Глава 3

Маша

— Маня, какая же ты у нас красотка. — Воскресным днем Кир разглядывал меня, одетую в кожаные шорты, белую футболку, поверх которой я натянула кожаную безрукавку. — Правда, мелкий.

— Правда, — Данька подошел и обнял меня.

— Каков план дальнейших действий? — я глянула на старшего.

— А все просто. — Кир улыбнулся. — Вы с мелким едете на Фокусе, я на Бандите. Потом Фокус оставим где-нибудь, а тебя пересадим на мотоцикл, тем более наряд у тебя подходящий. — он протянул мне темную бандану.

— Ладно, только Дань, — Я грозно насупившись посмотрела на младшего, — Ты четко крутишься около Кира и ни на шаг не отстаешь.

— Да понял я, понял. — Младший обиженно засопел.

— Ладно, по коням. — Кир выхватил у меня документы и ключи от своего транспорта.

— Мань, тут круто! — восхищенный происходящим Данька крутил головой во все стороны. — Смотри, сколько всего. — Я наблюдала за восторженным сыном и улыбалась. — Ма, я с Киром пойду, ладно. — Младший, увидев мой разрешающий кивок головой, тут же убежал к брату.

Я осмотрела все вокруг, отметив увеличившееся в этом году, количество железных коней и их водителей, сбившихся небольшими группками и что-то эмоционально обсуждающих.

Жаркое летнее солнце палило нещадно, и мы проводили целые дни на берегу речки, где я пыталась что-то учить, готовясь к вступительным экзаменам. Димка же, свободный после сданной сессии, не дававший мне попросту сидеть целыми днями взаперти, приводил меня сюда. И сам все время бегал купаться. А когда возвращался, шлепал меня холодными руками по спине, отчего я отчаянно визжала и все норовила треснуть его книжкой.

— Машка, — Димка лежал рядом и смотрел на меня в упор, при этом в его глазах плясали веселые бесенята.

— М-м, — я оторвалась от учебника, пытаясь разгадать, что он задумал.

— Маш, там Кольке папа мотоцикл отремонтировал, давай вечером покатаемся.

— Ты дурак? — я возмущенно стукнула его кулачком в плечо. — Я боюсь, ты же знаешь.

— Машк, я аккуратно, честно — честно, — и его бесенята в глазах превратились во взгляд преданной собаки. — Я никогда не обижу тебя. — Он прижался лбом к моему лбу и нежно поцеловал меня в нос.

— Ну, смотри, Железнов, — я укоризненно помахала пальчиком в его сторону, — Если что — убью.

А этим же вечером, Дима самым наглым образом отобрал у лучшего друга железного коня, усадил меня к себе за спину, наказывая крепко держаться за него, и медленно и спокойно катал вокруг дома. Постепенно, скорость увеличилась, как и удлинился наш маршрут, переходя уже в быстрые поездки по городу, где я кричала, упиваясь скоростью и ощущением свободы от происходящего. И мне уже не важно, что Колька вечером нам устроит скандал по поводу того, что мы уехали далеко и надолго. И не важно, что Димка будет долго и нудно спорить с ним на тему того, что вдруг что-то могло сломаться в мотоцикле. Плевать на недовольное бурчание Ирки, которая, дожидаясь меня, целый вечер провела в компании наших шумных пацанов…

Я попробовала вкус свободы, скрещенный с ударами сердца любимого, в тот момент, когда этот коктейль смешался со скоростью ветра… Я счастлива…

— О, какая куколка. — На меня, сидящую боком в седле мотоцикла, который Кир загнал в парк, где разбился лагерь байкеров, уставилось нечто огромное, с густой бородой и бровями, из под которых фактически не было видно глаз. — Что, куколка, скучаешь в одиночестве? — я скривилась от запаха перегара.

— Извините, но я не одна. — Попыталась вежливо отправить восвояси неприятного мужика.

— Куколка, я уже давно наблюдаю за тобой, и ты явно одна. — Меня начало выворачивать от противного амбре. — Твои молокоотсосы — не в счет. — Кто-то явно пытался доказать свое мужское превосходство.

— Я же сказала, что не одна. — Меня передернуло, когда наглая конечность бородатого типа пыталась схватить меня за руку. — Руки убрал! — я недовольно зашипела.

