Глава 5

И Гуля с Верой стали искать «магнит». То есть пытаться понять, на что именно они должны повлиять в этом времени. Почему, когда они вошли в портал, он выбросил их именно сюда. Но поскольку было совершенно непонятно, каким образом проводить эти поиски, они для начала решили получше изучить окружающее пространство. А что еще можно было придумать? Они изучили Пятигорск: посетили Орла, Провал, Эолову Арфу, всевозможные гроты и место дуэли Лермонтова. Прокатились на канатной дороге на вершину Машука, Вера окунулась в Бесстыжие ванны и перепробовала всю имеющуюся минеральную воду. Они сходили в Парк культуры и отдыха, на Новопятигорское озеро и на ипподром. Посетили Верхний и Нижний рынки. Поднялись на Горапост и Пикет… Иван Андреевич водил Веру к могиле братьев Бернардацци и к Вечному Огню. Он вообще, если был свободен, охотно составлял компанию, хотя и не разделял выбранной Верой методики поиска «магнита». Он считал, что все произойдет спонтанно, и Веру «притянет» куда надо. Хотя активный туризм сам по себе – это замечательно! Очень интересным человеком оказался этот Малыш. Когда он впервые предстал перед Верой в Бештаугорском лесу, он показался ей совсем стариком. Такое впечатление произвел его походный наряд и его седины. Однако, облачившись в костюм и галстук, он преобразился в весьма импозантного пожилого джентльмена. «Он ведь ненамного-то меня нынешней старше», – с удивлением осознала Вера. – «Всего-то лет на десять-двенадцать…» Он был профессором в местном политехе и, насколько заметила Вера, весьма любимым профессором. Как раз завершилась сессия, и студенты приступили к практике. Иван Андреевич курировал одну из групп и делал это с огромным энтузиазмом. Вокруг него постоянно крутилась молодежь, он умел увлечь будущих специалистов. Иногда он пропадал на работе с утра до ночи – уходил раньше, чем просыпались Гуля и Вера, а возвращался, когда они уже спали. А иногда парни и девушки приходили прямо к нему домой и за чашкой чая с домашней выпечкой до хрипоты спорили о чем-то вроде зависимости структуры и химического состава исследуемых сиенитов от условий их образования. В научные детали Вера вникнуть не пыталась – тематика была от нее слишком далека. И да, профессор угощал всех домашней выпечкой собственного изготовления. Он вообще постоянно что-то готовил, и готовил вкусно. Вера не уставала этому поражаться – все мужики, с которыми ранее сводила ее судьба, могли разве что разогреть что-нибудь в микроволновке да поджарить яичницу. А тут тебе – и тортики, и салатики, и голубцы, и рыбные котлетки в подливе! Вера пыталась предложить Малышу деньги за свой пансион, но тот отверг предложение с таким обиженным негодованием, что она отступилась. – Я, слава богу, достаточно зарабатываю, чтобы иметь возможность угощать своих гостей, Вера, – отрезал он. Кстати сказать, с продуктами у Малыша все было в порядке. Вера ведь помнила – тогда страну настиг продуктовый дефицит! В конце восьмидесятых – начале девяностых люди жили по талонам, даже в Москве их ввели – на сахар, табак и алкоголь, а уж в регионах – подавно. Талоны на колбасу, крупы и все-все-все… Но в Пятигорске то ли не было талонов, то ли Иван Андреевич ухитрялся как-то существовать вне этой талонной системы. Отоваривался он, как поняла Вера, в основном на рынке и в коопторгах3. А вообще, стояло лето… фрукты, овощи… Красота! Если Малыш не был занят своими исследованиями, он занимался своим домом. Само собой, с присущей ему тщательностью и основательностью. И дом, и участок, и небольшой сад-огород при этом участке выглядели очень аккуратными и ухоженными. Все выровнено, вычищено, прополото. Что до дома, то и вовсе не верилось, что это обиталище холостяка. Хозяин очень бережно относился к наследию предков. В обстановке присутствовало много старой и даже старинной мебели, всяких антикварных вещиц. И ничего из этого не было ветхим и, ни в коем случае, не производило впечатление своей неуместности, наоборот, очень