Глава 15
Весь день Ванда находилась точно в сладко-зыбком забытье, столь сильны были чувства, переполнявшие её. Она смутно помнила, как садилась в автомобиль, присланный Мортоном. За рулем автомобиля оказался Максимилиан. Не отпечаталась в памяти и дорога до церкви, где её уже поджидали священник и Мортон.
Зато она навсегда запомнит свои первые шаги навстречу Мортону. И его, невероятно красивого в черном смокинге, абсолютно без каких-либо антуражных украшений. Смуглое серьезное лицо и взгляд, следящий за каждым её шагом.
Сотни свечей освещали убранство храма, утопавший в цветах, запах которых так кружил голову. Или не их запах? А близость мужчины?
Приглашенных было немного, как они и уговаривались, но зевак не удалось избежать.
– Дают брачную клятву дети Всевидящего – Мортон и его нареченная Ванда…
Эти слова эхом звучали в голове Ванды, когда они покидали храм. Мортон придерживал Ванду за локоть, как того требовали приличия. И это хорошо, потому что у девушки подкашивались ноги.
Они поженились… Не верилось даже. Но слова мужчины, прозвучавшие хриплым, немного надсадным голосом послужили лучшим тому подтверждением:
– Теперь ты моя.
Она нисколько не возражала.
Её губы хранили вкус поцелуя, скрепившего узы брака.
Шампанское лилось рекой, поздравления сыпались со всех сторон, музыканты старались на славу. Гости веселились.
Мортон оказался очень внимательным женихом. Он не отлучался от Ванды, постоянно находился рядом, нашептывая на ушко комплементы. И она была ему благодарна. Несмотря на то, что это её второй брак, волновалась Ванда куда сильнее.
Потому что теперь было… всё по-настоящему.
Баронесса Шимански улучила момент и подошла к ней. В глазах подруги стояли слезы радости:
– Душа моя, как же я рада за тебя, – и Каролина, что вполне могло показаться верхом неприличия, громко шмыгнула носом, – ты такая красивая, такая счастливая… Как горят твои глазки!
– Спасибо, дорогая, – Ванда взяла подругу за руки. – Вы не представляете, как я вам благодарна за все, что вы для меня сделали. Если бы не ваша поддержка… Вы прелесть, Каролина.
– Не стоит, не стоит, – пробормотала баронесса. – Я сейчас расплачусь.
– Право, вот это будет лишним. Вы должны улыбаться. В конце концов, сегодня моя свадьба, и вы просто обязаны быть счастливы!
– Я счастлива…
Баронесса достала платочек и промокнула им уголки глаз.
– Так и должно быть.
Мортон подошёл к ним и протянул по бокалу шампанского.
– Мортон, вы сама учтивость, – улыбнулась Каролина и отошла в сторону.
Ванда пригубила шампанское и, откровенно кокетничая, сказала:
– Если я буду продолжать в том же духе, то опьянею ещё до конца вечера.
– Я буду внимательно следить за тобой.
– Даже так?
– Не сомневайся.
– Звучит, как обещание.
– Оно и есть, – искушающе улыбаясь одними губами, заметил Мортон, а по телу Ванды рассыпались мурашки.
Кажется, она играет с огнем.
И уже давно.
Только почему ей всё больше и больше это нравится?
Прошло ещё несколько часов, прежде чем гости начали расходиться. Все непременно желали поздравить молодоженов в последний раз и пожелать им мира и согласия. Ванда про себя посмеивалась, наблюдая, как стоически переносил эту процедуру Мортон. Он честно старался быть милым и обходительным. И стоит заметить, у него это неплохо получалось.
Наконец, за последними гостями закрылась дверь, и Мортон повернулся в Ванде. Она снова невольно отметила, что этот мужчина чертовски хорош.
И это её муж.
Голова от выпитого шампанского или мыслей о предстоящей ночи слегка кружилась.
Мортон взял в плен ладони Ванды и погладил пальцами тыльную сторону.
– Сколько времени тебе понадобится, моя милая девочка? – его голос был хриплым.
Ванда пожала плечами:
– А сколько обычно требуется?
– Ванда…
– Шучу. Извини, я разволновалась сильно.
– Не волнуйся. Всё будет хорошо. Часа тебе хватит?
– Да.
Он так улыбнулся, что у неё дрогнули колени.
Дрожать они не перестали, и пока она поднималась по лестнице.