— Ну что ты, куколка. Я же хороший. — Не принимающий отказа мужик согнулся, пытаясь что-то сказать мне на ухо.

— Пошел вон! — я резко толкнула его в грудь обеими руками, боясь свалить и себя и мотоцикл на землю.

— Грег, лапы убрал. — Рядом раздался неизвестный мужской голос. — Тебе уже четко объяснили все. Так что вали отсюда к своим девкам и лапай их. — Я уставилась на неожиданного защитника.

Передо мной стоял почти эталон красоты — высокий, накаченный мужчина, одетый в легкую светлую футболку, плотно облегающие стройные ноги, темно синие джинсы и кроссовки.

— Вы извините, — эталон смотрел на меня ярко голубыми глазами. — Он безобидный, просто, видать, лишка хлебанул. — Я еще раз пристально оглядела неожиданного спасителя, и кивнула головой, словно китайский болванчик. — Позвольте представиться, меня зовут Боб, хотя по жизни я просто Владимир. — и ко мне потянули мужскую руку.

— Мария, — я пожала крепкую мужскую ладонь.

— Мария, — он словно пробовал на вкус мое имя. — Позвольте, я познакомлю вас со здешними обитателями. — В голосе слышалась легкая усмешка.

— А как же…, - я замялась, не решив, что сделать с мотоциклом.

— О, Сузуки Бандит, хороший конь. Это ваш? — на меня посмотрели удивленным взглядом.

— Да, — я прошелестела, не совсем понимая, что творится вокруг.

— Мужики, — надо мной раздался зычный зов, на который обернулась не так далеко стоящая компания байкеров. — Присмотрите за железом. — Боб дождался утвердительного кивка со стороны компании, взял меня за руку и повел куда-то в гущу других людей.

Мотоциклы, механизмы, детали, люди, поездки, эмоции, громкая музыка… — вечером, когда ночь начала проявлять себя наступающими сумерками, уже уставшая от такой массы впечатлений, я просто присела под деревом, укрывшись зарослью небольшого куста, подальше от гомонящего народа, пытаясь хоть чуть-чуть отдохнуть от шума, изобилия информации и новых знакомых.

— Маша, ты устала. — Ко мне потянулась рука Боба с пластиковым бокалом безалкогольного пива.

— Я не могу дозвониться до мальчишек. — Кивнув головой, я сделала глоток, спрятав мобильник в маленькую сумочку, висевшую на плече.

— Не волнуйся, за ними присматривают. — В хитром прищуре голубых глаз мелькнуло веселье, и Боб присел рядом со мной.

— Давно я так насыщенно не отдыхала, — я откинула голову назад, уперев затылок в ствол дерева, разглядывая красивые цветы, чудом не затоптанные временно живущими здесь людьми и мотоциклами.

— Маша, — мужчина вытянул перед собой ноги, обнял меня за талию и пересадил к себе на колени. — Какая же ты красивая.

… - Машка, какая же ты у меня… — Димка смотрит на меня влюбленными глазами, уже в который раз таю я от этого взгляда, и он поправляет прядь моих волос, выбившуюся из косы.

Мы неспешно выходим из кинотеатра, посетив последний сеанс, и куда Димка купил билеты в ряды «для поцелуев». Теплый ночной воздух окутывает нас, словно пряча от окружающего мира, оберегая от таких, сейчас абсолютно ненужных звуков и взглядов.

— Дим, я хочу мороженое, — обиженно топнула ножкой, пытаясь хоть ненадолго вырваться от наваждения по имени Дима.

— Ну, идем купим. — любимый тащит меня к круглосуточно работающей металлической будке, где можно купить почти все продукты первой необходимости — начиная от напитков и заканчивая презервативами. — Тебе какое?

— Клубничное, — я насупилась, разглядывая мутное стекло этого строения, за которым неровными рядами стояли бутылки с водой.

— Держи, — Димка протянул мне завернутый в невнятно разрисованную упаковку, стаканчик с мороженым. Затем дернул за запястье, притянул к себе и жадно поцеловал. — Машка, ты чего надулась?

— А давай пройдемся домой пешком… — мне было стыдно признаться, что я не могу вот так просто с ним расстаться спустя три трамвайные остановки.

— Светлячок, — Дима нежно проводит пальцами по моему лицу. — С тобой и пешком, да хоть на край света. — он ласково смотрит на меня, так и не выпуская из своих объятий.