гармонично сочеталось с более новыми предметами. Весь интерьер – продуман и гармоничен. Короче говоря, это был еще один пункт, вызывавший у Веры удивленное восхищение. «Черт, а есть ли у этого человека недостатки?» – размышляла Вера. И сразу почему-то вспоминался легендарный Гоша из известного фильма: «Да у меня практически нет недостатков!» Ха! В общем, пожелай Вера завести романтические отношения, Иван Андреевич являлся бы отличным кандидатом. И она задумывалась об этом. Ну, а что? Как говорится, «Вы привлекательны, я – чертовски привлекателен…» Но нет. Вера не была к этому готова. Она хотела одного – попасть в будущее, а Малыш, каким бы он ни казался замечательным, находился в прошлом. Вера чувствовала, поддайся она любовному порыву, это станет еще одним «магнитом», мешающим ей вернуться. К тому же Иван Андреевич наверняка сам это понимал. И вел себя с Верой крайне корректно и деликатно. А вот с Гулей он чрезвычайно подружился. Это тоже было удивительно. Верина питомица обычно не жаловала никого, кроме хозяйки. Ну, и еще, может, Ксю, с некоторыми оговорками. А тут вдруг влюбилась. Провожала Малыша из дому, встречала у двери. Прыгала и лизала руки. Подставляла для чесания брюхо. С удовольствием с ним гуляла. Оправдывая свое прозвище, Гуля обожала гулять, и порой, когда Иван Андреевич приглашал ее пройтись, они вдвоем подолгу бродили где-то у Машука. Как-то раз хозяин предложил Вере осмотреть имеющиеся на участке дворовые постройки. – Вот здесь, Вера, мы с матерью поселились после того, как дом заняли фрицы. Вот у этой каменной стены лежал мой тюфяк, а за стеной, соответственно, находится тайник с замурованным входом. Действительно, с одного бока к сарайчику вплотную примыкал холм, густо и красиво засаженный садовыми цветами и скрывающий в своих недрах каменный грот. При этом никакого входа в него не наблюдалось. – А где дверь, которую откопал Ганс? Вы опять ее засыпали? – О, да. Она находилась вот здесь, – хозяин махнул рукой. – В ней теперь нет необходимости. Я сделал круче. Сейчас покажу. Они прошли в сарайчик. На месте бывшей постели Малыша ныне находился довольно массивный стеллаж, заставленный разнообразным садово-огородным скарбом. Иван Андреевич навалился на стеллаж сбоку, и тот нехотя отъехал в сторону. Похоже, он был на роликах или колесах, хитро замаскированных. На освободившемся месте Вера поначалу ничего особого не заметила – обычный пол, устланный досками. Но это оказалось не так, Малыш надавил на одну из досок, и в полу вдруг открылся люк. Вера была поражена, а хозяин – явно польщен этим удивлением. – Не заметно, если не знать, правда? Я старался! Смотрите дальше. Вниз вели каменные ступени. Спустившись вслед за Малышом, Вера оказалась в небольшом, но очень добротном подвале, стены и потолок которого оказались выложены камнем. С противоположной стороны в торце подвала также имелся стеллаж, который хитро поворачивался на девяносто градусов, открывая доступ к еще одной группе ступеней. Они-то, собственно, и вели в тайное помещение внутри холма. – Грандиозная работа! – восхитилась Вера. – Вы не думайте, Вера, что я оборудовал тайник по какой-то особой необходимости, – ответил Малыш. – Главным образом, делал это для собственного развлечения. Возможно, кровь архитекторов и строителей Бернардацци, каковая, по преданию, во мне течет, искала выхода… Тайная комната представляла собой помещение приблизительно два на три метра. Здесь имелись стол, стул, кровать и комод. Воздух был неожиданно свежим – хозяин явно продумал схему вентиляции. Освещалось все аккумуляторным фонарем. – При острой необходимости здесь даже можно прожить некоторое время. Есть запас воды и консервов. Свечи, спички… – Зачем Вам это? – тихо спросила внезапно оробевшая Вера. Не то чтобы она всерьез испугалась… Но в голову вдруг полезли всякие кадры из триллеров, где маньяк годами держит жертву в своем тайном подвале. – Не бойтесь, Вера, – хмыкнул Иван Андреевич, будто прочитав ее