Глава 7

– Ну и дела, – протянул Малыш, выслушав Веру. – Пандемия, занесенная из будущего! Племянница той самой Софии, предавшая огню все, что может нести опасность. Включая саму себя… – Она должна была жить! Она обещала показать мне убежище, где проведет карантин. Она молодая и здоровая – ей на самом деле мало что грозило, даже если бы заболела. Я бы ухаживала… – Не было, скорее всего, никакого убежища, – махнул рукой Иван Андреевич. – Она просто хотела Вас успокоить и отправить из дома. Ваш рассказ о смертельной опасности и отведенную ей роль спасительницы человечества она восприняла как Знак, как побуждение к тому действию, к которому внутренне склонялась сама. Она хотела остаться одна и спокойно все подготовить. Хотела проститься со своим любимым, но больным в этом мире ребенком, надеясь вскоре встретиться с ним здоровым в мире лучшем. – Вы думаете, она желала умереть? – прошептала Вера. – Не могу поверить. – Чужая душа – потемки. И что таилось в голове этой женщины, мы уже, боюсь, не узнаем. Отпустите эту ситуацию, Вера. Вам станет легче… – А что насчет Зла, вероятность которого Вы почувствовали? Как теперь? Малыш задумался. Прислушался к чему-то внутри себя. – Сейчас ничего не чувствую, – наконец сказал он. – Слава богу! Хоть от этого ужаса избавились. – Это, конечно, да. Слава богу. Но меня вот другое беспокоит. Уж слишком Вы там наследили, когда вели свои поиски. Слух о пожаре, смерти молодой женщины и ее больного ребенка распространится в окрестностях моментально. И некоторые граждане, конечно, вспомнят о даме с собачкой, которая накануне трагедии столь упорно погибших искала. И эти Ваши кооператоры с рынка, и работница паспортного стола… да, и местные жители, с которыми Вы общались, вспомнят. Как бы Ваша персона не заинтересовала следствие… Хозяин ненадолго замолк, размышляя, потом продолжил: – Я думаю, так. Пока Вам не стоит выходить из дому, особенно в сопровождении Гуленьки, – рука его погладила по голове разомлевшую от удовольствия псину. – Мы с тобой сами будем гулять, правда? – он посмотрел в наполненные любовью собачьи глаза. – Да, да, конечно! – запрыгала Гуля, и Веру даже кольнула ревность. – Вы правы, наверно, – вяло ответила она. – Мне и не хочется никуда выходить. Не верю я больше ни в какие Ваши «магниты». Нет никакого магнита! Меня выбросило сюда насовсем, без возможности вернуться. Как и Магистра… И никогда не родится моя дочь! – Э-э-э, отставить, отставить слезы и пессимизм! – возмутился Малыш. – Я же сказал – все будет хорошо. Я это чувствую совершенно однозначно. Иначе бы не говорил. Но Вы, Верочка, сейчас, конечно, измотаны, нуждаетесь в покое и отдыхе. Ложитесь в постель, я сейчас принесу вам молока и пирог с малиной… В общем, в последующие дни Вера предавалась унынию и почти не покидала своей комнаты, а Иван Андреевич ухаживал за ней, как за больной. Он постоянно повторял, что все закончится хорошо, Вера не перечила, но в душе этому больше не верила. Она собиралась с силами, чтобы встать и покинуть дом своего гостеприимного хозяина. Пользоваться его добротой, бесконечно живя на пансионе, было бесчестно. После ее перемещения в Портале прошло уже два месяца. Надо было начинать строить новую версию собственной жизни. ***– Вам надо пойти прогуляться, Верочка, – в который раз укорил ее Малыш. – Вас пока никто не ищет и уже вряд ли будет, я Вам уже говорил. Он действительно разузнал по своим каналам, что дело о пожаре практически закрыто. Всем все ясно. Есть свидетель – пожилая соседка, которая видела и слышала, как Наталья, когда дом уже весь пылал, прокричала ей, что сын ее умер от страшной болезни и она хочет предотвратить эпидемию. А после этого она скрылась во флигеле, и тот вскоре тоже вспыхнул. Оба тела сгорели основательно, Наталья об этом позаботилась. В результате следствие склонилось к версии о действиях в состоянии аффекта. Шок от смерти ребенка вызвал помутнение рассудка несчастной матери. В