Глава 22

Возбуждение захлёстывало так, что я боялась в нём утонуть. Кровь кипела, разливаясь плазмой внизу живота. В голове не осталось ничего, кроме желания дойти до пика.

Мои ладони беспорядочно скользили по рельефной спине вампира, сжимали его плечи, зарывались в волосы. Я уже давно прижалась к нему грудью, проклиная чёртову ткань бюстгальтера.

Ну всё уже, наверное. А, Генри? Может, уже достигли эффекта?

Или ты что, хочешь довести-таки меня до… Нет, правда, что ли?

Словно в ответ на мой вопрос по низу живота прокатилась лёгкая судорога, тело прошибла дрожь.

А-а-а-й…

Даже не сразу заметила, как потеряла его губы. Где они?

Ой, уже на шее…

Клыки мягко вошли в плоть.

Теперь дрожь прокатилась уже по телу вампира. И это было последнее, что я почувствовала осознанно.

Меня накрыло. Да так, что я чуть не потеряла сознание.

Куда-то за пределы Вселенной унесло.

Унесло быстро, в один миг. А вот возвращалась обратно я медленно — время словно бы специально растягивало моё удовольствие.

Обнаружила себя на шкуре. Генри лежал рядом. Он тяжело дышал и, кажется, я даже слышала стук его сердца, хотя своё колотилось не менее суматошно.

Ох, когда же мне в последний раз было так хорошо?..

Нет-нет, только не сравнивать! Не вздумать сравнивать!

Кстати, а где мой часовой? Куда этот негодяй делся?

Сбежал, гад! Надеюсь, не навсегда.

— Генри, — шепнула я.

Мужчина повернулся на бок и сжал мою руку.

— У нас… получилось? — задала я довольно-таки идиотский вопрос.

— Сама-то как думаешь? — тепло спросил он.

— Кажется, да.

— Вот и мне то же самое кажется. Кстати, ты говорила, что у тебя есть влажные салфетки. Можно взять одну?

О, и он тоже?!

От осознания этого факта по телу прошелестело лёгкое возбуждение.

Так, всё, хватит! Задачу выполнили, пора в себя приходить.

— Возьми в косметичке, — сказала я. У меня нет сил руку поднять, не то что в темноте шариться.

— Спасибо, — поблагодарил Генри и поднялся с кровати.

— Мне тоже штучку прихвати, — попросила его.

— Будет сделано! — раздался голос уже где-то в районе лежавшей на столе косметички.

Едва он зашуршал пачкой с салфетками, за шкурой раздался голос гарсона[1] — так мы называли оборотня, приносившего нам еду.

— Завтракать собираетесь? — поинтересовался он.

— Естественно, — ответил Генри. — Только подожди минуту. Мы тут не совсем одетые.

В минуту, конечно же, не уложились, ну да ладно — мы же после секса!

Наконец Штурмовик зажёг факел и пригласил разносчика еды.

Мы нагуляли столь зверский аппетит, что смолотили завтрак с такой скоростью, словно не ели трое суток. Была бы я сейчас в Муромцевской столовой, обязательно попросила бы добавки. Тем более сегодня каша была с мясом.

— Надеюсь, слухи о нашем взрывном утре доползут до вождя зеленокожих в самое ближайшее время, — сказал Ледбеттер, отодвигая пустую тарелку и берясь за кружку с фруктовым чаем.

— Хорошо бы, — кивнула я. — Как-никак пятеро оборотней в курсе.

— Почему пятеро? — удивился вампир.

— Четыре стражника плюс гарсон.

— А соседи по коридору?

— Что — соседи? — тихо спросила я.

— Даже если они не почувствовали энергетику нашего «секса», то тебя уж слышали наверняка, — пояснил Ледбеттер.

— Я что, кричала?!

Вампир молча кивнул, кажется, уже начиная жалеть, что проболтался.

— Что ж ты полог-то тишины не поста… — осеклась я на полуслове. Потому что и ежу понятно, почему он его не поставил.

Но дело тут вовсе не в каких-то соседях. Это ж насколько я кайфанула от Генри, что весь коридор слышал? Меня и до этого совесть грызла стальными зубами. А теперь эти зубы, казалось, начали отрывать куски плоти.

Всё, больше Лёше вообще в глаза не смогу смотреть! Нет, точно не смогу.

К горлу подступили слёзы.

