Глава 6

В Железноводском адресном столе все прошло как по маслу. Пришлось, правда, немного подождать – сначала в очереди, а потом, пока идет сам поиск. Но это были сущие мелочи. И, да, слава старым добрым временам – никто даже паспорта у нее не спросил! Пользуясь этим, в бланке запроса Вера на всякий случай назвалась Смирновой Анной Ивановной. Лишний раз документально закреплять свое незаконное присутствие в этом мире не стоило, она и так уже порядком здесь наследила. В общем, ближе к вечеру искомый адрес Натальи Васильевны Черкашиной 1958 года рождения, проживающей в поселке Иноземцево Железноводского городского округа, наконец, был обретен. И вот, Вера и Гуля в который уже раз вышли на знакомой станции. Начинало смеркаться. Вера раскрыла свой атлас Кавминвод и, найдя страницу с соответствующей картой, попыталась по ней сориентироваться. Нужную улицу она нашла, обнаружила и обозначенную на карте железнодорожную станцию. Проложила маршрут и в сопровождении верной Гули по нему двинулась. Минут через сорок стало понятно, что они опять забрели куда-то не туда, и название переулка, на котором они сейчас стоят, никак не соответствует тому месту на карте, где они должны были бы находиться по расчету Веры. Очень не хотелось опять расспрашивать местных жителей и, привлекая к себе ненужное внимание, исправлять свои навигационные ошибки. Приходилось страдать и искать адрес самой. Но капля камень точит, терпение и труд все перетрут, и вот наконец, уже в темноте, слабо подсвечиваемой фонарями, участок Натальи возник перед Верой. И она его даже узнала, ведь в тот, первый раз они с Анатолием тоже подходили к нему вечером. Остановившись невдалеке, Вера внутренне поежилась. Уже ведь начало августа. И, возможно, именно сейчас ментальный инвалид Виталик, которому подступивший пубертат добавил агрессивности, бегает где-то здесь, размахивая своим топором… До сих пор Вера, сконцентрировавшись на поисках дома, не думала, как будет разруливать ситуацию и спасать Наталью от безумного сына. Она ведь не герой-ниндзя, а обычная женщина в весьма средней физической кондиции… Может, было бы умнее прибегнуть к чьей-нибудь дружеской помощи? Подрядить, например, ребят-студентов, что ходят в гости к Малышу. Но неизвестно опять же, в какой именно день должна произойти трагедия. Ладно, была-не-была, решилась Вера и, подойдя к калитке, надавила на кнопку звонка. Прошло уже минут десять с того момента, как она позвонила первый раз. Потом она периодически вновь нажимала на кнопку. Никто не открывал. Наконец, Вера отступилась и присела на деревянную лавочку рядом с калиткой. Почему Наталья не открывает? В принципе, возможных причин было полно. Хозяева могли рано лечь и уже крепко спать. Их могло не быть дома. Наталья могла не желать никого видеть… – Что думаешь, Гулька? – обратилась Вера к своей компаньонке. – Может, придем сюда завтра с утра? А Гуля сидела рядом – вся напряженная, подавшись корпусом вперед, в сторону дома, вытянув морду и навострив уши. Что-то ее тревожило. Верина же мысль обратилась к тому факту, что сейчас, по темноте, им придется еще искать и путь к станции… Но мысль эта тут же отступила, так как у калитки со стороны двора послышался шорох, и она вдруг открылась. В проеме показался женский силуэт. Вера вскочила и, боясь упустить удачу, затараторила: – Наталья, здравствуй! Помнишь меня, я – Вера, та самая, которую ты пустила ночевать в июне? Прости, что так поздно, долго искала дом. Мы можем поговорить, это очень важно? Наталья ничего в ответ не сказала. Не включила фонарь на входе. Недолго постояв в проеме, она отступила назад и медленно направилась к дому. Калитку, однако, не закрыла. Все это выглядело очень странным. Вера решилась следовать за хозяйкой. Они с Гулей нагнали женщину, когда та вошла в прихожую. Пространство здесь было освещено, и Веру поразил вид Натальи. Люди ведь не бывают такого серого цвета? И с таким опустошенным взглядом… – Наталья! Боже, что случилось? Ты в порядке? Что произошло? Как Виталик? На упоминание имени сына Наталья среагировала. – Он