целом, эти выводы были верны. А Вера в деле никак не фигурировала – Малыш опасался напрасно. Игнорировать советы Ивана Андреевича дальше было просто невежливо. – Да, я пройдусь сегодня, – ответила Вера. – А знаете… – Малышу явно пришла удачная мысль. – Давайте вы с Гулей пойдете с нами. Я тут обещал своим студентам показать, что обнаружил на Машуке еще в тридцать третьем году один исследователь, геолог Турлей. Он писал о следах вулканического пепла на одной из террас Подкумка. Это с юго-востока горы над поймой реки. Вы там еще, кажется, не были. Ребята скоро должны подойти. В компании Вам будет веселее. – Хорошо, пойдемте, – без особого энтузиазма согласилась Вера. Подошли ребята – два парня и три девушки. Вера оторвала себя от кровати, и все отправились искать древний пепел. Сперва они ехали на трамвае, потом взбирались на гору. Вера даже не пыталась ни понять, ни запомнить маршрут – зная себя, не видела в этом никакого смысла. Наконец, добрались до каких-то правильных скал, где ее спутники принялись увлеченно в них ковыряться. Вере слушать про травертин и мощность породы было неинтересно, она уселась неподалеку на найденный удобный пригорок и рассматривала представшую перед ней панораму. Объективно говоря, было красиво. Хотя и довольно жарко. Впрочем, к жаре Вера всегда относилась нормально. Красивый пейзаж, однако, глаз не радовал. Он был навязан насильно, извне, какими-то высшими непостижимыми силами. Вера хотела бы находиться сейчас на своей скромной, без претензий, новомосковской окраине! А вот Гуле, кажется, все нравилось. Она периодически перемещалась от места, где сидела Вера, к группе, возглавляемой профессором, демонстрируя каждой стороне свой горячий энтузиазм. Обратно двинулись часа через полтора. Компания разделилась – Иван Андреевич предложил Вере пройтись обходным путем, обещая показать еще некие красоты. Двое студентов, парень с девушкой – явно парочка, решили идти с ними, а остальные отправились назад. Малыш вывел спутников на какую-то узкую тропку, и они пошли между низкорослых кривоватых деревьев. Группа двигалась гуськом: впереди Иван Андреевич с Гулей, за ним все остальные. Они шли и шли – монотонно и скучно, пока Гуля вдруг не остановилась. Собака навострила уши и бросилась от тропинки в глубь леса. У Веры возникло дежавю – именно так начинался ее путь к Порталу в то роковое утро. Раздался призывный Гулин лай. Студенты всполошились. – Что там такое? Пойдем посмотрим. Собака что-то нашла! Вера решительно двинулась на призыв своей любимицы. Малыш бросился вслед за ней, а за ним и ребята. Гуля стояла среди деревьев и отчаянно рыла землю передними лапами. Периодически останавливаясь и начиная лаять. За спиной Веры посыпались вопросы и предположения: – Зачем она копает? – Там нора, наверно. – Что она делает? – Ежа нашла. – Крот, скорее всего… Иван Андреевич первым подошел к месту раскопок. Посмотрел внимательно. И вдруг рухнул рядом с Гулей на колени и тоже принялся копать. Подбежали и остальные. А в образовавшейся яме уже виднелось ЭТО… – А-а-а! Трупик! – завопила девчонка. – Младенчик мертвый! Иван Андреевич извлек из разрытой земли маленькое тельце. – Пока живой, – сказал он, оторвав от него взгляд. – Срочно бегите за скорой и милицией. Быстрее!!! Ребят как ветром сдуло, только ветки затрещали. Иван Андреевич осмотрел, не забиты ли дыхательные пути. Ребенок дышал. И даже издал слабый писк. Мужчина скинул с себя рубаху и укутал малыша. – Такой трогательный маленький мальчик! Повезло, что его обернули тряпкой и лишь слегка присыпали. Поэтому не задохнулся. – Новорожденный! А пуповина как варварски отрезана! Или перекусана даже… Похоже, ему и дня от роду нет, – Вера во все глаза глядела на спасенного ребенка. – С виду здоровенький. Но, господи! Похоронить заживо! Какое чудовище могло сотворить такое?! – Какая-нибудь малолетняя девчонка. Насмерть перепуганная своей беременностью и родами. Боялась матери