мысли. – Я лишь хочу показать Вам то, что нашел здесь Магистр. Я вернул все на место. Вот, смотрите. Он достал из комода небольшую красивую шкатулку, которая выглядела как настоящее произведение искусства. Она была выполнена из темного дерева, которое от долгого хранения приобрело мягкий, теплый блеск. Крышку шкатулки украшала сложная резьба, изображающая изящные ветви с цветами и листьями, переплетающиеся в сложные узоры. В центре крышки имелась круглая вставка, видимо, из слоновой кости, на которой оказалась выгравирована какая-то монограмма. – Что здесь написано? – поинтересовалась Вера. – Я вижу переплетающиеся «А» и «G». Если держаться нашей семейной легенды, то «G» может быть инициалом Giovanni – старшего Бернардацци… Ну а на «А» тогда, логично предположить начиналось имя его любовницы – нашей прапра. Какая-нибудь Анна, Аделаида, Ангелина. – Вы так и не выяснили имени своей прапрабабки? – укорила Ивана Андреевича Вера. – Нехорошо. – Увы. Я был дитя, когда имелась возможность спросить у деда или отца. А сейчас этим выяснением надо специально заниматься. Лезть в архивы. Руки до этого не дошли, каюсь. Но смотрите, что внутри. Хозяин сунул в изящно обрамленную замочную скважину миниатюрный ключик и откинул крышку. Внутри шкатулка была обита бархатом, слегка выцветшим, но все же сохранившим глубокий темно-зеленый оттенок. Внутреннее пространство разделялось на несколько отделений, предназначенных для разных видов украшений. И эти украшения там имелись. Как ранее и описывал Малыш, это были золотые перстни с камнями, браслеты, серьги. И великолепное колье, сверкающее бриллиантами! Вера, обожающая украшения, не смогла сдержать восторженного восклицания. Руки сами потянулись к этому великолепию. – Знаете, Вера, я собираюсь завещать это Вам, – сказал Иван Андреевич, не скрывая удовлетворения произведенным эффектом. – Это ведь женское наследство. И после прапра у него больше не имелось хозяйки. В нашем роду рождались одни мужчины. А теперь на мне он и вовсе обрывается. – Я не могу… Что Вы! Это ведь очень ценные вещи, – оторопела Вера. – А у Вас что, совсем нету родственников? Тетки, разные… там двоюродные сестры? А Вы сами… Вы были женаты? Дети… – Никого нет. Наш род всегда отличался чрезвычайной малочисленностью. Так получалось, что в каждом поколении появлялся лишь один ребенок – прадед, дед, отец, я сам. И мать моя – сирота, так что с той стороны родни тоже нет. А у самого меня с наследниками и вовсе не сложилось. Жена была, да. Прожила со мной двенадцать лет, потом ушла к другому. И я ее понимаю. Она мечтала о детях, а их все не было. И проблема, очевидно, крылась во мне, ибо с новым мужем она в кратчайшие сроки трижды стала счастливой матерью. Я очень за нее рад, но отношений мы не поддерживаем. Это уже не моя жизнь. Моя судьба – это Портал. – Вы считаете, что в бездетности виноват Портал? – Не знаю. Но факт остается фактом – я Хранитель Портала и детей у меня нет. Поэтому я вправе распорядиться этой шкатулкой по своему усмотрению. И я хочу оставить ее Вам. – Спасибо, – растрогалась Вера. Продолжать упираться она не стала – было видно, что разговор о наследниках и наследстве неприятен Ивану Андреевичу. В конце концов, он же не сейчас дарит ей семейные драгоценности, а лишь собирается завещать. Это когда еще будет… Они выбрались на свет божий, и Вера еще раз оглядела холм, под которым скрывался тайник. Склон его выглядел изящной цветочной клумбой, обрамляющей аккуратный дворовый сарайчик. Никакого намека на дверь или нечто подобное. – Запомните то, что я Вам сейчас показал, Вера, – подытожил их экскурсию Малыш. – Возможно, потом это пригодится. ***А время, между тем, неумолимо двигалось. Приближался конец июля, и к Вере все чаще, особенно по ночам, подступал ужас, когда она представляла, что застряла здесь навсегда. Она часами ворочалась в постели и утирала бессильные слезы. И если бы не непоколебимый оптимизм Ивана Андреевича и не поддержка верной Гули, она бы наверно