А дальше мы просто идем, поедая мороженое, упиваясь обществом друг друга, не замечая ничего вокруг. Димка что-то рассказывает, доводя меня до громкого хохота, крепко обнимает, нежно целует, стоит лишь нам попасть в темноту, не освещенную горящими фонарями. И я вновь уплываю в эти нежные ласки, тихий шепот признаний. Отвечаю ему, не менее жарко объясняясь в любви, целуя, обнимая…

Владимир обнял меня одной рукой за талию, а второй ухватился за затылок, разворачивая лицом к себе, и захватывая мои губы в плен.

— Ох, — кажется, это я застонала, уплывая в омут страстного поцелуя.

— Какая же ты… — мне на ушко раздавался волнительный шепот, сквозь мягкие прикусывания, чередующиеся с горячими поцелуями шейки, плеча, опускающихся все ниже, к груди.

Сквозь блаженную негу я чувствовала жар рук, которые бродили по моему телу, сминали плечи, талию, бедра, пытаясь добраться до застежки на шортах. Я и не заметила, как меня развернули, устроив мужские ноги между моими бедрами, когда безрукавка оказалась снята с меня, сумка сброшена, а футболка задрана наверх.

— Маша, ты потрясающая женщина. — Шепот раздавался в районе обнаженной уже груди.

Одна рука мужчины продолжала гулять по моему телу, все чаще оказываясь на внутренней стороне моих бедер, задирая вверх низ шорт, пытаясь добраться до самого сокровенного, а вторая безжалостно сминала мою грудь. Я вспыхивала, горела, стонала и изгибалась под такими этими ласками, улетев в полную нирвану от действий Владимира. Что творили мои руки, гулявшие по телу мужчины — я уже не осознавала.

— Димка, как я соскучилась… — внезапно все прекратилось, и на меня уставился недоуменный взгляд голубых глаз.

— Маш, вообще-то я не Димка, — в мужском голосе прорывалось явное недоумение.

— Бли-ин, — я испуганно соскочила с колен несостоявшегося любовника. — Извини. — Впопыхах поправила футболку, подняла безрукавку, сумочку и убежала.

— Ма-а-аш, — мужчина дернулся в мою сторону, пытаясь поймать. — Маш, что не так?

Я отмахнулась рукой, то ли от него, то ли от наваждения, не отпускающего меня все эти дни, которое вызывает из памяти те эмоции, о которых я, казалось, забыла. Не понимая, как я могла допустить к себе абсолютно незнакомого мужчину, я в полной растерянности молча ушла к своему автомобилю. «Уйди к черту, Железнов!» — уже в который раз я мысленно кричала эту фразу, надеясь, что меня отпустит от этих воспоминаний.

— Кир! — сидя в машине, я кричала в телефон. — Даню в машину гони, забирай Бандита и домой.

— Мань, не истери. — Голос сына выдавал недовольство. — Сейчас все будет. — Кир явно не понимал причину резкого перепада моего настроения, но спокойно выполнил мое требование.

Дима

— Димон, — я открыл глаза и посмотрел на Штыря, тормошившего меня. — Пить хочешь?

— Хочу, — ответил я и закрыл глаза.

— Тогда будь другом, сходи на кухню, заодно и мне принесешь, — решив, что выполнил сегодняшний план по гадству, Сема ушел на раскладушку.

— Штырь, — позвал я.

— М? — отозвался он, укладывая больную головушку на подушку.

— Иди в ж…пу, — внес я конструктивное предложение.

— Хамло, — ответил Сема и накрылся с головой.

У Семы я оказался дома после пикника. Напоследок мы с мужиками вдарили по бездорожью, и бедолаге водиле пришлось переквалифицироваться в лесовоз, развозить дрова. Штырь, у которого жена с детьми умотала в Турцию, предложил продолжить банкет у него. Из самых стойких остались только мы с ним, ну и продолжили…

Похмелье было приличным, давно так не напивался. Наждак во рту настойчиво требовал вливания холодной воды, но голову оторвать от подушки было страшно. Невольно на ум пришел старый анекдот, когда стюардесса в самолете предлагает:

— Лимонад, сок, чай.

Один из пассажиров спрашивает:

— А вода есть? Я с бодуна.

— А вас на Бодуне засуха? Товарищи, кто еще с Бодуна?