умер, – сказала она. – Что? Как умер? Что ты такое говоришь? Он не мог умереть вот так… – Сейчас умер. Недавно. Я зашла его проверить, а он не дышит, – заговорив, Наталья, похоже, начала немного отходить от вызванного шоком оцепенения. Надо было обязательно продолжать с ней разговаривать. – Что с ним произошло? Ты уверена, что он умер? – Я училась на медсестру. Я знаю, когда человек мертвый. Он болел последние дни. Думала, что простыл, когда в последний раз из дому убегал неделю назад. Он же болезненный у меня. Чуть что – простуда с осложнением. Как могла его оберегала, но вот вырос, и куда уж тут… Женщина разрыдалась. С точки зрения кризисной психологии это было правильно, нервное потрясение обязательно должно выйти слезами. Иначе все кончится плохо. Наталья рыдала – ведь этот умственно больной мальчик, на которого окружающие смотрели с неприязнью, опаской, максимум с жалостью, считая его обузой и божьим наказанием для его несчастной матери, был ее единственным ребенком. Любимым ребенком, несмотря ни на что… А Верино сознание будто бы расщепилось. Одной своей частью Вера занималась Натальей. Она усадила ее на диван, принесла воды. Нашла в кухонном шкафчике графин с остатками какого-то алкоголя и тоже попыталась ей дать. А вот другая ее часть холодела и сжималась от осознания ужаса возникшего предположения… Как там говорил Малыш? Возможность Зла проникла через Портал? Вера живо представила, как Виталик, регулярно сбегавший от материнского надзора и часами бродивший по близлежащему лесу, в конце концов набрел на лужайку с дипломатом, попал в Портал и переместился по пробитому Верой маршруту, только в обратном направлении… То есть, оказался он в результате в мае две тычячи двадцать первого. А уж там-то выйти из лесополосы к жилому массиву – дело нехитрое. Иван Андреевич упоминал, что прошедший человек пребывал в той локации около четырех часов. И разумеется, если Виталик направился к высоткам, на пути его неизбежно встретил яркий сетевой супермаркет. Магазин, столь необычный для мира, в котором пребывал мальчишка, не мог не привлечь его внимания. Наверняка, он ходил вокруг, рассматривая эту диковину. Может быть, он даже сунулся внутрь, но, конечно, тут же был выгнан бдительным охранником… И тогда он присел на бордюре рядом с магазинными дверями – удобное место, где иногда дежурят местные попрошайки. И кто-то сердобольный сунул в руки убогому бутылку йогурта. И Виталик, видавший доселе лишь нехитрые красоты своего поселка, теперь во все глаза смотрел на открывшийся ему незнакомый мир. Он вдыхал его, осязал, обонял. И люди в этом удивительном мире тоже были удивительные – они ходили мимо, скрывая свои лица под масками. Рыданья Натальи слегка затихли, Вера же, напротив, чувствовала, что близка к обмороку. – Расскажи, пожалуйста, – прошептала она деревянными губами. – О его болезни. Какие были симптомы? Наталья вроде как задумалась, пытаясь оформить образы в слова. Наконец заговорила: – Началось дней пять-шесть назад. Я решила, что он простыл, когда опять по лесу бегал. Дождь тогда прошел, он вернулся домой в промокших кедах. Часто ведь он у меня болел! Еще с детства – все болячки, все инфекции – наши. Кашлять стал, температура поднялась. Сперва несильная, на второй-третий день – уже выше тридцати восьми. Ну да не в первый раз такое. Лечила сама, как обычно. Врачей давно уже не вызываю. Толку от них. И Виталик их жутко не любит… не любил, – поправилась Наталья. – Кричал сильно, осмотреть себя не давал. Сплошная мука. Но я ведь сама медучилище закончила, что к чему немного понимаю… Потом кашель усилился, задыхаться начал. В легкие воспаление пошло. Я антибиотики колоть стала и вроде полегчало ему, как мне казалось. Температура пока держалась, но дышал уже лучше. Вялый правда был, слабый. Думала, завтра участкового все-таки надо вызывать. А тут вот как… Уложила спать. Прихожу проверить – умер! Наталья опять разрыдалась, но Вера должна была выяснить все до конца. – А за́пахи? – спросила она, подавая несчастной еще воды. – Что запахи? – удивилась женщина. – Запахи