или еще кого. Скрывала свое положение, тайно родила и закопала со страха. Найти его мать, мне кажется, будет нетрудно. Она откуда-то из ближайших кварталов. – Гуленька, умница ты моя, – по Вериным щекам текли слезы. – И как ты его учуяла? Ведь он погиб бы скоро, если бы не ты. А Гуля сидела в сторонке, потупившись, всем своим видом говоря: «Мы, настоящие герои, такие. Умные и скромные.» – Милиция ведь приедет! – озаботилась вдруг Вера. – Будут, наверно, показания у всех нас снимать. Не хотелось бы мне опять здесь светиться. Я уже посещала тут недавно милицию… – Да, это не очень хорошо. Но, может, попытаемся как-то выкрутиться. В конце концов, Вы в данном случае – не центральная фигура пьесы. Вскоре здесь стало людно – вернулись студенты в сопровождении милиционеров и врачей «Скорой». Медики занялись ребенком, а оперативники – осмотром местности и сбором улик. Почти сразу же неподалеку обнаружилось и возможное место, где произошли роды. Нашлась кофта и запрятанное испачканное полотенце… Наконец, все закончилось и их отпустили. И, да, Малыш действительно «как-то выкрутился» – данные и Веры, и студенческой парочки милиционеры не зафиксировали. Официально свидетелем происшествия выступил один лишь Иван Андреевич. Он, определенно, обладал способностью психологического воздействия на людей. Возможно, этим даром с ним поделился Магистр, а, может, он был таким сам по себе… Из лесу уставшая компания выбиралась молча, каждый переваривал произошедшее и размышлял о бренности всего сущего. – Теперь-то Вы поняли, Вера? – задал вопрос Малыш, когда они оказались у него дома. – Да, поняла, конечно. Нет ничего коварнее человеческой гордыни. Я, действительно, не была центральной фигурой всей этой большой, на два месяца растянувшейся пьесы. В Портале «магнит» притянул вовсе не меня, а Гулю. Пьеса была написана для нее. ***– Вы уверены, что хотите идти туда прямо сейчас? Может, отложить до завтра? – Абсолютно уверена! Вы замечательный, Иван Андреевич! – Вера поцеловала хозяина в щеку. – Вы просто спасли меня здесь. Но я хочу домой. – Понимаю, – вздохнул Малыш. – Можно я провожу вас с Гуленькой до Портала? – Лучше не надо. Тогда это будет похоже на проводы в путешествие – на какой-нибудь поезд или самолет. А это – возвращение в реальность. – Наверно, Вы правы, – хозяин вздохнул опять. У Веры, глядя на него, сжималось сердце, было видно, что ему тяжело ее отпускать. Что-то такое возникло между ними… Не любовь, нет, но некая не менее сильная связь. – Может быть, мы еще увидимся. В той нормальной моей реальности, – предположила Вера. – Да, все может статься. И мне тогда будет не менее девяноста… Ладно! – Иван Андреевич волевым усилием пресек сантименты. – Вам действительно необходимо вернуться в свой пространственно-временной локус. Это не обсуждается. И возьмите с собой по максимуму все вещи, что пришли оттуда. Лучше не оставлять в иной реальности никаких зацепок. Вера задумалась. – Но ведь полностью так не получится. Кое-что из моих вещей все равно останется здесь. Куртка, цепочка, кольцо… – Ну, эти вещи уже ушли от Вас, растворились здесь, и с этим уже ничего не поделаешь. Возьмите то, что осталось. – А что делать с паспортом? Его же надо вернуть мне молодой. – Давайте сюда. Я верну. Заодно и Москву проведаю, давно не был. Хороша должна быть наша столица в конце августа! «Да уж. Особенно во второй половине августа девяносто первого. Впрочем, Малыш просил ничего о будущем ему не сообщать…» Надо было, наконец, прощаться. Но некоторые вещи оставались для Веры непроясненными, и это привело к очередному витку их научно-мистических дискуссий. – А, интересно, тот человек на поляне… – задалась вопросом Вера. – С челкой и зубом. Это ведь был Магистр? Он, наверно, и при нашем обратном переходе нас там встретит? Впрочем, я не боюсь никаких магистров. Мы с тобой любого колдуна зашибем, правда, Гуленька? Гуля была с ней согласна. А Малыш погрузился в себя, к