язык даже с самыми маленькими пациентами. Вот и сейчас со мной он обращался, как с нашим двухлетним сынишкой, терпеливо уговаривая даже на банальный укол.

Дима напряженно следил за действиями Сергея, о чем-то сильно задумавшись, а после, нежно поцеловал меня и ушел с доктором, тихо переговариваясь с ним. Я же, прислушиваясь к своим ощущениям, старалась спокойно лежать и не замечать запахов, которые могут вызвать приступы.

— Па, мы пришли! — в прихожей раздался громкий окрик Дани, оповестившего, что они с Сашкой и Антоном вернулись с прогулки по зимнему лесу. — Па, а там так на речку классно смотреть, лед, кажется, стал немного тоньше, так прикольно. — неугомонный сын делился впечатлениями прямо с порога.

— Дань, я рад, только давай сейчас шуметь не будем, маме нужно отдохнуть.

— Чего, опять? — недовольно фыркнул сын.

— Да, Дань, опять. — Из прихожей раздался грохот, видимо падающей на пол сыновней обуви.

— Дань, привет. — Вступил в разговор Сергей, — Тут надо просто немного потерпеть, а дальше мама вновь сможет вернуться к активной жизни вместе с вами. — В его голосе слышались теплота и участие. — Все, Дим, звони, если будет необходимость. — Закрылась дверь, и теперь к Данькиному ворчанию присоединился лепет маленького Саши.

— Привет, мой хороший. Ты тоже по маме скучаешь? — Дима разговаривал с младшим. — Вот сейчас разденемся, нас Ольга Ивановна покормит, и тогда сможем поболтать с мамулей.

Мне стало стыдно перед детьми, что вот уже вторую неделю я практически не встаю из постели, мучаясь ежедневной тошнотой и рвотой — четвертая беременность протекала достаточно тяжело. Но еще тяжелее переживать панику Димы по поводу моего состояния.

Он взял отпуск, вернее, перекинул всю необходимую работу на дом, и теперь практически все свое время проводит с младшими детьми, пока старший грызет гранит морской науки в Петербурге. Кир, после покушения, сблизился с отцом, все чаще звоня ему, а не мне. А я радовалась, что и это напряжение в нашей семье ушло в небытие, все больше объединяя мальчиков с отцом, которого им так долго не доставало.

В доме воцарилась тишина, когда муж увел детей на кухню, находящуюся в противоположной стороне, и из которой сюда не добирались ни звуки, ни запахи.

Я вспомнила семейную встречу этого нового года, на которую Димка нас повез в Финляндию, в деревню Санта Клауса. Дети были в полном восторге, даже взрослый Кир гонялся с Даней и постоянным спутником младших детей — Антоном, словно они мальчишки, то на санях, то на снегоходах, все время затаскивая в свои мальчишеские игры Диму. Нам же с маленьким Сашей оставалось наблюдать за возней мужчин и хохотать, разглядывая, как эти четверо, бесконечно норовят упасть в сугробы снега или обстрелять снежками друг друга.

Праздничная иллюминация, огромная, украшенная различными игрушками елка, веселые игры и приключения, кроме всех этих впечатлений из Финляндии мы привезли и четвертую беременность, оказавшуюся для нас с Димкой каким-то волшебным новогодним подарком. Только теперь этот дар давался мне очень тяжело, заставляя все время закрываться от близких даже из-за банальных ароматов, которые казались слишком резкими, и не просто раздражали, а вызывали приступы тошноты.

И вот сейчас я лежала в гордом одиночестве, завидуя собственному мужу, который играет с детьми, и чувствовала, как по щеке катится одинокая слеза обиды.

«Хватит» — пробил обиду внутренний голос. «Сергей сказал, что нужно просто перетерпеть, и, да, укол тебе сделали, так что просто утри слезы, поднимайся и иди к семье» — он подстегнул меня к активным действиям. Я спокойно встала с кровати, понимая что уже нет того болезненного дискомфорта, который мучил меня все утро, выкрутилась из одеяла и пошла на кухню к моим мужчинам.

— Машк, ты чего встала? — кормящий Сашку муж подскочил ко мне. — Тебе лежать надо. Серега сказал…

— Сергей еще и укол сделал, так что, действительно, стало легче, — я обняла мужа, разглядывая мальчишек. Даня спокойно ел суп, приготовленный кухаркой, привезенной из Москвы вместе с остальной прислугой, пожелавшей перебраться вместе с хозяином. А Сашка, воспользовавшись тем, что никто его не контролирует, схватил маленькими ручонками ложку, и, перевернув ее, пытался есть из своей тарелочки, недоуменно сопя, что ничего не получается. Я смотрела на детей, прижимаясь крепче к Диме.

— Железнов, а знаешь, я думаю, что если в этот раз все идет не так, как обычно, то вполне возможно, что теперь ты дождешься дочь. — Муж вздрогнул от моих слов, потом нежно поцеловал в макушку, и тихо произнес.

— Светлячок, я готов и до следующего подождать.

И я была уверена, что этот упертый мужчина добьется своего, как добивался уже ни один раз. Я посмотрела на свою семью, ощущая в душе только тепло, свет и любовь. И я поняла, что уже никогда и на за что не отдам и не потеряю то, что получила спустя столько лет. Это наш маленький мир, и мы сохраним его назло всем невзгодам