Хмыкнув, я прикрыл глаза и вспомнил о планах на воскресенье.

— Черт, мне нужно вернуться в человеческое состояние, — сипло произнес я и встал.

Мир перед глазами поплыл, голова отозвалась ударом в висок.

— Это все твой плавленый сырок, — нашел я причину дурного самочувствия.

— У меня отличный плавленый сырок… был, — отозвался Штырь из-под одеяла. — Не надо было водку после коньяком пивом запивать.

— Меня сейчас стошнит, — просипел я и метнулся в сторону туалета.

— Мажор, — услышал презрительно брошенное мне в спину.

Послать Штыря снова я не успел, некоторое время занятый более важным делом. Отдышавшись, я зашел в ванную и сунул голову под холодную воду. Не надо было закусывать сырком. Позанимавшись самоиронией, я добрел до кухни.

— Морсика, Дима, морсика, — жалостливо крикнул из комнаты Штырь.

— Угу-м, — отозвался я, припадая к кувшину. — А-а-а…

— Димон, ты несешь? — с подозрением спросил Сема.

Достав бутылку с минералкой, я вернулся в комнату и кинул ею в Штыря.

— А морсик?

— Вкусный был, спасибо, — осклабился я и потянулся за одеждой.

— Скотина, — обличил меня Сема и припал к горлышку бутылки. — Ты куда?

— Домой, нужно привести себя в порядок и переодеться, — ответил я, включая телефон.

На меня обрушился шквал сообщений о Лилькиных звонках, ее СМС, даже открывать не стал. Обнаружил, что ее папаша звонил мне раз пять. Но, главное, я пропустил звонок от своего партнера. А вот это уже было серьезно. Но первым делом вызвал такси.

— Сем, пока, — махнул я ему.

— Вали, Оптимус, — фыркнул Штырь. — Увидимся.

Я кивнул и набрал Егорова. Уже сбегая по лестнице вниз и упорно стараясь не замечать, как каждый шаг отдается в голове толчком в висок. Егоров молчал, и я надиктовал сообщение на автоответчик. Когда я вышел из подъезда, такси уже въезжало во двор. Я махнул водителю рукой. Он остановился, и я упал на заднее сиденье, приоткрыл окно и старался дышать только в эту щель.

— Бурный вечерок? — понимающе улыбнулся пожилой мужчина, сидевший за рулем.

— Уф, — выдохнул я и потер лицо.

— Надо похмелиться, — со знанием дела посоветовал он.

— Не могу, — ответил я, открывая окно побольше и подставляя лицо ветру. — У меня важное дело сегодня.

Затрезвонил телефон. Я машинально ответил и тут же скривился. Лилькин крик обрушился на мою многострадальную голову адовым молотом.

— Железнов, где ты?! — орала она в трубку. — Я уже больницы и морги обзвонила.

— А бордели? — усмехнулся я. — Там не искала? Что хоронить-то сразу?

— Урод! — взвизгнула она и отключилась.

— Жена? — спросил водитель.

Я посмотрел на телефон, по которому снова звонила Лиля.

— Не, ошибка молодости, — ответил я и скинул вызов.

— Да, вот так в молодости выберешь не ту, а потом с этой ошибкой живешь всю жизнь, — понял меня по-своему мужчина.

Я опять усмехнулся. Ошибка моей молодости стала началом моего восхождения на денежный олимп, но теперь эта ошибка прицепом тащила за мной паровозом Лильку. Думать о навязанной невесте не хотелось, и я постарался вообще ни о чем не думать. О Машке тоже думать не хотелось, Машку хотелось увидеть… ощутить знакомое тепло ее тела, вспомнить вкус губ. Черт. Организм совершил кульбит, и внизу живота болезненно запульсировало от прилившей крови. Пришлось спешно подумать о Лильке, чтобы возбуждение пошло на убыль.

Расплатившись с таксистом, и выслушав пожелание удачи, я направился домой. Поднимался медленнее, чем спускался от Штыря. Немного поговорил с консьержкой, полюбовался из окна на детей, игравших на детской площадке. Опять вспомнился пацан Данька, и я попытался воспроизвести в памяти его черты и найти в них Машку, но воображение сыграло со мной злую шутку, и я совсем запутался, не сумев четко представить лицо мальчишки. Вздохнув, я поднялся до своей квартиры.