сошла с ума… Однажды ранним утром, когда она, казалось бы, только прикрыла глаза после стандартной порции ночных терзаний, кто-то принялся ее тормошить. Естественно, это оказался Иван Андреевич, кому бы быть еще – в доме находились лишь они вдвоем. Хозяин выглядел взволнованным: – Вера, Портал открывался. Туда и обратно. Кто-то… человек… прошел отсюда туда, к вам, и вернулся. У нас прошло минут пять, в вашей локации объект находился часа четыре. Вера подскочила на кровати. Оказалось, что не такое уж раннее было утро. Девять часов. – Скорее! Нам надо к Порталу. Может, тот человек еще рядом. Надо посмотреть, что там произошло! – Да, надо сходить, – согласился Малыш. Он выглядел каким-то необычно понурым. Его явно озаботило произошедшее. Они быстро собрались и выдвинулись по хорошо освоенному маршруту. До места добрались довольно быстро – не прошло и часа. На знакомой полянке было ожидаемо пусто, лишь валялся, как обычно, старый портфель с газетами. Вера досадливо пнула портфель – неработающий вход в Портал. – А если его унести отсюда? Уничтожить. Сжечь, например. Что будет с Вашим тоннелем? – задалась она закономерным вопросом. – О, это сколько угодно. Портфель всего лишь реплика трансцендентного входа. Можете попробовать! Как только Вы снимете его с места, он исчезнет. Растворится. Дематериализуется прямо в руках. И снова возникнет на прежней позиции. Вера недоверчиво взглянула на своего спутника. Но тот, похоже, не шутил. Тогда она подошла к портфелю и решительно дернула его за ветхую ручку. Он вроде как поддался, стал отрываться от земли, наливая руку своей тяжестью. Но потом, в ходе этого отрыва, тяжесть вдруг стала ослабевать и вот окончательно исчезла. В ладони была пустота, а портфель красовался на своем изначальном месте. Малыш сочувственно улыбался… – Я же Вам говорил. Веру вдруг прорвало: – Как! Как Вы, Иван Андреевич, можете вообще жить со всем этим?! Рвущаяся ткать реальности! Дематериализация! Временные переходы! Каким представляется Вам этот наш мир? Нет, я с детства в курсе идеи Господа Бога, который вроде как все здесь создал и всем управляет. Хотя из меня и пытались в детстве растить научную атеистку. Но божественные, якобы, чудеса всегда предъявляются людям будто бы исподволь. Не столь явно – в лоб, как здесь! Малыш пожал плечами: – Знаете, вся эта мистика вошла в мою жизнь в столь нежном возрасте, что я как-то свыкся. И, мне кажется, Вы не правы насчет завуалированных божественных чудес – дело в том, что Вы, как и я, к ним привыкли с детства и не задумываетесь даже, что это чудеса. Взять вот хотя бы биологический организм, его строение, его тончайшую настройку. Баланс гормонов, взаимодействие различных систем и кучи всего еще! Какой гениальный инженерный разум необходим, чтобы создать такое? Уж точно не слепая статистика естественного отбора, как предположил дядюшка Дарвин… А что до меня и чудес Портала… Я, вообще говоря, позитивист и верю, что все, что сейчас видится нам как магия – просто пласт недоисследованной пока реальности. И магия с наукой когда-нибудь сойдутся в одной точке. Стихийно начавшуюся философскую дискуссию прервала Гуля, притащив к ногам хозяйки яркую пластиковую бутылку. – «Йогурт питьевой. Персик, манго, дыня», – Вера прочитала надпись на термоэтикетке. – Знакомая бутылочка. – Ваша? В смысле, оттуда? – Видимо, да. Здесь такого йогурта пока вроде бы нет. – Не видал такого чуда, – подтвердил Иван Андреевич, глядя на бутылку в руках Веры. – Это, типа, сквашенное молоко с добавлением фруктового джема? Похоже, наш путешественник ходил к вам лакомиться этим продуктом. – Виталик! – вырвалось у Веры. – Тот больной мальчик с умственной отсталостью, у матери которого я ночевала. Помните, я рассказывала. Он часто убегает из дому и бродит здесь по окрестностям. – Ну, здесь, вообще-то, кто угодно может бродить. Вовсе не обязательно этот Виталик. – Может, с ним все же поговорить? Но я совершенно не помню, где искать их дом. Топографическая