Ванда знала, что слуги Мортона заранее просветили Лидси, какая комната выделена супругам, и девушка вовсю суетилась, ожидая хозяйку у двери.
– Госпожа…
Ванда подняла руку кверху, останавливая говорливость камеристки.
Ни слова.
Она едва тронула ручку, дверь с легкостью поддалась. Ванда, осторожно ступая на пока еще чужую территорию, вошла и тихо ахнула. Камин, как она и любила, тихо потрескивал, приветствуя новую хозяйку, хотя в его тепле и не было надобности – на улице потеплело, и весна окончательно вступила в свои права. Несколько свечей в канделябрах встрепыхнулись, когда открылась дверь, и огненные язычки будто бы склонились в поклоне. Но не элегантное убранство комнаты поразило Ванду, хотя она и не ожидала увидеть нечто прекрасное в холостяцком доме. Поразило её другое. По всей комнате, в вазах, огромных и маленьких, расположенных на полу, на столиках, на буфете, на подоконниках, стояли тысячи ромашек. Не роз, не орхидей, не лилий, а простых полевых ромашек.
Ванда зажала рот руками и почувствовала, как слёзы брызнули из глаз. Мортон…
Девушка не смогла сдержать порыва и подошла к одной из ваз, зарылась в цветы лицом и вдохнула нежный аромат. Путешествуя или возвращаясь в имение, гуляя по городу или по саду, она везде будет встречать простые полевые цветы. Теперь ромашки навсегда будут у неё ассоциироваться с брачной ночью.
Сполоснувшись и приведя волосы в порядок, Ванда подошла к бледно-бежевому креслу, на которое заботливая Лидси положила белоснежный пеньюар с незатейливыми вшитыми блондами. Бог ты мой, неужели можно создать нечто подобное! Ткань была совсем невесомой, удивительно нежной. И, конечно, прозрачной. Ванда поспешила облачиться в наряд новобрачной.
Желая удостовериться, что выглядит хорошо, она подошла к зеркалу. И снова тихо ахнула, увидев своё отражение. В зеркале на нее смотрела красивая молодая женщина с густыми каштановыми волосами, в отблесках огня переливающихся медовым оттенком. Белоснежный пеньюар, как и предполагалась, не скрывал, а придавал телу большую соблазнительность и изящество. Подчеркивал высокую грудь с темными ареолами сосков, тонкую талию и крутые бедра с темным треугольником между ними.
Раздался требовательный стук в дверь.
Она не успела ответить, как дверь отворилась, и вошел Мортон.
Ванда замерла, не замечая, как рукой вцепилась в край трюмо. Время остановилось.
Она слышала, как стучит её сердце. Как жар зарождается в груди и разносится по всему телу, как появляется приятная тяжесть в груди. И это нетерпение, усиливающееся наравне с волнением, с каждой проходящей секундой…
Мортон прикрыл за собой дверь. На нем был только темно-синий халат, слегка распахнутый на груди и обнажающий легкую поросль темных волос. В которую сразу же захотелось запустить пальцы…
Ванда вспыхнула от собственной смелости, от желаний, что рождались в ней. Она смотрела, как к ней приближается муж, и головокружение усилилось. Но оно не пугало её – возбуждало.
Мужчина, что поразил её сердце с первого взгляда, порой пугающий своей таинственностью и холодным предупреждающим блеском в глазах, сейчас приближался к ней, чтобы погрузить в пучину страсти.
Ванде стоило усилий, чтобы не переступить с ноги на ногу от нетерпения.
Мортон подошёл и встал за её спиной, сразу же окутывая обоняние Ванды терпким запахом своих духов.
– Ванда, – хрипло выдохнул он. – Ты такая красивая…
– Правда? – шепотом поинтересовалась она, чувствуя, как спазмы сжимают горло, не позволяя разговаривать громко.
– Не сомневайся… Никогда не сомневайся в моих словах!
Они оба отражались в зеркале. Крупный сильный мужчина с потемневшими от страсти глазами и миниатюрная молодая женщина, доверчиво прильнувшая спиной к его груди.
Он чувствовал её тело каждой клеточкой, как оно подрагивало в ожидании страсти. То, что Ванда окажется страстной, Мортон не сомневался. Он помнил мятый вкус её поцелуев. Сначала робких, едва ли не искушенных, и постепенно раскрывающихся, словно бутон розы на рассвете.
Тело Мортона пронзило вожделением. Проклятье… Он думал, эта неделя никогда не кончится. Занимал себя расследованиями и исследованиями, рылся в библиотеках и архивах. Пил по вечерам в компании Грега и Макса, чтобы не думать о чаровнице, никак не желающей покидать его голову.