Дверь открылась, и на пороге возникла взлохмаченная Лилька. Вот такой я ее видел впервые. Обычно она наводила полный марафет прежде, чем выйти ко мне. Или же просыпалась раньше, чтобы привести себя в порядок и поймать меня перед уходом на работу. Сейчас же я имел честь лицезреть свою невесту в первозданном виде, без всяких прикрас. Стервозности стало на порядок меньше, зато прорезалась еще совсем юная девушка с достаточно нежными чертами лица. Красные, то ли от слез, то ли от бессонной ночи, то ли от всего сразу, глаза смотрели на меня с такой мукой, что мне даже стало неожиданно стыдно. Надо было скинуть ей СМС, что домой на ночь не вернусь.

— Дима, — выдохнула она и бросилась мне на шею.

— Лиль, ну, что ты, — я неловко погладил ее по спине. — Прекращай, я в порядке. Заночевал у друга.

Она потянула носом и тут же ощетинилась.

— Ты пил? — стервозным голоском спросила она.

— А то ты не знала, что я иду пить, — в тон ей ответил я, и неловкость, вызванная чувством стыда, исчезла.

Отодвинув от себя Лильку, я вошел в квартиру и закрыл дверь. Она заступила мне дорогу.

— У тебя совесть есть? — истерично вскрикнула она. — Я чуть с ума не сошла, а ты просто нажрался!

Я прошел в ванную и включил воду, чтобы немного заглушить голос Лильки, ну и помыться заодно.

— Там были бабы? Вы вызывали проституток? — надрывалась под дверями Лиля. — Ты трахался, Железнов? Ты пил и трахался, пока я тут переживала? Отвечай!

— Да, Лиля, я пил и трахался. Всю ночь. У нас была оргия, охренеть, какая крутая. Как вспомню, так опять хочу, — заорал я в ответ и выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Железнов, ты… ты… — она не договорила и ушла от ванной.

Ее рыдания я услышал, как только выключил воду. Матернувшись сквозь зубы, обмотался полотенцем и вышел из ванной. Лилька подскочила с кровати, на которой лежала, уткнувшись лицом в подушку, и закрыла с грохотом дверь. Если она думала, что я пойду ее успокаивать, то сильно ошиблась, я ушел в другую комнату. Открыл шкаф и застыл, думая, что надеть. Глупость какая. Я женщина что ли, чтобы выбирать наряд? Достав джинсы и футболку, я оделся. Выпил таблетку от головной боли, анти-полицай, чтобы уничтожить запах перегара и снова вышел из комнаты.

Лилька все еще плакала. Я немного потоптался под дверями ее комнаты и все-таки открыл дверь. Подошел и сел рядом.

— Лиль, — позвал я.

— Отвали, Железнов, — истерично ответила она.

— Лиль, может, закончим издеваться друг над другом? Не получается у нас, — сказал я и дотронулся до ее спины. — Лиль, давай уже все это закончим. Тебе плохо со мной, я меняться не собираюсь. Отпусти меня.

— Нет, — она замотала головой и, наконец, села, вытирая слезы. — Не отпущу. Если не хочешь жить нормально, значит, будешь мучиться дальше. Но со мной.

— Лилька, ты мне объясни дураку, зачем я тебе сдался? Ты молодая, эффектная девушка. Ты можешь быть счастлива. Просто не со мной.

— Другой у тебя не будет, — ответила она, шмыгая носом.

Я смерил Лильку неприязненным взглядом и встал с кровати. Минута жалости закончилась, раздражение осталось.

— Ты куда? — спросила она, поднимаясь следом за мной.

— На пруда, — огрызнулся и стремительно покинул квартиру.

Злость опять кипела в крови, и я схватил телефон, набирая начальника моей охраны, оставленной в Москве.

— Дмитрий Владимирович, здравствуйте, — поздоровался Алексей.

— Леш, ты меня порадуешь? — спросил без предисловий. Он прекрасно понимал, о чем я.

— Только мелочевка, — извиняющимся тоном ответил он.

— Леша, рой, — мой голос зазвенел от ярости. — Носом, лапами, чем хочешь, но мне нужен конкретный косяк Селезнева. Понял меня? Не может он быть без скелета в шкафу. В бизнесе кристально-чистых людей не бывает.