кретинка! Еще и в состоянии стресса. Придется обойти весь поселок! – И что даст беседа с этим Виталиком, даже если это он ходил за напитком и Портал его пропустил? Сейчас-то он снова закрыт. Вера внимательно всмотрелась в лицо Ивана Андреевича. Что-то сегодня с ним, определенно, было не так. Какой-то он раздраженный, обеспокоенный чем-то… – Вы себя плохо чувствуете? – спросила Вера. – Вид у Вас не очень. – Пожалуй, да. Что-то как-то мне не вполне… Надо бы прилечь. – Скорее пойдемте домой! – Вера схватила спутника под руку и потащила прочь. Пока они добирались до дома, Малыш старался держаться, хотя Вера заметила испарину, выступившую у него на лбу. Поднявшись в свою спальню, он рухнул на кровать лицом вниз и вцепился руками в покрывало. А Вера не знала, как ему помочь: – Что нужно? «Скорую»? Таблетки? У Вас же сильный жар! Может, холодный компресс? – Не волнуйтесь, пожалуйста, Вера. Со мной скоро все будет нормально. Врачи и таблетки здесь не помогут. Это Портал. Я чувствую Портал и на него реагирую. Он привел сюда зло. – Зло?! Магистра? – испугалась Вера. – Нет. Этот пройти не может. Я же говорил. Это – другое зло. Пока слабое, но могущее стать сильным и большим. Точнее, возможность зла. Так назвать будет более правильно… – Возможность зла… Может, предотвращение его – и есть тот самый «магнит», из-за которого я здесь? – Может, и так. Не могу сказать. Не чувствую. Верочка, дайте мне, пожалуйста, воды… Весь оставшийся день Вера, как могла, старалась ухаживать за Иваном Андреевичем – предлагала накормить таблетками, приносила питье, готовила еду, по каким-то имеющимся телефонным номерам пыталась отловить его студентов и отменить назначенную на вечер встречу… Гуля суетилась гораздо меньше, она запрыгнула к больному на кровать и практически весь день пролежала, прижавшись к нему своим теплым тельцем. Что в результате помогло, непонятно, но к вечеру Малышу стало гораздо лучше – настолько, что он даже смог принять парочку своих ребят, до которых известие о его болезни так и не дошло. Спать Вера ложилась немного успокоенной. На следующий день Иван Андреевич был уже абсолютно здоров и, как обычно, занят делами. А Веру все не оставляли унылые мысли о якобы впущенной в этот мир возможности Зла. И поскольку, выходит, это она пробурила сюда дыру своим «магнитом», значит, она в конечном счете и будет ответственна за проникновение этого неведомого зла. Чем бы оно ни было… Опять потянулись пустые дни и наполненные страшными мыслями ночи. И вот, в полусонной дреме, когда сознание обычно очищается от второстепенной шелухи и способно сконцентрироваться на самом главном, будто вспышка озарила Верин мозг. Она буквально подпрыгнула из лежачего положения и уселась в постели. Маринка ведь была из Пятигорска! Точно! Маринка была отсюда, и, стало быть, тот случай произошел где-то здесь. Теперь Вера точно вспомнила, что в рассказе одногруппницы упоминалось название поселка – Иноземцево, на долгие годы напрочь вылетевшее из головы за ненадобностью. И вот теперь она постепенно вспоминала детали истории, услышанной тридцать лет назад… Значит, все-таки Виталик! Этот умственно отсталый мальчик навязчиво появляется во всех сюжетных линиях. Его придется найти! Марина не была Вериной подругой и даже не была особой приятельницей. Просто они вместе учились и, естественно, иногда болтали о том, о сем. Тогда их учебный год начался с поездки в совхоз на уборку картофеля. И вот, двигаясь вдоль длиннющей грядки и собирая в ведро вывороченные из земли клубни, девчонки разговаривали. И Маринка поведала, как зажигательно прошло празднование дня рождения ее одноклассницы в начале августа. Девушке исполнялось восемнадцать, и отметить этот день она решила, пригласив друзей на вечеринку с ночевкой в небольшой поселковый домик. Собравшаяся молодежная компания оттягивалась по всем правилам. Алкоголь, музыка, танцы-шманцы-обжиманцы… Было шумно, пьяно и весело. И вот в разгар праздника во дворе непонятно