— Кусака, ты чего? — тронул меня за запястье Штурмовик. Как всегда, он чутко уловил моё состояние. — Ну, извини, что не поставил полог. Да, наверное, пяти носов вполне хватило бы. Тем более уверен, что стражники просто обязаны докладывать своему членистоногому альфе, что здесь происходит.

— Всё нормально, — выдавила я, едва сдерживая слёзы.

Вампир сделал движение, чтобы приобнять меня, но одумался и поправил себе волосы.

— Пойдём погуляем? — предложил он.

— Шэнзай может подумать, будто мы специально вышли, чтобы продемонстрировать ему ауру секса, — засомневалась я.

— Да плевать мне, что подумает этот урод! — зло произнёс Штурмовик. — В конце концов, мы уже привыкли гулять после завтрака. Ну… вчера же гуляли, — поправился он, вспомнив, что на утреннюю прогулку мы выбирались всего лишь один раз.

— Тогда пошли, — я не видела смысла с ним спорить. — А то и правда аура нашего секса выветрится.

Генри медленно набрал в лёгкие воздух, задержал его там. Потом посмотрел на меня пронзительным взглядом, выдохнул и поднялся с чурбана:

— Идём.

Взяв меня за руку — показалось, что прикоснулся он ко мне, как к чужой, — мужчина отодвинул шкуру.

Наверное, не стоит произносить вслух фразу «наш секс». Да и про себя тоже. Это была вынужденная необходимость. Во благо нашей с ним свободы. В конце концов, во благо братишки Гирзела.

Чтобы забыться, я стала считать факелы на стенах. Но когда покидали пещеру, не смогла вспомнить, сколько их насчитала. Утренние впечатления настолько завладели моим сознанием, что для других мыслей уже не осталось места.

Едва вышли на свет, прямо перед нами затормозила многоножка и тут же перекинулась.

— Привет! — поздоровалась Унитаза.

Эти многолапые твари все настолько похожи, что мне в голову не могло прийти, что данной окажется наша знакомая блондинка. А между тем, они-то друг друга в членистоногой ипостаси прекрасно различают.

— Доброе утро, — приветствовала я её. — И откуда это ты такая быстрая?

— Патрулировали опушку, — пояснила оборотница.

— Что, Шэнзай опять лично патрулирует? — закинула я удочку, чтобы узнать, где этот гад может сейчас находиться.

— А что в этом такого? — удивилась Унитаза. — Ему нравится контролировать свои владения. У нас, конечно, есть очередность, но Шэнзай всегда вправе выйди в рейд вне очереди.

Так, то есть он действительно прибыл вместе с ней.

— А мужчин своих ты по дороге потеряла? — спросила я.

— Нет, — засмеялась оборотница. — Они у амбара. Там крупу привезли, вот они и остановились проверить. В прошлый раз двух мешков не досчитались. Даже не представляю, куда они могли деться.

Она посмотрела на нас так, будто нам была точно известна судьба этих двух мешков.

— Может, забыли погрузить? — предположил Ледбеттер. — Ну, или по дороге свалились.

— Есть ещё вариант, что возница продал их где-то по дороге, — добавила я.

С удивлением на меня посмотрела не только Унитаза, но и Ледбеттер.

— Бывает такое, — ухмыльнулась я.

Ладно, хватит родину позорить.

— Пойдём посмотрим, как крупу разгружают, — я незаметно для оборотницы подмигнула вампиру.

Господи, да что ж он такой смурной-то!

Хотя понятно… почему. Какому мужчине понравится, когда женщина готова разрыдаться от расстройства, узнав о том, что во время близости с ним, оказывается, дала волю эмоциям. Да и само моё настырное увиливание от секса, а потом согласие на поцелуй, сделанное исключительно для показухи, тоже никому не добавит оптимизма. Мужская самооценка не железная, чтобы безболезненно вынести столько ударов. Ну и после всего этого мои цинично прозвучавшие слова «аура нашего секса».

В общем, добила я его.

Мы двинулись в сторону складских пещер, а Унитаза пошла в противоположную.

Около товарной многоножки помимо грузчиков толпились ещё пять оборотней. Среди них были и Тангай, и Шэнзай. Последний с видом властелина мира провожал взглядом мешки, которые уносили под своды пещеры.

Заметив нас, он потерял всякий интерес к крупе. Повернулся и пронзил таким взглядом, от которого я невольно поёжилась.

Через мгновение лицо оборотня перекосила злая гримаса.