он чувствовал? Или обоняние исчезло? Наталья подняла мокрые от слез глаза и удивленно посмотрела в лицо Веры: – Странно, что ты спросила про запахи. Тебе что-то известно об этой болезни? Случилась тут одна странная вещь на второй день, как заболел. Вылил на себя флакон моих духов. Хорошие духи, брат на тридцатилетие подарил. А тут Виталик вылил все на себя и хохотал. Кашлял и хохотал вперемешку с кашлем. Кричал «Нет, нет, нет!». Я не понимаю, как можно носить на себе такой интенсивный запах. Переодевала его, отмывать пыталась… А вот вдруг он пытался мне сказать, что не чувствует запахов? Хотя насморка-то вроде не было. Странно… Вере больше не нужно было никаких доказательств. Возможность зла, как емко выразился медиум Иван Андреевич! Виталик сходил погулять в двадцать первый год и, вернувшись, принес с собой ковид. И если вирус сейчас распространится, бог знает, чем это все закончится. Тридцать лет спустя появление «короны» основательно встряхнуло мир, и он ответил на брошенный вызов масками, самоизоляцией, закрытыми границами, переходом на удаленку, куар-кодами и камерами наблюдения… А чем будет готов ответить мир этот? А посодействовала распространению пандемии в прошлое, пусть и невольно, Черкашина Вера Владимировна. И такой ужас, такое отчаяние отразилось на лице у Веры, что Гуля подняла морду вверх и неожиданно завыла. А Наталья замерла неподвижно, глядя на свою незваную ночную посетительницу. Потом решительно произнесла: – Давай рассказывай. Все, что знаешь. И подробно. – Ты ведь не поверишь! Я бы ни за что не поверила… – Это уж мне решать. Выкладывай! ***Как все-таки облегчается душа, если не врать, а говорить правду! Неизвестно, сколько времени вела Вера свое повествование, рассказывая про будущее, которое было ее настоящим, про ковидную пандемию, про неожиданно возникший в ее жизни пространственно-временной портал, так круто изменивший жизнь. Про хранителя этого портала (правда, не называя имени) и про его создателя – таинственного Магистра. Про то, как портал вышел из-под контроля колдуна из-за того, что девушка-жертва в последний решающий миг помешала магическому ритуалу. Про то, какой кошмар скоро начнется, если коронавирус распространится в этом времени. Наталья слушала не перебивая, опустив глаза в пол. После того, как Верино повествование иссякло, она еще долго молчала, все также не поднимая взгляда. Наконец произнесла: – Интересная сказка. Ты, стало быть, гостья из будущего. Как в том детском фильме. А ты, часом, не писательница? Надежда, периодически вспархивающая в Вериной душе в процессе рассказа, окончательно рассыпалась в прах. На глаза навернулись слезы: – Я же говорила! Я бы сама себе не поверила… Но это правда! Наталья встала и, обойдя стул, на котором сидела Вера, удалилась из комнаты. Вера опустила вниз руку и тут же почувствовала на ней влажный собачий язык. – Все пропало, Гуленька, – прошептала она подруге. – Теперь уже точно. – Ну, может быть, пока нет? – не согласилась с ней Гуля. – Никогда не бывает так, чтобы пропало все. Вернулась Наталья. Села за стол напротив Веры. По лицу ее вновь текли слезы. – Лежит… такой спокойный и прекрасный – как ангел, – произнесла она. – Он был очень красивым. В отца… И добрым. Его душа не могла прорваться через доставшуюся ему больную плоть. Но теперь она свободна… Рука ее, лежащая на столе, разжалась, и перед Верой оказалась смятая, но очень знакомая яркая обертка. Батончик «Picnic»! У Веры перехватило дыхание. – Оттуда? – спросила Наталья. – Ваша конфета? – Да, – только и смогла выдавить Вера. – В кармане штанов его нашла. Вера наконец пришла в себя: – Да! Это из того моего времени! Здесь же нету пока «Пикника»? Виталик, очевидно, вышел там к магазину, и кто-то его угостил. Дал этот батончик и еще йогурт. Я видела пустую бутылку из-под нашего йогурта на поляне. Там же он и подхватил вирус. Место людное… Так ты мне веришь? – Знаешь, я тоже хочу рассказать тебе одну историю, – сказала Наталья. – Нашу семейную. В войну, при немцах, мои дед и отец участвовали в антифашистском подполье. Отец был