чему-то прислушиваясь. – Может, встретит, а может, нет… Тот человек, которого Вы видели в воронке на входе, был как бы… репликой Магистра. Как маркер-портфель. Вот, трудно все это объяснить нормальным языком! Я уже говорил, Портал – это лишь возможность перехода. Он исторг колдуна-неудачника, образовав воронку, и тот сперва пытается прорваться через нее назад, но затем отступит, поняв, что бессилен… – Как странно Вы выражаетесь. «Сперва пытается…» – Все потому, что не могу подобрать правильных слов. Заметьте, Вера, когда я говорю «сперва» и «затем», я имею ввиду проекцию события на временну́ю шкалу… При этом, некий отрезок этой шкалы я, при желании, могу ощущать одновременно. И на самом деле, событие многомерно… – То, о чем Вы говорите, Иван Андреевич, в мои мозги не вмещается, – запротестовала Вера. – Прямо как теория относительности. Или квантово-волновой дуализм. – Верочка, так на самом деле то, о чем я говорю, и есть некоторое следствие как одного, так и другого. Плюс – массы других слабопредставимых вещей. Но могу успокоить, что касается вас с Гулей, то сейчас при переходе вы, безусловно, выйдете в пределах изначальной воронки – другого варианта нет. И поскольку вас очень сильно магнитит желание оказаться дома в адекватное время, окажетесь вы примерно там же, где вошли… – А Вы? Что будет с Вами? – Вера не смогла удержаться от мучившего ее вопроса. – Если Вы видите весь временной отрезок, значит видите и его конец? – Именно так. Вижу. Магистр убедится, что безвозвратно Порталом отвергнут, и решит его уничтожить, чтобы попытаться открыть новый, ему подвластный. – Уничтожить Портал… это же значит… Иван Андреевич!!! – Да, Вы подумали абсолютно правильно. Портал существует, пока я жив. И как только Магистр потеряет надежду на этот Портал, он убьет меня, чтобы затем создать новый. Вторично испытать удачу. Он, скажу Вам, очень самоуверенный маг. Но ему будет лучше заняться новым порталом немедленно, пока не рассосались еще структуры предыдущего… Да не переживайте Вы так, Верочка! Вы аж побледнели. Не стоит! Я проживу долгую интересную жизнь. Когда я умру, мне точно будет больше чем девяносто. А ведь я должен был погибнуть в августе сорок второго, не дотянув до своих двенадцати. Магистр выдал мне время – Магистр заберет его излишки. – Что Вы такое несете? Вы хоть понимаете, какие чудовищные вещи сейчас говорите? – вскричала Вера. – Я не допущу этого! Я в клочья порву вашего чертова чародея! Пойдем работать, Гуля. Прощайте, дорогой мой Иван Андреевич! Она порывисто обняла хозяина и, подхватив Гулю, быстро направилась к калитке. Умом, конечно, понимая, что спешка ее совершенно бессмысленна. – Прощайте, Верочка. Прощай, Гуленька! – донесся до них от дома голос Малыша. ***День клонился к вечеру, когда они подошли к лежащему портфелю. Маршрут до этой полянки стал для Веры уже привычным. Необычным сегодня было лишь то, что она не сомневалась в успехе. После того, как Гуля спасла ребенка, пазл сложился, и все встало на свои места. Вера с Гулей на поводке стояли и смотрели на дипломат-фантом. – Давай, Гуля, действуй, ведь ты, оказывается, главная в этом процессе, – сказала собаке Вера. Интересно, как это должно произойти? Каковы будут ощущения? В прошлый раз я ничего не почувствовала и не поняла. Но я ведь была такая сонная и уставшая. Впрочем, я уставшая и сейчас. Утро мое началось с апатии и депрессии, продолжилось каким-то непонятным походом… потом эта жуткая история с закопанным младенцем… Героическая Гуля, «Скорая», милиция… И ходы-выходы в этом пространстве возможностей, куда стучится и не может попасть Магистр… и он убьет Малыша… Вера очнулась от того, что Гуля вылизывает ей лицо. Черт! Она заснула прямо у входа в Портал! Взглянула на портфель… Опаньки! Неужели этот сон и был переходом? Портфель-дипломат явно изменился. Он стал больше и напоминал чемодан. Содержимое тоже поменялось. Вместо бумажного хлама различались шуточные