О её губах…
О её теле.
О том, как она отзывалась на его прикосновения.
Робко и страстно одновременно.
Кружила голову похлеще любого алкоголя.
И вот она рядом.
Стоит.
Ждет его.
Глубоко дышит, от чего её грудь призывно трепещет.
Мортон приблизил губы к затылку жены и осторожно начал целовать чувствительные места, постепенно спускаясь до мочки уха. Захватил её губами и потянул. Ванда шумно вздохнула, прикрыла глаза и откинулась на плечи мужа. Его руки аккуратно, никуда не спеша взметнулись вверх, к тому месту, где находились завязки пеньюара. Кровь ударила в голову, но он не спешил. Сегодня Мортон собирался быть самым терпеливым и нежным любовником. Потом, значительно позже он сможет выплеснуть всю силу своей страсти в лоно жены.
Ванда, словно находясь в сладостном забытье, через трепещущие ресницы наблюдала за сильными руками мужа. У неё перехватило дыхание, когда длинные пальцы настойчиво потянули за тесёмочки пеньюара. Р-раз – и полы распахнулись. Ванда сильнее зажмурила глаза, и тотчас услышала шепот Мортона:
– Нет, моя милая девочка, не закрывай глазки. Посмотри, как ты прекрасна…
Нежная сорочка была прозрачной, с тонким кружевом, и зеркало отразило напрягшиеся холмики сосков и темный треугольник волос. А ведь Мортон к ней даже не прикоснулся. Просто стоял рядом, а она уже чувствовала, как налились и набухли груди.
– Мортон… – выдохнула она.
– Да?
– Ты… Ты будешь нежен?
– Всегда.
В подтверждении слов его рука накрыла грудь Ванды, найдя сосок и потеребив его. С губ девушки сорвался приглушенный стон, между бедер всё вспыхнуло, жар опалил нутро.
– Нам… Нам обязательно стоять? – хватая воздух ртом, поинтересовалась она. – У меня подкашиваются ноги.
Она была предельно откровенна, и это сводило Мортона с ума. Он сам полыхал, но собирался довести удовольствие до наивысшей точки.
Молча подхватил девушку на руки и решительно направился к кровати. Пеньюар соскользнул с хрупких плеч, и новобрачная осталась в легкой сорочке. Мортон опустил Ванду на шелковые простыни, и они показались непривычно холодными. Её кожа горела.
На мгновение Мортон залюбовался открывшейся красотой жены. Он никогда не видел женщины прекрасней. Полная грудь трепетно вздымалась, волосы разметались, ноги полусогнуты в коленях, глаза заволокла пелена страсти. Но было маленькое упущение. Губы не распухли от поцелуев. И он поспешил исправить это.
Матрас прогнулся под его тяжестью, когда он опустился рядом с Вандой. Мужчина указательным пальцем провел по её щеке, дотронулся до приоткрытых губ, спустился ниже, пока не добрался до упоительного холмика с пирамидкой страсти наверху. Его палец замер, а потом принялся описывать круги. А губы встретились с губами Ванды. Та пискнула, когда почувствовала его губы на своих. Только тогда она поняла, как долго ждала его поцелуй! Как мечтала отдать свои губы в плен, почувствовать силу, пьянящий аромат мужчины. Руки скользнули на плечи мужа.
Мортон целовал. Исследовал. Покусывал. Брал. Его язык скользнул внутрь её приоткрытого рта, и Ванда приглушенно застонала в его губы. Выгнулась, желая быть ещё ближе к мужу. Чувствовать его всего.
Тело к телу…
Оторвавшись от её рта, его губы пустились в сладострастное путешествие. Они ласкали щеки, глаза, лоб, устремлялись вниз и задерживались на груди. Теперь сорочка выступала преградой, она не позволяла в полной мере почувствовать сладость его прикосновения.
– Мортон…
Казалось, Ванда будет произносить его имя тысячу раз, но, выдохнув, она прикусила губу, чтобы не закричать. Ощущения, пронзившее её, были столь сильными, что она с трудом сдерживала порывы. Неужели… Неужели так и должно быть?
Да.
А что было тогда с первым мужем? Что-то другое.
Руки Мортона сжали её бедра. Приласкали. Снова и снова оглаживали изгибы, пока каким-то чудесным, невероятным образом сорочка ни оказалась задранной, и руки прикоснулись к обнаженной коже, устремляясь к темному треугольнику.