совсем ребенком – едва исполнилось пятнадцать. Их сдал гестапо предатель – отцовский одноклассник, и их схватили. Приговорили к смерти. Но отцу чудом удалось ее избежать. Его с дедом и еще человек двадцать приговоренных загрузили в душегубку и пустили газ. Начались конвульсии. Люди изнутри бились о стены фургона. А папе посчастливилось упасть и вдруг обнаружить крохотную щелку в месте, где стенка примыкала к полу. Крохотный приток воздуха! Наверно, чья-то рука на немецком заводе, собирая эту машину смерти, дрогнула и не до конца затянула болт. И обшивка постепенно отошла от ударов и сотрясений. Он вжался носом в это спасительное отверстие и лежал так, пока все не закончилось. А продолжалось это еще долго. Когда люди погибли, машина повезла тела к Машуку. Тогда немцы хоронили казненных там. Отцу опять повезло в том, что стемнело и начался сильный дождь. Похоронная команда особо ничего не рассматривала. Сбросили трупы в вырытую могилу, лишь слегка присыпали землей и кинулись спасаться от непогоды, решив закончить дело потом. Отцу удалось выбраться и убежать. Он нашел себе приют на одном из заброшенных садовых участков. Там было спокойно, немцы в этой глуши не появлялись. Но прятаться следовало и от местных, среди них тоже могли оказаться предатели. Отец твердо верил в освобождение города и ждал прихода Красной Армии. Он провел в своем подвале почти два месяца, в холоде и голоде. Выходил только в темное время. Питался сперва лишь яблоками-падалицей, что валялись под деревьями, да орехами с растущего рядом дерева. А потом ему все-таки помогли. Женщина, жившая по соседству, заметила прячущегося мальчишку, и вблизи его убежища стала появляться еда, а однажды там оказались и теплые вещи – одеяла и одежда. В общем, отец дождался освобождения. Он появился в городе, но его дом, где он думал найти бабушку и сестру, оказался сожжен и разрушен. Тогда это было неудивительно, пожаров и разрушений в городе было полно. О сестре и бабке соседи ничего не слышали. Тогда он отправился сюда, собственно, в этот самый дом. Тут тогда жила семья их дальних родственников. И здесь обнаружил бабушку – она тоже добралась к родне, чудом оставшись в живых после того, как в дом попала граната. А вот сестры не было. Что с ней случилось, куда она пропала, отец так и не понял. Бабушка говорила странные вещи, наверно, стала уже заговариваться. Твердила, что Сонечку увел к себе злой колдун… Так вот сестра его и пропала бесследно. Отец до конца жизни о ней тосковал… да, и сам он до старости не дожил, легкие были слабые после той душегубки. Наталья замолчала. А Вера, замерев, переваривала только что услышанное подтверждение истории Малыша. Сонечка, уведенная колдуном! София! Девушка, смертью своей изменившая ход магического ритуала. Истинная хозяйка Портала! И, видимо, не случайно, Виталик смог пройти. Ведь, выходит, София – его родственница, двоюродная бабка. Кровь – не водица! – Так, значит, ты мне веришь? – снова спросила она Наталью. – От всего этого ум за разум заходит, – ответила та. – Но вопрос в другом. Вопрос, что теперь делать? Ты говоришь, что распространение вируса сдерживают жестким карантином? Сколько у вас умерло? Какая же это была сильная женщина. Необыкновенная! И тетка ее, София, тоже была необыкновенная. Вера задумалась: – Пишут, что во всем мире уже несколько миллионов смертей. Точно оценить трудно, конечно. Но вроде вакцину уже сделали. И всех массово начинают прививать… А вообще, человек может сам не болеть, но быть носителем. Поэтому все в масках, перчатках, должны соблюдать дистанцию и при малейшем подозрении уходить на самоизоляцию. Продукты доставляют под дверь. Работают люди, по возможности, удаленно, по интернету. Интернет – это… это – такая связь, типа телефонной, но шире, больше. Звук, изображение, база информации. – Ладно, не старайся. Все равно не пойму я до конца эту вашу будущую жизнь. Своеобразная там она у вас – это ясно. Скажи лучше, я правильно поняла, что сейчас и этот дом, и тело Виталика, и я сама – смертельно опасны для окружающих? И могут вызвать