банкноты. Их не было в том времени! – Гулька, мы дома! Дома! Ты это понимаешь? Как бы не магнитило нас прошлое, всегда есть возможность снова вернуться в будущее. И это случилось! Мы вернулись! А Гуля не выглядела чрезмерно восхищенной. Скорее удовлетворенной, оттого, что хозяйка, наконец, очнулась. Путешественницы продрались между кустами, причем каждый шаг подтверждал, что реальность действительно изменилась. Кусты были другие, тропинка, на которую они вышли, была другая, та самая – будущая! И невдалеке вдруг прогрохотала электричка. Они выбрались в свой пейзаж двадцать первого года двадцать первого века. Никогда еще Вере не доводилось смотреть на кучно стоящие впереди типовые многоэтажки с таким неподдельным восторгом! А на магазинную вывеску – со слезами умиления. Они шли к своему замечательному дому, в свою самую лучшую на свете квартиру. К любимой Вериной Ксюше, которая все-таки родилась! ***А дочь встретила их разгневанно. Хотя и с очевидным облегчением. – Мама! Ну что ты творишь! Где вас носило? Я уже три часа места себе не нахожу. Наружу выскакивала, как сайгак, весь квартал обежала. Сейчас сижу, готовлюсь номер сто двенадцать набирать! – Ксюшенька! Доченька! Прости! – Вера прижала девушку к себе и зарылась носом в ее волосы. Родной, такой знакомый запах. – Мамуль, милая. Я ведь тебя так люблю! Я вся издергалась от нервов. Просыпаюсь – вас нет. Час, два… Мобильник твой в рюкзаке трезвонит. Где вы столько времени были? Я бы сама с Гулькой вышла. Зачем ты вообще с ней отправилась? – Она просилась… Ты не поверишь, что с нами приключилось? – Что? – Ксю отстранилась от матери и внимательно на нее посмотрела. – А почему ты раздетая? Где куртка? В рюкзаке? Ты что-то у меня совсем плохая стала с этой своей ночной работой… Холодно ведь еще в одной футболке рассекать. – Ксюша, присядь. Я сейчас тебе все расскажу. Куда мы с Гулей попали. И, сразу предупреждаю, история невероятная, поверить трудно. Но нам надо срочно спасать одного замечательного человека от черного мага. Ксю села на диван, не отрывая от матери встревоженного взгляда. Анонс рассказа был многообещающим… … – Вот такая история, хочешь верь, хочешь, нет, – завершила повествование Вера. – Гуля нашла ребенка, и «магнит» исчез. Портал открылся, и мы смогли вернуться назад с зазором всего в пару-тройку часов. Но здесь находится Магистр, и он собирается убить Малыша. Дочь молчала. Полезла в телефон и принялась в нем ковыряться. – Ты веришь мне? – с надеждой спросила Вера. – А паспорт? –спросила Ксю. – Что паспорт? – Паспорт ты тогда, в девяносто первом, получила? Он привез его тебе в Москву? Вера задумалась. В то время паспорт не требовал к себе большого внимания – им редко случалось пользоваться. – Кажется, было такое, что он терялся. Да, вот сейчас я вспомнила, как мама меня отругала из-за паспорта. Мол, какой-то незнакомый человек принес его… сказал, что нашел на улице и по адресу прописки принес. – Вот времена были! – восхитилась дочь. – А сейчас бы кредитов набрали. Ксю явно расслабилась. – В целом, картина ясна, – заявила она. – Хотя услышанное и ужасает. – Так ты мне веришь? – Мамуля! Мамулечка! Ну, ты же у меня умный рациональный человек. Ты бы сама что подумала, если бы кто-то такое рассказал? – Наверно, не поверила бы… Но что ты говоришь, тебе ясно? – Вот, смотри, нашла в нашем домовом чате. Зачитываю текст: «Внимание! Собачники и одиноко гуляющие люди, призываем всех к бдительности. В соседних районах за последние дни зафиксировано уже несколько ограблений, произошедших по одинаковой схеме. Пока один преступник, подкараулив жертву в безлюдном месте, отвлекает ее внимание, другой подкрадывается сзади и прикладывает к лицу пропитанную снотворным маску. Потом с усыпленного человека снимают ценные вещи и быстро убегают. Выбирают грабители в основном хорошо одетых одиноких женщин, выгуливающих в лесопарковых зонах собачек мелких пород…» – Где твоя куртка, мама? Осталась