Я злорадно улыбнулась. Выкусил?!

— Что, спарились? — процедил Шэнзай, стараясь подавить рык. — И сколько часов ты её уговаривал?

Штурмовик скрипнул зубами. Я представляла, как ему хотелось засветить мерзавцу в глаз. Впрочем, такое же желание было и у меня.

— Сколько часов, а, Артаз? — обратился вожак к одному из наших стражников.

— Не знаю, — закивал тот. — Они всегда на своём языке разговаривают.

— Советую тебе поменьше думать, кто, где и с кем, как ты выражаешься, спаривается, — жёстко проговорил Генри, глядя на Шэнзая. — Сосредоточься лучше на вопросе, ответ на который мы ждём уже двое суток. Научись принимать решения без долгих раздумий, раз имеешь честь называться главой целого клана! Да и Шэнрой вряд ли оценит твою медлительность.

Оскорблённый на глазах своих соплеменников вожак издал глухой рык.

Он не мог аргументированно возразить ни на одно сказанное вампиром слово и потому давился бессильной яростью.

Не имея ни малейшего желания наблюдать сию картину, мы пошли дальше.

Проклятые стражники вновь задышали нам в спину.

Ну и выдержка у Штурмовика! Будь на его месте Гирзел, наверняка кинулся бы на эту сволочь с кулаками.

Впрочем, Гирзел сюда бы и не попал. Там, в лесу, перекинулся бы, да взлетел. Ещё бы и нагадил на них сверху.

Я украдкой посмотрела на Генри.

Он был мрачнее тучи. И из-за меня, и из-за это чудака на букву «м».

Ох, ну как до него донести, что своё сердце раз и навсегда я отдала другому? Да, его уже нет. Давно как нет. Но любовь не спичка, так просто не погаснет. Если бы я полюбила одного, потом другого… значит, та, первая, и вовсе не была любовью!

Да и если рассказать всё как есть, кто знает — лучше ему сделаю или хуже? Вот вопрос!

Впрочем, слово «лучше» здесь вообще не подходит. Правильнее будет сказать «менее больно».

— Идём обратно, — произнёс Генри бесцветным тоном. — Не хочу, чтобы эти шакалы меня разворачивали.

Почему он сказал «меня», а не «нас»?

Ну вот, совсем всё плохо!

А за руку по-прежнему держит. Похоже, скорее, машинально. Или просто для виду.

Надо поговорить с ним о чём-нибудь отвлечённом.

— Генри, у меня в телефоне есть небольшая музыкальная коллекция, — сказала я, чуть сильнее сжав его пальцы. — Давай послушаем, когда придём. Тебе какие группы больше всего нравятся?

— Сейчас я бы предпочёл треш. И пожёстче, — произнёс Ледбеттер.

Понятно, с музыкой не сложилось.

Было у меня сохранено и несколько любимых советских фильмов. Только вот вряд ли они сейчас заинтересуют вампира. Его настроение, наверное, потребует какую-нибудь «Техасскую резню бензопилой», а такой жести у меня никогда не водилось.

Да ну, всё это чепуха! Вдохнуть в него жизнь такими мелочами не выйдет, сколько не старайся.

Помочь Штурмовику может только одно. То, чего я дать ему не могу.

Всё оставшееся время мы так и бродили молча.

Решив хоть как-то разнообразить прогулку, я перекинулась. Думала, может, это его умилит и немного успокоит.

Я требовательно подталкивала мордой его руку и, задирая голову, смотрела на него так, как может смотреть только собака. Магия собачьего взгляда сработала быстро — меня почесали за ухом, потрепали холку, и один раз даже нагло взяли мои челюсти в захват. Замотав головой, я вырвалась, отбежала на несколько шагов, развернулась одним прыжком и залилась звонким лаем.

На лице Генри появилось то, чего я не видела с самого утра — улыбка.

Вот хоть вообще обратно в человека не перекидывайся!

Штурмовик слепил снежок, кинул его в меня. Я поймала снежок зубами, разжевала и завиляла хвостом, требуя продолжить обстрел.

Насладиться игрой, к сожалению, не удалось — к нам отовсюду начали сбегаться дети. И зачем только я лаяла?

Меньше всего мне сейчас хотелось играть в зоопарк. Поэтому поспешила перекинуться в человека и, взяв Генри под руку, потянула его дальше.

Вернувшись, Штурмовик уткнулся в мобильник.