эпидемию? – Да, все так. Кто-нибудь приходил сюда за эту неделю? Контакты были? Наталья задумалась. Потом произнесла с некоторым удивлением: – Нет, вроде бы не было… У меня ведь правило – поскольку у Виталика иммунитет слабый, как заболел – никакого общения с посторонними. Сидим лечимся, никого в дом не пускаем. И сама с участка не выходила – Витальку одного оставить страшно. Он, когда плохо себя чувствует, сильно чудит. С соседкой, правда, через забор разговаривала, но там метров двадцать между нами… А, в магазине мне особенно ничего не нужно, по талонам недавно отоварилась, а больше в нем и делать нечего. Хлеба мы почти не едим, молоко есть концентрированное, фрукты-овощи свои… В общем, не выходила. Даже к таксофону Толику позвонить… Он на море сейчас с подругой. Так что, думаю, пока никто от нас не заразился. А ты-то, кстати, как? Болела уже этой штукой? – Болела не так давно. Жесть! Но теперь у меня в крови море антител. Иммунитет. Хотя переносчиком вируса все равно могу быть, надо тщательно дезинфицироваться после контактов. Тут Вера испугалась, что вдруг она невольно сама пронесла вирус через Портал, еще до Виталика. Потом подумала, что в этом случае Иван Андреевич, безусловно, почувствовал бы появление «возможности зла» гораздо раньше. Нет! Она пришла сюда чистой и никого не заразила. Но вот эту проблему – с умершим мальчиком и с карантином для его матери – надо было срочно решать. – Если врачи станут осматривать тело, или, упаси бог, патологоанатом будет проводить вскрытие, будет катастрофа, – честно сказала она Наталье. – Умерших от короны хоронят с большими предосторожностями. Вот, если бы найти врача, который выписал свидетельство о смерти дистанционно… – Это у вас там все дистанционно. Наталья некоторое время сидела задумавшись, а потом, видно, приняла какое-то важное решение. – Вот что, – сказала она, пристально глядя Вере в глаза. – Я разберусь с этой ситуацией. Эпидемии здесь не будет. А ты уходи. – Что ты собираешься делать? Я должна помочь! – Ты поможешь мне потом, а сейчас должна уйти. Жди меня на станции. Обещаю, приду туда, по дороге ни с кем не контактируя. Но Вера была непреклонна: – Я не уйду, Наталья! По крайней мере, если ты не скажешь, что собираешься сделать. Я ведь тоже ответственна за это. Меня это тоже касается. Наталья сдалась: – Не заставляй меня произносить эти слова… Но это ведь единственный выход? Огонь – он же уничтожит вирус, не так ли? И если на кону стоят миллионы человеческих жизней… Я сделаю это с телом Виталика. Дом стоит обособленно, так что соседи не пострадают. А я незаметно уйду. Я знаю одно заброшенное место, где смогу провести несколько недель. Мой отец выжил, выживу и я. Тем более, сейчас лето. Мы с тобой пойдем туда вместе, и ты будешь знать, где я нахожусь. Если со мной в итоге все закончится так, как с моим сыном, сделай с трупом в том бараке то же, что я сейчас сделаю здесь. Вера смотрела на эту самоотверженную женщину широко открыв глаза и не в силах произнести ни слова. Да и что тут можно было сказать. Был ли у них выбор? – Что ты застыла? Уходи. Бери свою собачку. Бери вон на полке в прихожей бутыль со спиртом – стоит еще со времени борьбы за трезвость. Настойки ягодные я тогда делала… Продезинфицируй там себя на улице. И идите на станцию ждать меня. – А дом? – наконец пролепетала Вера. – Он же весь выгорит? И как ты будешь дальше? … Ты не умрешь от короны, Наталья! Даже если заболеешь. Ты молодая и здоровая. И еще вся жизнь впереди. – Что, дом? Дом – мой. Я решаю. Дом – это всего лишь старые стены и крыша. И куча хлама внутри. Переживу как-нибудь. Да идите уже! Меня ждать не надо! Не мешайте! Хозяйка их выгоняла. Вера взяла указанную бутыль со спиртом, и они с Гулей вышли за калитку. Подмывало остаться здесь поблизости, хотя бы этим поддержать Наталью, но та требовала, чтобы они ушли, и Вера не могла не выполнить желания этой женщины. Если отставить в сторону эмоциональную составляющую, безусловно, тяжкую, план Натальи казался единственно возможным. Где-то на периферии сознания Вере, конечно, виделись