откуда вдруг возник незнакомый парень с огромным топором в руках. Он что-то невнятно выкрикивал и пытался нападать на людей. Просто чудом никого не задел! Пара отчаянных гостей кинулась обезвреживать маньяка, и им удалось обратить его в бегство. Скрылся безумец через открытую калитку довольно бодро, парни пытались его преследовать, но он будто растворился в ночи… Далее вечеринка происходила уже на пониженных оборотах – все находились под впечатлением от произошедшего. А потом невдалеке появилось зарево пожара. Подвыпившая компания кинулась к этому месту. Там уже толпились и суетились соседи, они пытались что-то сделать, чтобы огонь не перекинулся дальше. А горело весьма интенсивно! Появились пожарные и принялись за работу… В общем, через какое-то время с огнем удалось справиться. Но дом полностью выгорел. От соседей ребята узнали, что в доме том проживала женщина с умственно отсталым сыном-подростком. Откуда-то среди зевак пошел слух, что этот сын дом и спалил, что устроить такой пожар можно было только, если основательно облить все горючим. Потом эти слухи вроде как подтвердились. И поступила еще более жуткая информация – умалишенный сын сначала изрубил свою мать топором, а потом расплескал повсюду в доме керосин и устроил поджог. В результате сам он тоже сгорел в этом пожаре. Тут-то участникам праздничной вечеринки и стало понятно, что за парень забегал к ним во двор. Ребят в последствии допрашивала милиция, с именинницей случилась истерика, и вся компания долго приходила в себя… Такую вот жуткую историю поведала тогда в совхозе Маринка. «Да, ошибки быть не может!» – по десятому разу Вера прокручивала в голове одни и те же мысли. О том, чтобы заснуть, уже не шло и речи. Завернувшись в одеяло и прижав к себе верную Гулю, она сидела в кровати и размышляла: «Итак, что мы имеем. Рассказ Маринки совершенно точно относился к этой самой местности. А как много в поселке Иноземцево проживает одиноких матерей с ментально больными сыновьями-подростками? Нет, ну может конечно, есть кто и еще, но несчастная Наталья и ее Виталик, безусловно – первые кандидаты. И ведь не зря судьба после Портала в первую очередь вывела меня к этому семейству! Определенно, это и есть тот самый «магнит». Мне надо срочно их найти и предотвратить трагедию.» Под утро Вера так уверовала в свою догадку, что даже немного успокоилась и ненадолго задремала. «Найти дом Натальи и Виталика» – это стало девизом Веры и Гули в ближайшие несколько дней. Найти и предотвратить трагедию! Причем, действовать следовало быстро – до начала августа, когда, по словам Маринки, все и произошло, оставалась всего-то пара дней. Вера сообщила о своих намерениях Ивану Андреевичу, правда, не вдаваясь в детали. После его странной болезни она немного побаивалась всей этой его магической чувствительности. А вдруг ее рассказ нарушит какую-нибудь схему в ткани бытия и все сорвется? Она просто сказала ему, что хочет найти людей, у которых провела первую ночь после Портала. Что ей кажется, «магнит» может быть связан с ними. Малыш от поисков отговаривать не стал, но, похоже, не особо верил в их необходимость. Вера уже поняла его теорию – все должно случиться само собой. «Магнит» проявит себя внезапно, без усилий с ее стороны. Но Вера просто сидеть и ждать не могла. Надо было спасать бедную женщину! И они с Гулей принялись за поиски дома. А там действительно, как и выразилась тогда Наталья, оказался лабиринт. Особенно для Веры, которая и в родном-то районе ухитрялась заблудиться. Любая карта местности в Вериной голове представляла собой некую аморфную массу, в которой пробито несколько ходов. Ходы эти были освоены многократным прохождением, и в голове существовали совершенно независимо, то есть друг с другом никак не соотносились. То есть, зная, например, маршруты «дом-работа» и «дом-магазин», маршрут «магазин-работа» мозг Веры выстраивал уже с большим трудом и стрессом. Если, конечно, магазин не находился по дороге «дом-работа». Наверное, это