в прошлом веке? А цепочка и то твое кольцо с топазиком? Они же на тебе были, когда ты на смену свою вчера уходила. Согласись, все ведь сходится! Тебя ограбили эти самые преступники. Забрали все, что смогли быстро снять. Остальные кольца плотно на пальцах сидят, и они рисковать не стали. Надо идти писать заявление! Вдруг их найдут. Вера замотала головой: – Не может такого быть. Я прекрасно помню, куда дела куртку и украшения. Я за них двести рублей выручила! И откуда я, по-твоему, знаю столько всего про Пятигорск? Про всякие достопримечательности? Про архитекторов братьев Бернардацци? Я ведь не была там ни разу в этой нашей реальности. Ксю вздохнула. Ушла в свою комнату и вернулась со стопкой бумаг. – Неудобно тебя разубеждать, но вот, смотри. Это все уже год лежит на моем столе. И ты, конечно, это видела. Я помню, как мы вместе с тобой его рассматривали. – Кого? Перед Верой оказался иллюстрированный альбом под названием «Пятигорск-город курорт. История и современность» – красивый, изданный на мелованной бумаге и снабженный множеством очерков и красочных иллюстраций. – Здесь тебе и про братьев, и про все прочие достопримечательности. Ты это видела и читала! Все записалось тебе на винт, и когда ты лежала под снотворным, твое бессознательное выдало инфу в эфир. А также вплело туда сюжет про школьные грехи и про услышанную от одногруппницы трагедию. Дело раскрыто! – Ведь и правда, я его видела, – начала вспоминать Вера, листая глянцевые страницы. – А откуда он у тебя? – Боже, ну помнишь, еще полтора года назад, на втором курсе, я заняла третье место в конкурсе по внедрению методов информационных технологий в естественнонаучные исследования? Проект «IT-инновации в естественных науках». Не помнишь? А, конкурс тот курировало студенческое научное общество Пятигорского университета. И они прислали мне грамоту и этот альбом в подарок. У дочки в руках было что-то еще. – Это ты тоже видела, если что, – усмехнулась Ксю, передавая матери цветной буклет небольшого формата. – Здесь, собственно, информация об их научном обществе. Ну да, все как в подобных буклетах и полагается: университет, молодежь, наука, проекты… И фото почетного председателя общества – профессора Ивана Андреевича Малышевского. Чуть постаревшего, но до боли знакомого. – Малыш, – прошептала Вера. Ксю бесцеремонно фыркнула: – Он тебе и в прошлый просмотр понравился. Симпатичный дедок, да. В общем, мамуль, вывод следующий: тебе надо срочно бросать эту работу! Она почти превратила тебя в зомби, и ты уже начинаешь куда-то уплывать и забываться. Это же ужас – тебя ограбили, а ты этого даже не поняла! Ты вчера рассказывала про план твоей Ольги с корейской косметикой. Вот этим и займитесь. А я вам блог помогу раскрутить. – Ты права, наверное… Вера все не могла оторвать взгляда от Малыша. Потом встала, подошла к зеркалу и внимательно себя осмотрела. Волосы вроде не отросли. Хотя были они такой длины, когда судить об этом трудно. Не видно было и выраженного загара, который можно было бы заполучить летом на юге. Но Вера всегда старалась избегать загара. Что еще? Зубы, ногти? Нет, не было решительно никакой возможности понять, сколько времени выпало из ее жизни – два часа или два месяца. Стало быть, все это плод моего воспаленного воображения, – заключила Вера. Каков там принцип «бритвы Оккама»? Верно – «не следует множить сущее без необходимости». Не бывает в реальной жизни Порталов. А бывает лишь причудливая перетасовка в сонном сознании различных воспоминаний и впечатлений. Потом она вспомнила о Гуле. Бедное животное, она же столько времени уже голодная! Вера достала банку с диетическим кормом и выложила в собачью миску. Гуля подошла и понюхала предложенную еду. Она не была знакома с методологическим принципом «бритвы Оккама» и потому укоризненно взглянула на хозяйку. Тушеные с овощами куриные потроха, к которым она так привыкла за последнее время, нравились ей гораздо больше.