последствия: дело о поджоге, экспертиза сгоревших останков… Наталья, разумеется, тоже все это прекрасно себе представляла. Но эти проблемы все же было не сравнить с предотвращенной катастрофой. Вера буквально выкупалась в спирте и даже Гулю обтерла, на что та невероятно обиделась. Уж она-то все время просидела под столом и никакого вируса на себя не нацепила. И они отправились в темноте по направлению к электричке. На этот раз Вера надеялась не заблудиться. ***До станции они добрались минут где-то через сорок, следуя в указанном Натальей направлении. Идти было довольно страшно, по ночному поселку бродили какие-то люди, иногда до слуха доносились пьяные разбитные голоса. Но нервное возбуждение, в котором пребывала Вера, препятствовало испугу. Главным страхом было опасение снова заблудиться, так, что Наталья, появившись на станции, их не обнаружит. Вера и Гуля старались строго держаться указанного маршрута. И им более-менее повезло. Вера опустилась на скамейку под козырьком станции. Вокруг не было ни души. Поселок скрывался от глаз за небольшой лесополосой. Что во тьме, впрочем, было все равно. Оставалось лишь сидеть и ждать прихода Натальи. А сколько времени ей понадобится, было неизвестно. Гуля задремала. Бедная девочка устала, от всех сегодняшних метаний своей хозяйки. Хорошо хоть голодать не пришлось – у Веры вошло в привычку, уходя из дому, обязательно брать для собаки еду и воду. И Гуля уже освоилась с существованием в походных условиях. Относилась с пониманием и, похоже, такую жизнь даже одобряла. А Вера сидела и размышляла о Наталье и ее дальнейшей судьбе. Поджог дома с телом сына. Исчезновение. Будет довольно трудно разрулить эту ситуацию. Нужно попробовать подключить Малыша. У него много связей, он может помочь. Надо найти Наталье хорошего адвоката… Ее ведь могут заподозрить в убийстве. И посадить… Но лишь бы не пандемия! И потом, это всяко лучше той реальности, где Виталик изрубил мать топором… А есть ли у нее средства к существованию? Она же останется без жилья! Надо будет продать все кольца и оставить Наталье хоть какие-то деньги… А, вообще, она красивая, умная, молодая. Она еще найдет свое счастье! Родит здоровых детей. А уж она, Вера, чем может, поможет. «Расскажу о всех грядущих подводных камнях и возможностях», – думала Вера. – «Об акциях, которые выгодно будет купить. Хотя Наталья сейчас и слова такого не знает, конечно. Но ничего, после поймет. О том, как уберечься от финансовых кризисов, расскажу. И про криптовалюту тоже…» Вера сидела, Гуля спала, а Натальи все не было. В какой-то момент показалось, что слышны сирены машин, мчащихся по трассе со стороны поселка. Это могли быть пожарные или милиция. Значит, Наталья скоро должна появиться. Но нет! К станции подковылял какой-то нетрезвый мужичок. Нестрашный – щупленький и довольно пожилой. Дедок уселся на Верину скамейку, и ей стало некомфортно. Она подняла Гулю, и они по тропинке через лесополосу побрели обратно к поселку. Начинало светать. Вера не сразу заметила вдалеке зарево пожара. Сперва ей показалось, что это просто рассветное небо. Но приглядевшись, поняла – пожар. И, именно, в том самом направлении. А Натальи все не было, хотя разминуться здесь они не могли. Ноги сами понесли Веру на зарево… Когда они с Гулей вернулись к уже знакомому участку, пожар в целом был потушен. Дом основательно выгорел, видать, хозяйка очень умело его подожгла. Наверное, использовала какую-то горючую смесь – в хорошо обжитом частном доме обязательно найдется канистра с керосином или нечто подобное. Вокруг толпилось много людей, все возбужденно переговаривались. Визжали какие-то пьяные девицы, кто-то пытался их урезонить… «Мальчишка это сумасшедший пожег! А я предупреждал, таких надо в специальных местах держать…» – донеслось до Веры, когда она, подняв на руки Гулю, протискивалась к забору участка. Огонь не распространился на весь участок и тем более не затронул соседские – горел только дом. Хотя, нет! Полностью сгорел деревянный туалет, и еще одна постройка на участке почернела и вовсю дымилась. Именно