Ванда не сдержалась, вздрогнула.
Мортон приподнял голову, и они встретились взглядами.
– Ты же не боишься, Ванда? – в его голосе звучало недоверие.
– Немного… Совсем чуть-чуть…
– Ванда… Доверься мне. Хорошо?
– Хорошо.
– Ты моя маленькая и чувственная девочка… Самая красивая… Самая отзывчивая…
Он говорил, а его руки аккуратно раздвигали её бедра, чтобы прикоснуться к пылающему и уже влажному лону. Ванда задохнулась, когда поняла, что он трогает её… там… её складочки…
– Мортон! – она подалась вперед и вцепилась рукой в его руку.
Мужчина мгновенно напрягся.
– Да?
– А трогать там… надо, да?
Мортон чуть заметно прищурился, а потом хрипло негромко рассмеялся.
– Ванда, ты невероятная! То есть тебя тут не трогали?
От стыда она не могла говорить.
Лишь мотнула головой.
– Я буду трогать. Часто. Много. Постоянно. И ты будешь влажной. Готовой для меня. Всегда…
Ванда откинулась назад, не в силах противостоять искушению.
– Вот как сейчас… Тебе же нравится? Тебе приятно?
Ванда сильнее замотала головой, не в силах сказать и слова.
Его пальцы аккуратно размазывали её влагу по складкам. Двигались тягуче. Осторожно. И, между тем, уверенно и властно, даруя новые ощущения, что пронзали насквозь, проникали в каждую клеточку, наполняя её невиданной негой.
– Ты шикарная…
– Мортон… Мортон…
Она не заметила, как вонзила ноготки ему в плечо.
Её страстный шепот лишал его остатков самообладания. И он, глупец решил, что сможет справиться с эмоциями? Всё, что касалось этой женщины, выходило из-под контроля.
И он был этому рад. Безумно рад.
Пришла пора избавиться от одежды. Он потянул за подол сорочки, который сбился на бедрах, Ванда приподнялась, мгновение – и она предстала перед ним обнаженной. Её атласная кожа казалась матовой в отблесках пламени камина и свечей.
Как часто, особенно за последнюю неделю – да что неделю! – с момента их знакомства, Мортон в мечтах рисовал Ванду обнаженной! Но реальность превзошла ожидания. Никогда он не сталкивался с такой открытой женственностью, совершенством форм. Она – миниатюрная Венера.
Его Венера.
Она, преодолевая смущение, потянулась к нему. Ей тоже хотелось увидеть Мортона обнаженным, узнать, так ли крепки его мускулы, каковыми кажутся под одеждой, так ли мощен его торс.
И он ей позволил…
Её руки замерли на полпути. Взгляд карих глаз жадно впился в курчавую грудь, казавшуюся в тот момент необъятной, заслонившей пространство комнаты. Без одежды Мортон выглядел удивительно. Его тело поражало грубоватой грацией, было крупным, мускулистым и подтянутым. Бронзовый загар заканчивался на талии, там же сгущалась черная поросль, убегавшая под пояс ночных брюк, над выпуклостью, свидетельствующей о силе его страсти.
Ванда, привстала и окончательно скинула с мужа халат, после чего подрагивавшими от волнения руками прикоснулась к мускулистой груди.
– Можно? – выдохнула она. – Ведь мне тоже можно, правда?
Мортон восхищенно замер, дыхание сперло в груди. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, исследовавшую что-то неизвестное, но чертовски привлекательное. И Мортон не смог отказаться от такого искушения. Соблазн был велик.
Тонкие пальцы запутались в курчавых волосах, чуточку потянули за них, одновременно отыскали его соски и точно так же, как и он, сжали два «камушка». Мужчина не касался Ванды, позволив исследовать себя. Единственной лаской, которой он одаривал её, был страстный восхищенный взгляд.
Ванду бросало то в жар, то в холод. Джейсон никогда не раздевался при ней и исполнял супружеский долг в темноте, молча, не произнося ни слова.
Ей нравилось прикасаться к Мортону. К его коже. Кончики пальцев закололо, тяжесть внизу живота усиливалась, появлялось тягучее давление. Словно внутри неё что-то зрело.
Её рука заскользила вниз. Мортон перехватил её, прижав к плоскому животу.
– Не сегодня. Иначе я боюсь разочаровать тебя быстротой.