— Я понял, Дмитрий Владимирович, — монотонно пробубнил Алексей. — Мы стараемся, ищем.

— Ищите! — рявкнул я и отключился.

Немного посидев, чтобы взять себя в руки, я, наконец, завел двигатель и отправился к Машке. Упорно старался не думать о том, к кому еду потому, что сразу начинали трястись руки, и вовсе не из-за похмелья. Гнал из головы образ хрупкой девчонки, чтобы не искать ее в зрелой женщине, в которую превратилась Мария Константиновна Светлова. Какой бы она не стала, я просто хочу вспомнить свою юность, как сделал это, встретившись со своими пацанами. Никаких вопросов — почему? Ничего такого… Черт. Лишь бы не выгнала прямо с порога.

Я настраивал себя на то, что прошло двадцать лет, что мы давно не те Машка с Димкой, какими были в юности. Мы оба прошли свою школу жизни, выстроили свою жизнь без оглядки на прошлое. Мы взрослые и, в общем-то, чужие люди, которых когда-то связала первая любовь. Машка даже не обязана мне улыбаться. Выходило плохо, я волновался все больше, словно опять превратился в того мальчишку, который с отчаянной решимостью рванул следом за нравившейся ему девочкой, чтобы, наконец, сказать ей о своих чувствах… И которого отходили пряниками по спине.

Мой оглушительный смех разорвал тишину салона. Перед глазами встало испуганное лицо Машки, когда она вырывала у меня злосчастный пакет из рук. Сколько я отлавливал ее после того, как проорал на всю улицу, что она мне нравится? Да, до ее выпускного, куда прорвался через открытое окно женского туалета на первом этаже. Через двери не пускали. Но когда такие мелочи меня останавливали? С невозмутимым лицом я кивнул девчонкам, прихорашивавшимся у зеркала. Кажется, я даже слышал, как звякнули об кафельный пол их челюсти, когда я прошествовал мимо.

Усмехнувшись, я заглушил двигатель и прикрыл рукой глаза, окунаясь в тот день. Кажется, кто-то из тех двух девчонок открыл рот, собираясь высказать мне за мою наглость, но я приложил палец к губам, подмигнул и выскользнул из туалета. По-моему, она так и осталась стоять с открытым ртом. Потом с таким же невозмутимым лицом прошел мимо директора, учителей и родителей, стоявших перед актовым залом, где проходил выпускной. Меня проводили недоуменными взглядами.

— Это Железнов? — донесся до меня голос директрисы.

— Так он же уже выпустился, — отозвалась географичка, и я побыстрей нырнул в сумрак актового зала, отыскивая взглядом своего Светлячка.

Я ее, скорей, почувствовал, чем увидел. Она стояла рядом с амбалом — одноклассником и не замечала меня. К ним-то я и направился. Остановился в нескольких шагах и слушал, как тот пытается флиртовать с моей Машкой. С МОЕЙ Машкой! Как бы она не строила из себя недотрогу и не носилась от меня, я столько раз ловил ее затаенные взгляды, что почти не сомневался в ее отношении к себе…

— Машка, а можно я с тобой и дальше буду танцевать…

Размечта-а-ался. Я подхожу к ним и обхватываю Машку из-за спины, притягивая к себе.

— Думаю, это вряд ли. — Сказал я, укладывая голову ей на плечо. — Сегодня Маша будет танцевать только со мной.

Она дергается, пытается вырваться, но быстро сдается, извиняется перед одноклассником, который так и не решился продолжить свои брачные игры, и ретировался под моим многообещающим взглядом. Мои руки на ее талии, мой взгляд блуждает по ее лицу, и мне хочется орать на весь мир, что она лучше всех…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вышел из машины. Может, мне и исполнилось сорок лет, но чувствовал я себя сейчас на все шестнадцать. Ладони вспотели, и я с трудом сглотнул ком, подкативший горлу. На мгновение мелькнула малодушная мысль — не ходить, но я отогнал ее. К черту волнение, я до зубовного скрежета хочу увидеть ту, что разбила мое сердце в дребезги, потому что за все эти двадцать лет не нашел никого, кто хоть каплю походил бы на нее. И я дико скучаю по моему Светлячку.

