Глава 23

— Можешь его не искать, — раздался сзади мужской голос.

Я резко развернулась, попутно перекинувшись в человека.

— Что ты сказал?! — набросилась на сподвижника вожака. Имени его не знала, но видела их вместе раза два или три.

— Можешь его не искать, — повторил оборотень. — Твой друг встретился с Шэнзаем. Он был в таком убитом настроении, что решение возникло само собой. Он отправился на обмен один, без тебя.

— Ты врёшь, гад! — прорычала я.

Услышанное не укладывалось в голове. Дикость какая-то! Дикость!

Генри не мог бросить меня здесь! Что угодно, но только не это!

Проклятье, что ж теперь делать?

* * *

Генри

Я вовсе не запомнил, что ел за обедом. Жевал чисто машинально. Если бы не нужно было поддерживать силы, вообще бы не сел за стол, ибо аппетит отсутствовал даже в зачатках.

Внутри царила такая пустота, что не только есть — вообще ничего не хотелось. Когда твоя жизнь наполняется новым смыслом, а потом понимаешь, что это был всего лишь мыльный пузырь, остаётся лишь одно желание — удавиться.

Она так испугалась того, что ей было хорошо со мной! Вернее, даже не испугалась, а ещё хуже — ужаснулась. Прихоть зеленоухого урода заставила Ольгу перешагнуть через себя, но она никак не рассчитывала, что этот шаг так всколыхнёт её. И вот результат — ужас, паника, отчаяние. Всё это прекрасно читалось в карих глазах, из которых уже готовы были брызнуть слёзы.

Но кто же тот неизвестный, из-за которого так истерит её совесть?!

Ведь прежде чем строить иллюзии, я через русских знакомых наводил справки о её личной жизни. Мне ответили, что Ольга ни с кем не встречается. Не исключаю, что какие-то кратковременные, незаметные для стороннего взгляда связи у неё могли быть. Но ни одна из таковых — это не повод хранить верность душой и телом настолько трепетно!

Так где и с кем она встречается так, что об этом не знает никто?

Скосил на оборотницу глаза.

Сидит на топчане, утопая в депрессии.

Нет, на это невозможно смотреть. Может, и ей будет легче, если я выйду?

Сказав, что направляюсь в пещерку (хотя, на самом деле, особой нужды и не было), я встал из-за стола и вышел в коридор. Но пройдя с десяток шагов вдруг вспомнил, что оставляю Ольгу одну. Надо сказать ей, что если вдруг припрётся ушастый самец, пускай обернётся собакой. Вряд ли он горит желанием распушать хвост перед мохнатым зверем.

Развернулся и зашагал обратно. Проклятые стражники расступились в недоумении.

Я откинул шкуру, однако не успел сказать и нескольких слов.

Она опять полезла за фотографией! Стоило только выйти за порог!

Да пошла ты!

Чуть не сбив с ног шакалов, я ринулся по коридору.

Вылетев на свежий воздух, пошёл куда глаза глядят. Но вскоре остановился как вкопанный.

Нет, Ледбеттер, ты сейчас вернёшься и узнаешь, чьё фото она хранит у сердца. Этот вопрос надо решить раз и навсегда! И пускай честно, глядя в глаза, ответит, что у меня нет шансов, потому что есть он. Пусть уж во мне вымрет всё окончательно. Быстрее регенерация начнётся. Если, конечно, вообще начнётся…

Уже собирался развернуться, как вдруг голова надорвалась от боли, и я провалился в черноту.

* * *

Сознание медленно возвращалось.

Тупая боль расходилась от макушки по всему телу, конечности словно онемели — я не мог пошевелить ни руками, ни ногами.

Но почему земля подо мной дрожит?

Разлепил веки.

Небо, облака… и знакомый шелестящий топот. Я на спине многоножки!

«Кусака!» — пронзило мозг.

Попытался вскочить, но не смог оторваться от твари ни на дюйм.

Меня привязали! Да ещё и ловушку накинули.

Последнее, что я помнил, это как собирался вернуться к Ольге и спросить про фотографию. Потом провал. Подкрались сзади, пока я утопал в своих мыслях, и стукнули чем-то по башке? Похоже, что так.