явление люди и называют топографическим кретинизмом. И вот такой человек принялся искать в незнакомой местности участок, внешний вид которого толком не успел рассмотреть и запомнить. Результаты поисков оказались плачевными. Но прежде чем отчаяться и окончательно в себе разувериться, Вера два дня металась по поселку Иноземцево – весьма немаленькому населенному пункту вблизи Пятигорска. Она, естественно, не нашла нужного дома, но при этом оба раза сама безнадежно заблудилась. К железнодорожной станции ей приходилось выбираться, обращаясь к помощи местных жителей. Вера пыталась спрашивать у них и о женщине Наталье, живущей с больным сыном «где-то здесь». Но никто о таковой не знал. А между тем уже наступил август… Стратегию поисков следовало срочно менять. Встал вопрос – «как?». Помог пятигорский Верхний Рынок – сердце города в его некурортной ипостаси. Именно через его территорию Вера и Гуля пробегали каждое утро, стремясь попасть на нужный автобус. И вот на третий день, когда они преодолевали это буйство жизни – развалы овощей и фруктов, мяса и рыбы, сыров и всякой прочей снеди, которые внезапно вдруг сменялись развалами произведенной местным «индпошивом» одежды и обуви – взгляд Веры вдруг упал на до боли знакомую вещь. Нет, куртка, конечно, не была тем самым оригинальным Вериным «Адидасом», но все же являлась его вполне достойной репликой. Даже сочетание цветов местные умельцы воспроизвели очень близко к исходнику. Изделие это, словно знамя неведомой страны, гордо реяло на небольшом ветерке, будучи подвешено к самой крыше торгового павильончика. Вера остановилась и завороженно уставилась на копию той самой ветровки, которую полтора месяца назад продала Наталье. – Девушка, заходите примерьте. Настоящая фирма́. Есть как раз Ваш размер, – окликнула ее продавщица – молодая красивая армянка. В мозгу лихорадочно забурлили мысли. «Как же там его зовут… этого Натальиного партнера по бизнесу? Она же упоминала имя». В отличие от никудышных способностей к ориентированию на местности, памятью на имена Вера обладала хорошей и потому вспомнила, что в связи с кооперативом упоминался некий Робик. Стало быть, Роберт. Если здесь продается пошитая в Натальином кооперативе вещь, то эта девушка наверняка должна знать этого Роберта, а может и саму Наталью. Следует только выбрать верную тональность разговора. Вера представила себя со стороны и порадовалась, что не выглядит молодухой. В данном случае ей следовало предстать женщиной зрелой. – Ой, девушка, Вы мне льстите, – улыбнулась Вера. – Спасибо. Только какая уж девушка. Уже десять лет как бабушкой внук зовет. А ветровка просто замечательная. Жаль, мне не по карману сейчас. Но я вот как ее увидала, подумала, что, может, Вы сможете помочь. А то я уже и надежду всякую потеряла. Очень мне надо одну хорошую женщину найти. Ответом на эту тираду был заинтересованный взгляд продавщицы. Теперь успех следовало развить. – Ой, если Вы сейчас не очень заняты, я расскажу. Дело в том, что я очень ищу женщину Наталью. Ни фамилии ее, ни адреса я не запомнила. Она пустила меня переночевать, когда я попала в беду в лесу, и ее брат ночью привел меня в ее дом. Я в большом долгу перед ней! И денег я у нее заняла, надо отдать. А найти ее теперь не могу. И вот вдруг вижу у вас такую же ветровку, которую у Натальи заметила. Она тогда еще сказала, что это настоящий «Адидас», что ей Роберт из ее кооператива достал… Может быть, Вы знаете Наталью или Роберта? Про «Адидас» и его подлинность тема была скользкая, и углубляться в нее не следовало. А вот про то, что она должна Наталье денег, сказано правильно. И Вере повезло. – Робик! – крикнула девушка, обернувшись в глубь павильончика. – Тут твою Наталью ищут. Какая-то женщина. Раздвинув висящую одежду, наружу вышел молодой мужчина. Наверно, он приходился продавщице родственником – они оказались очень похожи. Роберт с живым интересом уставился на Веру, затем, очевидно, оценив ее возраст, интерес этот