Ванда заморгала. В первые секунды она не поняла, о чем он, а когда смысл услышанного дошёл до неё, она выдохнула:
– О-о-о…
Мортон, нависая над Вандой, снова аккуратно уложил её на подушки. Волосы цвета медового каштана разметались по белоснежному покрывалу, локоны легли красивыми волнами на плечах жены.
Ванда задохнулась от блаженства, почувствовав на себе Мортона. Как приятна его тяжесть! Как интимно его грудь касается её полушарий! А его запах?.. Он стал ей родным. Она не представляла свою жизнь без него… без этого мужчины…
Мортон никогда ранее не испытывал столь острого выжигающего изнутри желания, когда весь мир в одночасье сосредоточился на единственной женщине, что томилась в ожидании его ласк. Его потряхивало от нетерпения. Но он держался. Впитывал оттенки её восхитительной страсти, раскрывающейся только для него.
В последнем он не сомневался.
У него не было причин ревновать к умершему мужу. Но он ревновал! В груди поднималась ярость при мысли, что когда-то другой мужчина прикасался к этому великолепному созданному только для него телу.
Ванда его.
Отныне и вовек.
Взгляд Мортона скользнул к её «особенной» руке. Обнаженная, без перчатки… Он не удержался, дотронулся до неё. Провел до кисти и снова к ладони. Ванда сразу же отозвалась, затрепетала.
Доставляло особое удовольствие наблюдать, как его прикосновения вызывают огонь у этой молодой и восхитительной женщины, как она подрагивает, когда чувствует его ласки. И он прикасался к ней снова и снова. Ему хотелось исследовать её всю, обласкать каждый кусочек драгоценного дара, который эта женщина так щедро отдавала ему. У него слегка кружилась голова, сердце истошно билось в груди, в паху все сводило от нетерпения. От холодного, сдержанного Ловчего не осталось и следа. Сейчас он был простым мужчиной, стремящимся во что бы то ни стало подарить удовольствие дорогой женщине.
И он его дарил.
Дарил руками, губами, своим большим телом.
Ткань брюк соприкасалась с жаждущим телом, пылающим от доселе неизвестных ощущений, и у Ванды невольно вырвалось:
– Сними…
Мортон гортанно рассмеялся и уткнулся ей в шею:
– Ты не представляешь, что со мной делаешь!
– То же, что и ты со мной, – услышал он в ответ.
Смех оборвался, сменившись грудным рычанием. Мортон приподнялся и поспешил избавиться от ночных брюк. Возбужденный член дернулся, оказавшись на свободе.
У Ванды нестерпимо ныло внизу живота, казалось, там всё пылает адом влажного зноя. И она, поддаваясь древнейшему инстинкту, развела ноги в стороны.
– Хочешь?..
Она кивнула, не в силах ответить. Во рту всё пересохло.
– Нет, я хочу услышать! – внезапно властно и жестко сказал Мортон, глядя в карие глаза. – Жена, ты этого хочешь?
Ванда задрожала от нетерпения.
– Да, мой муж, я хочу тебя…
Кровь ударила в голову Мортону, и ему пришлось на мгновение прикрыть глаза, возвращая контроль над чувствами.
– Обними меня, – попросил он. – Дай мне почувствовать тебя…
И она с удовольствием исполнила его просьбу. Ванда гладила широкие плечи мужчины, крепкие мускулы перекатывались под её пальцами, она спустилась ниже и наткнулась на нечто странное, то, что не должно быть на спине мужчине. Неровности, шероховатости. Но Ванда была слишком возбуждена, она пылала жаром страсти, и огненный жар внизу живота словно выжигал её изнутри, так, что не было сил остановиться, узнать….
Её руки прикоснулись к крепким ягодицам мужа. Мортон приглушенно застонал и скользнул вниз, располагаясь между её бедер. Из его горла вырвался не то стон, не то рык. Она была такой влажной, такой горячей, такой готовой принять его.
Он приподнялся на локтях и заглянул в глаза Ванды. Она облизнула пересохшие губы и вдруг почувствовала, как мускулистые бедра мужчины скользнули меж её раскинутых ног. Она сглотнула и запустила руки в шевелюру Мортона. Тот жадно припал к её приоткрытому рту, одновременно подлаживаясь под девичье тело. Мужское достоинство терлось о её бедра, лоно. Чуть-чуть… Ещё повыше… Ванда задохнулась – Мортон вошёл в неё, заполнив.