Сволочи, гады, ублюдки!

Я зарычал в бессильном отчаянии.

— Очнулся? — раздался сзади голос, который с недавних пор я ненавидел всей душой.

Ушастый хрен явно упивался своей подлой победой.

— Ты всё равно ей не нужен, — продолжил издеваться он. — Вот окажешься у своих клыкастых сородичей — там и женщин подходящих у них полно. А Ольгу я возьму себе.

Ещё одна яростная и бесплодная попытка вскочить.

— Если тронешь её хоть пальцем, я тебя убью! — прорычал я.

Каждое слово отдавалось в голове сильнейшей болью, но разве она шла в сравнение с болью в сердце! Ольга осталась одна, и эта тварь будет её домогаться! И кто знает, что он с ней сделает до того, как я вернусь и завяжу ему уши бантиком на затылке.

Она, конечно, сообразит обернуться леонбергером, но гад всё равно будет искать способы, как сломить её. Он может перестать её кормить… а может и перейти к пыткам!

От этой мысли потемнело в глазах.

Так, спокойно! Начни уже наконец шевелить мозгами вместо того, чтобы демонстрировать красноглазому своё бешенство.

Итак, они едут к вампирам — в этом сомневаться не приходилось.

Если местные собратья откажутся обменивать меня на Шэнроя, шансы выжить сводятся к нулю. Убьют и закопают в чистом поле. Или же сожрут, чтобы следов не осталось.

В случае если обмен состоится, вопрос, как вампиры меня примут. Как пленника или как гостя? Если второе, то Шэнзай горько пожалеет, что затеял эту авантюру. Потому что я вернусь и выпью его досуха.

Если первое, то как сбежать?

Очень скверно, что обе упаковки с кровью остались в комнате под подушкой. Проклятье, ведь очевидно было, что в стане врага кровь всегда нужно носить с собой! Потерял бдительность, идиот. Впрочем, в тот момент мне было вовсе не до этих упаковок. Но всё равно идиот!

Кстати, пока делать нечего, почему бы не изучить ловушку?

Отрешившись от всех мыслей, я попытался сосредоточиться на опутавшей меня энергетической сети.

Спустя примерно полчаса многоножки — да, та, на которой меня везли, была далеко не единственной — затормозили у опушки леса. Скосив глаза, я увидел, что парочка членистоногих скользнула в лес. Зачем? Оповестить вампиров? Они что, в лесу живут?

Поражённый этим открытием, я, вертя головой, продолжал наблюдать, что происходит вокруг.

Штук пять тварей перекинулись, все прочие оставались в своей мерзкой ипостаси.

Спрыгнув с многоножки, зеленоухий альфа подошёл к своим, и они еле слышно принялись что-то обсуждать.

И тут я обалдел во второй раз. Те две сколопендры, что забежали в лес, вернулись обратно! Пары минут не прошло.

Но впереди, насколько я видел, темнела чаща. Ни малейших признаков жизни!

Что это за фортель такой?

Пока я ломал голову над этим вопросом, прошло ещё минут двадцать.

Внезапно оборотни замерли, прислушиваясь.

Я тоже обратился в слух.

Всадники скачут. Сколько их, трудно разобраться. Но не два и не три точно.

Наконец они выехали на опушку. Десятка полтора, а то и два. Их лица скрывали глубокие капюшоны.

Из огня да в полымя?

* * *

Ольга

Паника ещё никогда не давала положительного результата. Поэтому я постаралась выжечь все эмоции и обратилась к разуму.

Версию о том, что Генри сам предложил Шэнзаю поехать на обмен без меня, порвала в клочья. Он не их тех, кто бросит в беде. Ответить согласием на аналогичное предложение со стороны вожака он тоже не мог.

Остаётся одно — его увезли насильно.

Определить, была ли борьба, не представлялось возможным — слишком плотно утоптан снег. Крови я не обнаружила, но кто сказал, что они не сцепились в магическом поединке. Так просто Ледбеттер не дал бы себя пленить. Разве что на него напали внезапно, и он просто не успел среагировать.