слегка умерил. Это хорошо, Вере нужна была информация, но совсем не хотелось навязчивого внимания к своей персоне. – Здравствуйте, – пробормотала она. – Я вот девушке уже рассказала. Очень ищу Наталью, но не знаю ни фамилии, ни адреса. Куртку вот эту узнала. У Натальи такую же видела. А я ей долг хочу вернуть… Если что-то из Вериного повествования и не срослось в голове у Роберта, вида он не подал. Но желание вернуть долг, очевидно, одобрил. – Адреса сам не знаю, – сказал мужчина. – Зачем мне, я дорогу помню. Могу Вас отвезти, если хотите. Но только послезавтра туда поеду. Вера замялась в нерешительности. Конечно, можно было уговорить Роберта поехать и сегодня. Предложить заплатить за поездку. Но ей совсем не хотелось бы общаться с Натальей в присутствии посторонних. Как быть? – Да что за проблема-то! Узнайте адрес в справочной. По имени-фамилии они найдут, – пожала плечами продавщица. И обратилась к родственнику: – Робик, ты же знаешь ее фамилию? Точно! Справочная! Адресное бюро! Как она могла позабыть об этом гениальном советском сервисе? Тогда никто еще слыхом не слыхивал о персональных данных и их защите. Узнать бы только фамилию. – Вы знаете фамилию Натальи? – с надеждой посмотрела она в лицо Роберта. – Сейчас поищу, – буркнул тот и скрылся за висящей одеждой. Вера и Гуля терпеливо ждали. Наконец Роберт снова появился из-за своей одежной завесы. В руке он держал какую-то исписанную тетрадь. – Вот, нашел. Наталья Васильевна Черкашина ее зовут. А адреса здесь нет. – Как Черкашина? – обалдело пробормотала Вера. Наталья – ее однофамилица? Это уже слишком! Она удивилась бы значительно меньше, если бы речь шла о каких-нибудь Ивановых или Кузнецовых. Но Черкашины! Не самая распространенная ведь фамилия, а вот как оно совпало… Нет, конечно же это не простое совпадение. Так, должно быть, действует «магнит»! – Спасибо вам огромное! – искренне поблагодарила кооператоров Вера. – Вы очень мне помогли! Она подхватила Гулю и окрыленная отправилась на поиски киоска Горсправки. Где-то она такой видела… У ЖД-вокзала точно был! Так что, им надо туда. По дороге к киоску думалось Вере неожиданно о вещах отвлеченных, можно сказать, философских. А именно, о хороших людях. Вот им с Гулей в этом их невольном приключении всюду попадаются хорошие, доброжелательные, готовые помочь люди. Наталья с братом Анатолием… безусловно, Иван Андреевич… его студенты… и тот милиционер, что удостоверял личность… и вот только что – кооператор Роберт со своей родственницей-продавщицей, имени которой она не узнала. Они ведь тоже отнеслись с пониманием, постарались помочь. Как, в общем-то, и все те люди, что указывали ей дорогу, направляли, объясняли и поясняли… Выходит, мир этот населяют в основном добрые, хорошие люди. А если так, то откуда в нем в таких количествах берется зло? А зло, очевидно, проистекает от несовершенства взаимодействия этих добрых людей между собой. Это как в случае, например, двух шестеренок – каждая сама по себе хороша и правильна, но вот если хоть чуть-чуть не совпадают при соединении их пазы и выступы – все, пиши пропало – скрежет, искры! И колотятся с остервенением друг о друга эти шестеренки, обдирая металлические бока. И сломан весь механизм. На входе – две хорошие детали, на выходе – зло… Следовательно, чтобы уменьшить количество зла в мире, людям надо, прежде всего, научиться коммуницировать, чувствовать и понимать друг друга. Придя в результате своего наивного философствования к такому банальному выводу, Вера рассмеялась и поцеловала Гулю в холодный нос. – Жарко, Гуля. Мозги уже скоро расплавятся. Но мы, кажется, пришли. Вот наш киоск. Все, однако, оказалось не так просто. В Горсправке выяснилось, что поселок Иноземцево относится к Железноводскому городскому округу, и за информацией надо ехать в Железноводск. Понятно, что Веру этим было не остановить. Ехать, так ехать. Всяко лучше, чем безрезультатно бродить по лабиринту частных домов и участков в поисках непонятно чего.