Это было необычайно… Приятно и чувственно. Словно внутри неё всегда жила потребность чувствовать именно этого мужчину.
Именно там.
Ванда затрепетала. Она оказалась прижатой к матрасу крупным телом, и на долю секунды ей показалось, что она распластана. Мортон сделал ещё движение и скользнул глубже. Она снова охнула.
– Доверься мне…
Хриплый голос ворвался в сознание.
И она доверилась. Подняла руки, обхватила плечи мужа и подалась вперед. А он начал двигаться. Сначала осторожнее, но постепенно темп нарастал.
Ванда, движимая инстинктами, приподняла ноги и обвила ими спину мужа. Тот в ответ начал аккуратно и между тем страстно покрывать лицо Ванды поцелуями. Она жадно ловила ртом воздух, чувствуя, как что-то сильное нарастает внутри неё. Волна удовольствия прокатилась по всему телу, сметая всё на своём пути. И вот уже из горла Ванды вырвались первые стоны удовольствия, от каждого толчка Мортона она вскрикивала всё громче и громче. А муж ловил эти вскрики. И ждал победного, окончательного. Ванда изогнулась, своими бедрами приподнимая его, закусила губы и рухнула на матрас. Со стоном победителя рядом рухнул и Мортон.
Он ничего подобного никогда не испытывал… Ярко. Остро. Взрывоопасно.
Мортон повернул голову и посмотрел на жену.
Она стала ещё красивее, чем обычно. Если такое возможно…
Он протянул руку и убрал длинную прядь с её лица. Её губы дрогнули и расплылись в улыбке.
– Позволь мне омыть тебя, – с нежностью попросил он, удобнее устраиваясь на локте.
Ванда покраснела, когда поняла смысл его просьбы, и энергично замотала головой. У неё не было сил ответить.
– Но почему? К чему смущение? Мы теперь муж и жена, – настаивал Мортон, – между нами не должно стоять преград. К тому же, я тебя уже трогал там.
За последнюю неделю Ванда успела позабыть о дерзости Мортона.
– Это… Это неприлично.
– Кто такое сказал?
Ванда ничего не ответила, зажмурившись.
Мужчина довольно усмехнулся. Больше он её слушать не стал. Решил омыть жену – так и сделает. Но стоило ему сесть на кровати и повернуться к Ванде спиной, как услышал испуганный вскрик и тихо чертыхнулся.
– Мортон… Всевидящий! Что это?! Мортон? – в голосе Ванды слышалась нарастающая паника, и он поспешил обернуться к жене и успокаивающе положить руку на её плечо. Девушка села и теперь смотрела на него распахнутыми от ужаса глазами.
– Чего ты испугалась, глупая? – он надеялся, что его голос звучит ровно. Не было желания выдать себя. И одновременно всматривался в лицо женщины, которую только что страстно и самозабвенно любил.
– Ты спрашиваешь, чего я испугалась? – её голос окреп. – Милорд, да ваша спина сплошь покрыта шрамами!
– Я знаю.
– Как ты можешь так спокойно говорить об этом?
– А что мне прикажешь делать? – невольно его губы искривились в саркастической ухмылке. – Убиваться и бить челом?
Ванда с трудом приходила в себя от изумления. Когда она в порыве страстного влечения ласкала его спину, она обратила внимания на некие неровности, но и в страшном сне не могла предположить, что спина Мортона сплошь покрыта рубцами и шрамами. Маленькие и во всю длину, зажившие, тем не менее, они пересекали спину. И это привело ее в ужас. Что же пришлось испытать Мортону, если остались подобные рубцы на всю жизнь?
Мортон заметил страх, отразившийся в глазах девушки, и его лицо застыло. Ему не следовало обнажать спину. Он забылся и поплатился.
– Как погляжу, тебя ужасают мои шрамы? – насмешливо поинтересовался он.
Но Ванда не заметила насмешки в его словах. Она всплеснула руками.
– Конечно! Любого человека, у которого есть сердце…
Мортон не собирался слушать, как жена признается, что его отметины внушают ей отвращение. Даже для него это будет слишком.
Проходил уже. Знает.
– Простите, миледи, я больше не потревожу ваше зрение столь ужасным зрелищем! – прорычал он и поднялся с кровати.
Сначала Ванда не поняла, что произошло, и с нелепым видом моргала, но потом, заметив, с какой ожесточенной силой Мортон завязывает пояс халата, тоже вскочила на ноги, дрожащими руками отыскала на полу сорочку и натянула на себя.