Был, конечно, вариант, что его… нет, это слово я боялась даже про себя произносить. Только ведь Штурмовик — это единственный крючок, которым можно было выудить Шэнроя из вампирской темницы. Так что Шэнзай должен быть абсолютным идиотом, чтобы устранить Генри. А он не идиот. Отморозок, но не идиот. Поэтому данному предположению я тоже не дала право на жизнь.

Может, кто-то что-то видел?

Я огляделась. В поле зрения попали пять оборотней.

Подбежала к каждому и спросила, был ли он свидетелем того, что произошло с Генри. Оказалось, никто ничего не видел и не слышал. Либо Шэнзай дал своим команду молчать, либо этих субъектов действительно не было вблизи места преступления.

Пока я размышляла, что делать дальше, из пещеры вышла Унитаза.

Метнулась к ней.

— Генри увезли! — выпалила я.

— Кто увёз? Куда увёз? — ошалела оборотница.

— Шэнзай, кто ж ещё!

— Почему думаешь, что увезли? — продолжала сомневаться Унитаза.

— Потому что его следы обрываются в паре десятков шагов от пещеры.

Блондинка задумалась, хмуря лоб.

— Давно это было? — спросила она.

Сказала ей, что минут двадцать назад. У них тут были другие единицы измерения времени, поэтому озвучила я эквивалент.

— Иди к себе, — блондинка кивнула на вход в пещеру и, обернувшись, помчалась в противоположную от лощины сторону.

Я не спешила уходить, решив посмотреть, куда она так шустро побежала.

Метров через триста многоножка нырнула в какую-то расщелину, но вскоре появилась на склоне и понеслась по нему, ловко огибая выступы и крупные камни. Спустя минуту я снова потеряла её из виду.

Ещё пару раз она мелькнула, но потом окончательно исчезла из поля зрения.

Развернувшись, я понуро побрела в пещеру. Долбаные стражники двинулись за мной как приклеенные.

Бедняга Генри, как он сейчас? В сознании или нет? Лишь бы они с ним ничего не сделали. Лишь бы обмен состоялся.

Хотя один чёрт знает, что у них тут за вампиры. Может, ещё хуже, чем эти гоблины.

Впрочем, в общей массе не такие уж они и плохие. Та же Унитаза вполне вменяема. Да и мужик в бане адекватность проявил.

Гадский вождь — вот причина всех проблем!

Как же я ненавижу эту зелёную рожу, кто бы только знал! Как же хочется перекинуться и отхватить ему кусок ягодицы!

Я стала расхаживать по комнате взад-вперёд, рисуя живописные картины расправы над Шэнзаем.

Не прошло и часа, как ко мне заглянула Унитаза.

— Ты была права, — сказала она, заходя в комнату. — Я срезала путь по горам и успела увидеть, как наши везут твоего Генри в сторону вампирской территории.

— Как он?! — накинулась я с вопросом.

— Я близко не подбегала, — блондинка улыбнулась немного виновато. — Издали смотрела, чтобы они меня не заметили. Насколько смогла увидеть, Генри привязан к одному из наших.

— Сволочь! — рявкнула я, стукнув кулаком по столу.

— Мне тоже не нравится, как Шэнзай поступил, — призналась оборотница.

— Он поступил, как последний подлец!

На это заявление моя собеседница никак не отреагировала. Видимо, не решилась открыто подтверждать, что их вождь — подлец. Неужели остались те, кому это не ясно?

— Унитаза, — я взяла блондинку за руку.

— Можешь называть меня Таза, — сказала она. — У женщин у нас приняты сокращённые имена. В отличие от мужчин.

Что ж, очень любезно с твоей стороны. Твоё короткое имя звучит гораздо лучше, чем полное.

— Таза, — вернулась я к своему вопросу. — Ну вот как убедить этого вашего… Шэнзая, что он мне даром не сдался?

— Ты ему понравилась, — вздохнула она.

— Чем?! — воскликнула я. — У меня белая кожа, короткие уши, когтей нет. В конце концов, я оборачиваюсь не в очаровательную многоножку, а в лохматое четырёхлапое недоразумение.

Таза засмеялась, хоть обстановка и совершенно не располагала.