Ну вот тебе на! По родному миру соскучился? Я тоже соскучилась, между прочим. Но не до такой степени, чтобы игнорировать тебя, словно малознакомого соседа.

И тут меня стукнуло — я стала для него соседкой. Той самой, которой можно сказать «доброе утро», у которой можно попросить иголку, чтобы пришить пуговицу или поинтересоваться, как там погода на улице. И всё. Ничего больше.

От этой мысли заныло сердце. Всё вокруг померкло, даже факел на стене, казалось, вот-вот погаснет.

Я всегда радовалась, когда приносили еду. Но сейчас равнодушно смотрела, как гарсон разгружает свой поднос.

Ели мы тоже молча. Настолько гнетущей тишины я не ощущала ещё ни разу в жизни.

Это было ужасно.

Завершив трапезу, во время которой сегодня все блюда казались безвкусными, пересела на кровать и уставилась в одну точку перед собой.

— Я в пещерку, — сказал Генри, поднявшись с чурбана. Пещеркой мы с ним называли туалет.

Даже не посмотрев на меня, он вышел в коридор.

Едва за ним запахнулась шкура, рука сама потянулась в нагрудный карман.

Вряд ли у меня повернётся язык поведать Лёше, что со мной происходит. Но в его поддержке я сейчас очень нуждалась. Сколько раз в трудные минуты жизни эта его застывшая навсегда улыбка помогала мне поверить в свои силы. Помогала разобраться в том, в чём, казалось, разобраться невозможно.

Пальцы коснулись фотографии.

В этот момент шкура колыхнулась и в «дверном» проёме появился Ледбеттер.

Я вздрогнула всем телом. Ведь даже шагов его не слышала.

— Забыл тебе сказать, что если… — начал он, но замолк на полуслове, увидев, куда лезет моя рука. Вернее, за чем она лезет.

Взгляд вампира потух.

Несколько мгновений он стоял как изваяние, а потом повернулся и стремительно зашагал по коридору.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

С трудом, словно она была свинцовая, вытащила руку из кармана. Без фотографии.

Пальцы дрожали.

Минут пять сидела, не в силах собрать в голове хоть какую-то связную мысль. Удаляющиеся шаги вампира набатом стучали в мозгу.

Я умудрилась испортить всё! Предала Лёшу и разрушила жизнь Генри. Ни один, ни другой не заслуживает такого поганого отношения! Но я плюнула в лицо им обоим.

Надо что-то делать! Что-то исправлять!

Но что делать? Как исправлять?

Нужно послушать сердце. Оно не обманет.

А сердце сначала тихонько, а потом всё громче и громче, требовало рассказать вампиру, кто на этой фотографии.

Да, я обязана это сделать! Одному чёрту известно, что будет дальше, но Генри должен знать, кого именно я так трепетно храню в своём кармане.

Минуты текли, но Штурмовик всё не возвращался.

Наверное, в пещерке очередь, подумала я. И продолжила терпеливо ждать.

Прошло ещё с четверть часа, но Генри как сквозь землю провалился.

Не в силах больше изводить себя ожиданием, я вскочила с топчана и бросилась искать вампира. За мной, естественно, увязались два остававшихся на своём посту стражника.

Вылетев на свежий воздух, судорожно огляделась. У пещерки никакой очереди в помине не было. Стояла какая-то женщина с ребенком… и всё.

Даже если Генри внутри, то где стражники? Не с ним же они пошли!

Тревога впилась в сердце ледяными когтями.

Куда Штурмовик пропал?!

— Где Генри?! — накинулась я с вопросом на стражников.

— Не знаем, — закивали те.

Идиотка! От волнения совсем мозги отшибло!

Я перекинулась и в несколько прыжков очутилась у выхода из пещеры. Натоптали тут, конечно, как стадо слонов! Но свежий след я просто обязана взять.

Ага, вот он!

Генри вышел из пещеры и пошёл в направлении туалета. Вместе со стражниками.

Я побежала по следу.

Но метров через двадцать след… обрывался. Обрывался?!

Земля чуть не ушла у меня из-под лап.

Я продолжала водить носом по снегу, не понимая вообще ничего.

Куда он делся-то?!

И тут моих ноздрей коснулся запах Шэнзая.

Тварь! Что он с ним сделал?!

[1] Гарсон — слуга, официант в XIX в. в ресторанах и трактирах в большинстве стран Европы.