– Ты остолоп! Невежественный мужлан! – обрушилась она на мужчину, не заботясь о выражениях. – Мне ещё никогда не приходилось встречать таких безмозглых баранов, как мой собственный муж! Ты что же решил, что мне противны твои шрамы? Что я без содрогания не смогу на них смотреть? О…
Ванда задохнулась и осмотрела комнату, лихорадочно выискивая, чем бы этаким запустить в нерадивого муженька. И первыми ей попались ромашки, невинно покоившиеся в вазе рядом с кроватью. Недолго думая, Ванда нагнулась и выхватила весь бутон, не замечая, как расплескалась вода, и, отводя душу, со всей силы запустила цветы в мужчину.
Тот от подобного безобразия ошалел. Отфыркиваясь и смахивая с себя беззащитные лепестки, он перешагнул через цветы, приблизился к Ванде, схватил её за плечи и рявкнул:
– Что ты себе позволяешь?
– А что ты себе позволяешь? Ты подумал, что я кисейная дамочка, во всем ищущаяся совершенства?! Ах, Всевидящий, какое безобразие? А это что такое? Лужица? Немедленно осушите её, я запачкаю туфельки! Мыши? Ай-ай, я так боюсь мышей! И тараканов! Откуда тут взялись тараканы?
– Перестань паясничать! – повторно рявкнул мужчина, крепче сжимая руки.
– А ты перестань валять дурака! И обижать меня, – ему удалось вывести её из себя. Ванда задыхалась от боли в груди. На глазах засверкали слезы. – И немедленно отпусти меня! Мне больно. И вообще… Не смей больше прикасаться ко мне…
Договорить она не смогла. Единственный способ заставить ее замолчать – поцелуй. Мортон притянул её к себе, жесткие губы прижались к нежным. Но не тут-то было. Ванда принялась вырываться и брыкаться, точно необъезженная кобылка. Мортон успел получить несколько ощутимых ударов коленкой по голени, прежде чем почувствовал, что Ванда сдаётся, и напряжение со злостью отступает.
Право, он подобного не ожидал. За собственным оскорбленным тщеславием он не заметил, как обидел свою Ловчую. И только, когда она в ярости швырнула в него невинные ромашки, понял, сколь нелепую глупость сморозил.
Он осторожно оторвался от трепещущих губ и заглянул в глаза жены:
– Буянить больше не будешь? – шутливо поинтересовался он.
– Буду, – с вызовом бросила она.
Она не собиралась так быстро сдаваться.
– Видимо, мне самими Всевидящим уготовлено в брачную ночь постоянно просить у тебя прощение, – Мортон почувствовал, что снова возбуждается. – Прости меня… Я согласен со всем, что ты наговорила мне.
Она поджала губы и с хмурыми бровями сказала:
– Хорошо, но с одним условием.
Ох, уж эти женщины!
– С каким?
– Ты мне расскажешь, откуда у тебя эти шрамы. Я не успокоюсь, пока не узнаю.
И он ей поверил. Поверил, что ей небезразлично. И стараясь не обращать внимания на собственное учащенное сердцебиение, прошептал:
– Баш на баш. Я тебе рассказываю историю появления шрамов, а ты позволяешь мне вымыть тебя.
Краска смущения на её лице ему нравилась куда больше краски ярости.
⁂
После того, как он теплой водой омыл нежные участки её тела, они снова забрались в кровать.
– Надеюсь, ты иногда будешь позволять мне засыпать в твоей кровати? – прошептал Мортон и легко куснул Ванду за мочку ушка.
– Не увиливай, – тоном строгой гувернантки сказала она.
Он вздохнул и откинулся назад, устраиваясь на подушке. Ванда легла на живот и внимательно посмотрела на мужа. Тот криво улыбнулся.
– Неужели тебе хочется знать о той мерзости, с которой мне довелось сталкиваться?
Она решительно кивнула.
– Да. Я твоя жена.
И это ему, черт побери, всё больше нравилось!
– Предупреждаю сразу, нет ничего интересного или волнующего, – он поджал губы, и складки вокруг них выразились четче. – По молодости мы все совершаем глупости. А я был именно молодым дураком. Тогда я первый раз столкнулся с тем, что мне в лицо швырнули факт моего рождения, посмеялись, что я Ловчий, и мне нет места в этом мире. В цивилизованном обществе – так точно. Тогда только начинались гонения на Ловчих. Да и вообще смутные темные времена были. Взбрыкнул, разозлился, счел себя оскорбленным. Поругался с родными. Теперь-то я понимаю, что вел себя глупо, необдуманно, но тогда во мне взыграла кровь. И я решил проверить свои силы, отправился путешествовать. А если быть конкретным, то моя дорога лежала на Восток. В Белье. Тебе что-то говорит это название?