— Экзотика, — сказала она. — А насчёт твоего вопроса — вряд ли Шэнзая получится в чём-то убедить. Во-первых, он упрямый. Во-вторых, если он откажется от тебя, потеряет вес в глазах общества.

— Да, разумный шаг — это, безусловно, потеря веса в обществе, — с ядовитой иронией заметила я.

— Разумный — это если смотреть твоими глазами, — возразила оборотница. — А для Шэнзая то, что он не смог завоевать сердце женщины — это позор.

— Сердце ли? — скептически ухмыльнулась я.

Таза не стала комментировать мой вопрос. То ли считала, что я не способна проникнуться всей глубиной «любви» Шэнзая ко мне, то ли просто нечего было возразить.

Я смотрела на неё, и меня всё больше и больше терзала мысль, что эта оборотница — единственная здесь, кто способен мне помочь. Терзала — потому что не могла понять, можно ей довериться или нет.

Согласится ли она стать спасительной ниточкой, за которую я могу ухватится… или заложит меня Шэнзаю?

Логично, что она должна быть на стороне своих. Но, как мне казалось, блондинка проявляет ко мне какое-то сочувствие. Вон, даже сбегала посмотреть, как там Генри. Хотя, может, просто самой любопытно стало.

Рискнуть или нет?

Но, с другой стороны, хуже уже не будет.

Я поставила полог тишины.

— Таза, — произнесла заговорщическим тоном. — Помоги мне сбежать.

Оборотница вздрогнула и опасливо покосилась в сторону шкуры на входе.

— Ты что! — прошептала она одними губами. — Они же тебя слышат!

— Не слышат, — сказала я, не убавив уровень громкости ни на децибел. — Я поставила полог тишины.

— Полог тишины? — удивлённо проговорила Таза, чуть повысив голос. При этом продолжала смотреть на шкуру, будто на ней каким-то образом должна была проявиться моя антизвуковая защита. — Как ты это сделала?

— Магией, — ответила я.

— Мы так не умеем, — сокрушённо закивала оборотница.

— Ты на вопрос-то ответишь? — я посмотрела на неё умоляюще.

Таза наконец отвлеклась от шкуры и взволнованно потёрла когтистым пальцем переносицу.

— Прости, — промолвила она, отводя взгляд. — Я не могу тебе помочь. Даже боюсь представить, что со мной за это сделает Шэнзай.

Она явно не хотела оставаться безучастной, но её страх перед вожаком, похоже, не оставлял мне надежды.

— Ну я же не прошу тебя раскидать стражников и вывезти меня из селения, — решила я зайти с другой стороны. — Может быть, мы сумеем придумать какой-то более хитроумный план? Такой, чтобы тебя не подставить.

— Придумаешь, вот тогда и видно будет, — ответила оборотница. — Хотя лично я вообще не представляю, что здесь можно придумать. Стражники дежурят неотлучно, от них ты никак не улизнёшь. А потом вернётся Шэнзай.

«И приклеится ко мне как банный лист», — договорила я про себя.

— Ну, предположим, убежишь ты, — продолжила Таза. — И куда пойдёшь?

— К вампирам, — не задумываясь ответила я. — Уж в какую сторону идти, ты мне, надеюсь, подскажешь?

— Подсказать-то подскажу. Только ты не задумывалась о том, что там-то наши тебя и поймают? Если не раньше.

Да, она права. Всё плохо. Всё дико плохо! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Убирай полог тишины, — посоветовала Таза. — Стражникам наше «молчание» может показаться подозрительным.

Естественно, я прислушалась к этой резонной просьбе. А то болтали, болтали, а потом вдруг умолкли.

Пообщаться дальше мы, правда, не успели. Тазу разыскал муж и куда-то её увёл. Оборотница обещала по возможности вернуться.

Оставшись одна, я стала размышлять, как же мне всё-таки отсюда удрать.

Любой план упирался в стражников. Вот как от них избавиться? Как? Как?

Да нет, всё ерунда! Даже если мне удастся вырваться на свободу, они меня догонят. У каждого из них лап в десять раз больше, чем у меня.

А время шло, неумолимо приближая появление Шэнзая. Кстати, надо бы к этому подготовиться.