Матернувшись сквозь зубы, я решительно вошел во двор и машинально поискал взглядом Даньку. Не увидел. Зато заметил бабу Полю на ее штатном месте. Махнув женщине рукой, я стремительно направился к Машкиному подъезду. Уже поднес руку домофону и вдруг с ужасом понял, что не помню номер ее квартиры. Отчетливо помню каждую щербинку на подоконнике между этажами, где мы сотни раз сидели с Машкой, а номер квартиры нет.

Мой взгляд метнулся к табличке с номерами квартир. Высчитав необходимую мне цифру, я шумно втянул воздух и набрал заветный номер. Домофон отозвался долгим и нудным вызовом. Никто не спешил отозваться.

— Дима, — я обернулся и посмотрел на подошедшую тетю Полю. — Нету их. Утром в окно видела, как приехали, недолго побыли дома, потом забрали своего Бандита, прости Господи, и опять уехали.

— Кого забрали? — не понял я.

— Мотоцикл, тьфу, — сплюнула тетя Поля и неодобрительно покачала головой. — Кирюшка на нем ездит. А иногда и сама Машка носится. Баба уже взрослая, а все туда же. Так что, нету их, Димочка.

— Спасибо, — кивнул я и отошел от дверей подъезда, нажав на домофоне отбой.

Сказать, что я ощутил разочарование, ничего не сказать. Внутри вдруг разверзлась пустота, как будто мне указали на дверь и велели никогда не возвращаться. Только сейчас я понял, насколько сильно хотел ее видеть.

— Ну, уж нет, — рявкнул я сам на себя, заставляя собраться.

Вернувшись к машине, я набрал Ирину.

— Привет, — ворчливо поздоровался я, предвидя, что на меня сейчас обрушиться шквал информации за вчерашний день.

— Ты Дима или Митя? — сразу поинтересовалась Ира.

Я задумался и усмехнулся:

— Митя, — сделал чистосердечное признание.

— И что ты хотел, Митя? — она поняла, что прямо сейчас я не настроен на долгие разговоры.

— Свяжись завтра с дизайнером и назначь встречу на вторник, — велел я.

— Что-то ты сильно озаботился мелочами, — проворчала Ирина в ответ. — Хорошо.

В этот момент ожила вторая линия. Я мельком взглянул на экран и, попрощавшись с Ирой, переключился.

— Димыч, — голос Егорова был до отвращения бодрым. — Ты там еще корни не пустил?

— Я гражданин мира, Артурчик, — усмехнулся я. — Ты просто жутко соскучился по моей красивой роже или у нас проблемы?

— По твоей роже я тоскую еженощно, ты же знаешь, — бойко ответил он.

— Давай, не пугай меня, — рассмеялся я.

— Уговорил, только на рассвете, — хмыкнул Артур. — В общем, во вторник прилетают наши японские партнеры, и твоя красивая рожа на переговорах просто необходима.

— Во вторник? — упавшим голосом спросил я и выругался про себя.

— Дим, — Егоров стал серьезным, — нужно.

— Буду, — коротко ответил я.

Мы перекинулись еще несколькими ничего не значившими фразами, и я отключился. Тяжко вздохнул и снова набрал Иру.

— Ириш, встречу с дизайнером назначай на пятницу. Я сегодня уезжаю в Москву на переговоры. Все дела на тебе. Будет что-то важное, связывайся, — дал я новые указания.

— Поняла, — отозвалась Ира.

Ладно, девятнадцать лет ждал, несколько дней погоды не сделают. Хотя, зная Машкину скорость, с которой она может сменить одного мужчину на другого и выйти замуж, лучше сильно не затягивать встречу. Опустив взгляд на невольно сжавшийся кулак, я тряхнул рукой и завел двигатель. Не буду ворошить старые обиды, не хочу. Телефон зазвонил снова.

— Слушаю, — ответил я.

— Дима, — это была Лиля. — Прости меня…

— Лилечка! — я обрадовался ей, как родной. — Дорогая моя, пакуй чемоданы, мы едем в Москву.

— Зачем? — настороженно спросила она.

— У меня переговоры, а тебе нужно отдохнуть, — ответил я, и Лилька расслабилась.

Я отключился и широко улыбнулся. А отправлю-ка я дорогую невесту в другую страну, пусть валяется на белом песке и не путается под ногами. А там, глядишь, решение проблемы, наконец, найдется. Машина тронулась с места, и я на секунду зажмурился в предвкушении скорой свободы. Да-а-а…