Она кивнула. Ей доводилось слышать несколько жутких историй про этот загадочный край.
– Я был обижен на весь мир, но прежде всего на себя. Правда, из меня быстро выбили подобную дурь. Сначала я скитался, переезжая из одного города в другой. Искал приключений. Находил. Один раз набрёл на волчицу с детенышами. Хочу заметить, неприятные ощущения остались, с трудом ноги унёс. А потом добрался до Катуни – река такая. Вот там и заработал эти шрамы. Я, как ты понимаешь, не один был. Пройти через дремучие леса одному невозможно. Со мной было четверо товарищей. После стычки с первыми язычниками, что поклонялись Древним Богам и приносили человеческие жертвы, нас осталось трое. Местные не спешили за нас вступаться и вызволять. Тогда-то мы и узнали, что поблизости находится крепость, в которых держат пленных. Язычники не пользовались уважением у местных, но и сладить с ними непросто. Я подозреваю, что на них облавы устраивали. Ты слышала истории, когда они запирали избы изнутри и предпочитали сгореть заживо вместе с семьёй, но не попасть в руки нечестивцам? Вот за таких нечестивцев они нас и приняли. Позже мы узнали, что в крепости находились с дюжину пленников, многих казнили. Кому-то удалось убежать в многочисленные пещеры, но… Выбраться одному оттуда невозможно.
– Но как вы освободились?
– Девушка одна помогла. Она полюбила одного из пленных, кстати, и помогла нам организовать побег, взяв обещание, что мы не будем мстить. Но побег обнаружили. Девушку свои же казнили, из двенадцати человек к тому времени оставшихся живых, удалось бежать пятерым. По итогу выжили двое.
Мортон замолчал. Он говорил коротко, жестко, незачем Ванде знать о тех кошмарах, что там творились.
– Я… я и предположить не могла, что тебе довелось испытать подобное, – голос Ванды охрип от волнения. Сердце сжималось от боли за молодого Мортона. – Это…
– Ванда, не надо. Это всё осталось в прошлом. За глупость я ответил сполна.
– Это не глупость. Ты сам не веришь в то, что говоришь. Ты спасал людей. Освобождал их из плена. И ты это называешь глупостью? Иногда я тебя не понимаю. Зачем, ну, зачем ты стремишься все свои благородные поступки очернить? Точно тебе самому стыдно за них!
Они оба знали, что она права. Но между тем Мортон произнес:
– Люди быстрее готовы поверить в злодеяния, в слабость других, чем во что-то благородное. Если ты будешь всем доказывать, что совершил поступок из благородных побуждений, тебе только посмеются в лицо.
Тут Ванде не нашлось, что возразить. Несколько месяцев назад, до приезда в Бергас, живя в провинции, она непременно принялась бы с ним спорить и, несомненно, ей удалось бы его переубедить. Но теперь она не нашлась, что сказать. Оказывается, Ванда так мало знала людей. Некоторых она чувствовала, как Мортона, Роя, а остальные были для неё загадкой.
– И ты молчишь, да? – разволновавшись, уточнила Ванда.
– Молчу о чем? Ты ошибаешься, когда думаешь, что я только честный и благородный. Это заблуждение. Вспомни, что я неплохо имею, когда «помогаю» людям. И даже сейчас, когда нас призвал Император, мы не работаем бесплатно.
Ванда возмущенно фыркнула, а Мортон порадовался, что она не знает о тех многочисленных случаях, когда он брался за дело, наперед зная, что не сможет обогатиться даже на погнутую монетку. Тогда она точно уверится, что он хороший. Ни к чему.
– Глупости всё это, – Ванда поменяла положение и прижалась к нему. – Ты по привычке пытаешься очернить себя даже в глазах собственной жены. Не получится. Вот мне же ты помогал!
– Ага, помогал, – без промедления согласился он и добавил: – Одновременно пытаясь тебя соблазнить.
– Вздор, – парировала девушка, замечая, как темнеют мужские глаза, как в них появляется легкая поволока, уже знакомая ей. – А над чем ты сейчас работаешь?
– Над тобой, – шутливо прорычал Мортон и заключил жену в объятия.