Я вытащила из-под подушки две упаковки с кровью, засунула их в косметичку. Там же была и вся моя остальная мелочь. Затем достала шнурок (не только вампиры из Нью-Мексико носят с собой шнурки!), продела его в специально пришитые петельки на косметичке и повесила её на шею.

Готовность номер один.

* * *

Генри

Встреча с неизвестными в капюшонах началась отнюдь не мирно. Едва остановив коней, те накинулись на «гостей» с какими-то претензиями. Причём говорили на неизвестном языке, поэтому суть претензий оставалась мне непонятна.

Быть может, вовсе не хотят менять пленника на меня? Или же это вообще не вампиры? Проклятая ловушка не только связала по рукам и ногам, но и блокировала возможность магичить. Так что я даже не мог определить, к какой расе принадлежат вновь прибывшие.

Если они всё-таки вампиры, чем обернётся их отказ меняться для меня? Ох вряд ли чем-нибудь хорошим — обратно Шэнзай меня точно не повезёт, скорее всего, прикопает прямо здесь. Ведь дома я ему только мешаю, а коли толку от меня не будет и для вызволения его брата…

Пока, кстати, имя Шэнроя не было озвучено ни разу. Я хоть и не понимал смысла, внимательно прислушивался к «прениям». Холодно-злые замечания «капюшонов» перемежались эмоциональными выпадами Шэнзая. А чаще всего звучало слово «дархи».

Поначалу я подумал, что ослышался. Но нет, его произносили раз за разом.

Ну и при чём здесь «очаровательные» представители местной фауны? С какого перепугу из-за них-то ругаться?!

Или просто на языке «капюшонов» это слово означает что-то иное? Например, «пленник».

В общем, не знаю, о чём именно они спорили. Складывалось впечатление, будто Шэнзай что-то доказывает с пеной у рта, однако «капюшоны» его аргументов не принимают.

А лично у меня нервы были уже на пределе, и волновало лишь одно — состоится обмен или как? Потому что умирать категорически не хотелось. Но, спелёнутый проклятой ловушкой, я и мечтать не мог хоть что-то противопоставить зеленоухому гаду.

А ведь до сих пор мне казалось, что в магии оборотни не слишком искусны — ставку они, в первую очередь, делают на свою убойную вторую ипостась. И вот вам — ловушки, оказывается, тоже создают первосортные! Впрочем, одному дьяволу ведомо, сколько времени членистоногий мерзавец плёл свой поганый кокон — без сознания-то я провалялся явно не пять минут и не десять.

Что же делать?

Сколько ни пытался хотя бы ослабить ловушку — ни черта не выходило!

Но тут предводитель «капюшонов» обратил внимание на меня. Указал в мою сторону рукой и произнёс что-то требовательно.

В первый момент оборотни застыли — словно бы в шоке.

А потом подняли такой гвалт!.. Разорались все разом — кто на чужом языке, а кто и на своём. Однако на родном сыпали, в основном, лишь ругательствами да фразами типа «они совсем охренели!», поэтому суть их возмущения я по-прежнему не понимал.

«Капюшоны» взирали на балаган с олимпийским спокойствием, приправленным презрительными ухмылочками.

Затем, когда ушастые наконец выпустили пар и выкрики пошли на спад, предводитель повторил своё требование непререкаемым тоном. Причём успешно перекрыв ещё не стихший до конца гам.

Зеленокожие вновь разразились гневными воплями.

Повторять в третий раз «капюшоны» не стали, а просто дружно развернули коней и собрались удалиться вглубь леса.

Шэнзай заорал что-то, кажется, пытаясь их остановить, приблизился к предводителю вплотную.

И снова начался спор — впрочем, уже почти не на повышенных тонах.

Спустя пару минут он сделал знак многоножке, к которой был привязан я, подъехать ближе. Оборотень, естественно, повиновался.

Мою беспомощную тушку даже стали отвязывать от него. Ловушку, правда, снять и не подумали. Хотел возмутиться, но в этот момент членистоногое направилось к одному из всадников, и тут на меня накатила такая жуть, что я чуть было не забыл, как дышать, — не то что как говорить.