около нее сейчас суетились пожарные. Вера опознала это строение – маленький флигель, в котором Наталья разместила ее на ночлег. На участок прошли люди в милицейской форме. Они что-то обсуждали с пожарными. Через некоторое время из почерневшего остова, который раньше был домом, появились носилки, прикрытые сверху. То, что осталось от тела мальчика. Толпа, увидев, загудела с новой силой. «Наверное, надо скорее бежать на станцию, вдруг Наталья добралась и ждет», – подумала Вера. Но тут из той самой отдельной постройки тоже появились люди с закрытыми носилками… Вера почувствовала, что перед глазами у нее все поплыло. Она рефлекторно скинула с рук собаку и вцепилась в сетку забора. Где-то рядом заголосила женщина… – Ой, божечки, Наташка угорела-а-а! А-а-а-а! Ее перебил мужской голос: – Тише, ты! Не угорела она. Ребята сказали, сама подожгла все вокруг себя, а потом сразу же повесилась. А уж после обгорела… И тут Вера отключилась. Она пришла в чувство от резкого запаха нашатыря перед носом и от испуганного Гулиного лая. – Ну, слава богу, очнулась… Очнулась! Все в порядке, – замахал кому-то руками молодой человек, стоящий на коленях перед распластавшейся на земле Верой. Потом обратился к ней. – Женщина, Вы подняться сможете? У Вас обморок был. Нервы, видать, слабые. Не для Вас оказалось такое зрелище. – Да, могу, – пробормотала Вера, поднимаясь. Перед глазами все еще немного плыло. – Скажите, Наталья… хозяйка тоже погибла? – К сожалению. Женщина с сыном. Она сама подожгла дом. Кричала, что сын ее умер. Соседка, говорят, слышала. Вы ее знали, эту Наталью? – Нет, не знала… Спасибо Вам. Вера нашла поводок, и они с Гулей поплелись куда-то в рассветное пространство. – Вам помочь? Проводить? – донеслось сзади. Еще один встретившийся на пути хороший человек… – Не надо… Спасибо… Вера не отслеживала, куда несут ее ноги. Мыслей в голове тоже не было никаких. Она просто брела среди участков – бездумно и бесцельно. Верная Гуля ее сопровождала. В какой-то момент они наткнулись на небольшое озерцо и неопределенное время сидели в траве на его берегу. Несколько раз к горлу подкатывала истерика. Думать про Наталью Вера по-прежнему не могла. А вот про Портал вспомнила. Мог ли он в результате произошедшего открыться и пропустить ее назад? Вряд ли. Какой такой «магнит» мог здесь таиться, если в новой реальности ничего не поменялось по сравнению с ее старой версией? Тот же самый результат – пожар и два сгоревших трупа. Реальность изо всех сил противилась изменениям! Но если все-таки проверить? – Давай, сходим к Порталу, Гуленька, – сказала Вера, гладя шелковистый бок. – Пойдем, – охотно согласилась Гуля. Слово «Портал» она уже хорошо выучила. – Только может сперва позавтракаем? Вера порылась в сумке и выдала собаке остатки ее еды. Гуля принялась за трапезу. – Вот видишь, хозяйка, – сказала она, облизываясь после уничтожения последнего кусочка, – жизнь продолжается. То, что случилось, конечно, очень трагично. Но ведь не все пропало? Помнишь, ты говорила, что все пропало, а я говорила, что так не бывает. И кто был прав? – Да, Гуля, ты оказалась права. Но я, все равно, не могу понять, зачем Наталья так поступила? Ведь ее изначальный план был хорош. Ладно, пошли к Порталу. Портал, естественно, был закрыт. Сколько ни подходили Вера и Гуля к дипломату с газетами, ровным счетом ничего не происходило. Потеряв надежду, Вера отступилась и уселась чуть в стороне, подложив под себя сумку. От многочасовой усталости и нервного истощения ее стало клонить в сон. Такую – вялую, засыпающую, ее и обнаружил Малыш. В этот раз к дому Ивана Андреевича они ехали на автомобиле. Оказывается, он умел еще и водить машину. – Попросил у приятеля, – пояснил он Вере. – Я жутко за Вас волновался. Не спал почти всю ночь, и лишь утром почувствовал, как кто-то бьется о Портал. – Вы уже знаете, о том, что здесь случилось? О пожаре? – Я бы очень хотел услышать Ваш рассказ, Вера. Мне думается, что именно он будет наиболее содержательным. Однако давайте подождем до дома, мне не очень нравится разговаривать за рулем.