Глава 11

Ника на деревянных ногах шагала за Викторией, облачившись всё в то же розовое платье. Сама соседка надела не слишком скромную чёрную юбочку, красную маечку с блёстками и босоножки на каблуках, хотя рост у неё и так был дай Бог каждому.

«Не буду ему звонить, с поличным застану. Если это, конечно, Пашка».

В голове роились тысячи мыслей, одна другой тревожнее, а в груди появилась тянущая боль. Они стали подниматься по лестнице на следующий этаж, а потом свернули в один из коридоров.

— А разве мы идём не в холл? — удивилась Вероника.

— Нет, парни позвали посидеть в номере.

А это уже очень и очень интересно. Ника притормозила:

— В номере? И ты согласилась?

— Так они, как и мы, из «Витал-проджект», — беззаботно откликнулась соседка. — Я бы к кому-то чужому вряд ли пошла, а так… Считай, коллеги. Хотя я им не говорила, что тоже из компании, решила сделать сюрприз, — хихикнула она. — Да и всё равно завтра снова увидимся. Мы же ничего такого делать не будем, просто посидим в тёплой компании, может, парой поцелуев обменяемся. Хотя со «своим» я бы и дальше зашла, уж больно хорош.

Конечно, Ника не знала представителей всех филиалов, вполне возможно, это кто-то другой. Но подозрения многократно усилились.

— Я сюда с женатиком приехала, его весь ужин вторая половина по телефону пилила, аж тошно. Так что пока я девушка свободная, буду радоваться жизни, — продолжала разглагольствовать Вика.

Зато у Вероники сердце сжималось с каждым шагом. Она ведь даже не спросила у Паши, в каком номере они со Славой остановились (потому что именно он весь день заходил за ней), а сейчас очень об этом жалела. И если это всё же окажется Дронов, главное — но подать виду, что они знакомы. Не хватало ещё позора на всю гостиницу (и на всю компанию). А завтра можно будет как-то разрулить эту ситуацию.

«Я извинюсь и уйду. Просто посмотрю, извинюсь и уйду. Это будет не он, не он, он бы не поступил так со мной… с нами…»

— А как их зовут? — спохватилась Ника, когда Вика подошла к одному из номеров и постучала.

Но девушка ответить не успела, потому что дверь распахнулась под рукой Славы, который в первый момент замерев на пороге, отошёл на пару шагов, безмолвно предлагая девушкам пройти внутрь. Было непонятно, удивился ли он тому, что Ника пришла вместе с их гостьей, или нет, парень слишком быстро отвернулся, но зато Пашка, сидевший на постели, моментально спал с лица.

— Блондинчик мой, — заговорщически шепнула Вика и, мило щебеча, подсела к Паше, который не знал, куда девать глаза.

И тут Слава обернулся и многозначительно глянул на Нику, мол, «я же тебе говорил». А она просто стояла у двери и смотрела на потенциального мужа, который, как оказалось, снова взялся за старое. И если раньше Ника терпела и прощала, то сейчас всё было по-другому. Теперь она его невеста и ясно дала понять, что не потерпит дальнейших похождений. Однако он проигнорировал. Они ещё даже не поженились, а Паша… Возможно, Вероника сгустила краски, но восприняла сложившуюся ситуацию… фактически как измену.

Это было больно, очень больно, в районе сердца навалилась странная тяжесть, и дышать отчего-то стало так трудно. Сжав кулаки, она почти наугад рухнула на ближайший стул и смотрела на явно впавшего в панику Дронова, а ещё явственно ощущала, как изнутри поднимается волна ярости. А Вика, похоже, вообще ничего вокруг себя не замечала и только липла к чужому жениху.

«Ей-то простительно, она не знает, но он…»

Что там Ника собиралась сделать? Уйти? Да конечно, так она и уйдёт, когда какая-то легкомысленная грымза окручивает её жениха… парня… обманщика! Она слишком долго всё спускала ему с рук, пришла пора платить по счетам! Это был предел её терпению и испытанию её верности! Вероника готова была броситься на сладкую парочку, оттащить эту девицу за волосы и… навешать благоверному похлеще, чем Макарыч дверью.

Действуя на эмоциях, Ника встала, едва не опрокинув стул.

«Ну, кобелина, держись!»

И плевать на скандал, который сейчас разразится на всю гостиницу, плевать на позор. Выплеснуть, вылить на него всё, что накопилось за эти годы. Облегчить, наконец, душу!

«Заткните меня кто-нибудь, или я за себя не ручаюсь!» — это была последняя связная мысль, а затем к ней резко шагнул Слава и припал губами к открывшемуся для ругани рту. А потом, не разрывая поцелуя, одной рукой обхватил за талию, совсем как тогда, когда она подвернула ногу, и, притиснув к себе, вынес из номера.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что Вероника не успела опомниться и хоть что-то предпринять. Оказавшись в коридоре таким необычным способом, да ещё и в объятиях того, кто ей совершенно не нравился, и будучи вынужденной оставить в комнате наедине с другой женщиной того, кто ей действительно нравился, она стала отчаянно сопротивляться против такого варварского обращения.

Но Слава, не ослабляя хватку и не прекращая крепкого и глубокого поцелуя, тащил её по коридору, потом по лестнице вниз и снова по коридору. Удивление, растерянность, праведный гнев… В Нике клокотало всё и сразу, она не могла нормально дышать, не могла закричать, всё пространство сейчас заполонил чужой рот, творящий непонятные вещи с её ртом, стальные объятия и каменная мужская грудь, о которую она сбивала кулаки, да всё без толку.

Краем сознания Вероника поняла, что Ковалевский принёс её к их с Викой номеру и, кажется, вознамерился затащить внутрь. С трудом Славке удалось извлечь из женской сумочки ключ от номера, с ещё большим трудом его отпереть и, наконец, заволочь свою жертву в комнату, ибо та стала сопротивляться уже серьёзно, потому что приходила во всё большую панику от происходящего.

Он на мгновение оторвался от девичьих губ, чтобы перевести дыхание, и, не дав времени что-то предпринять, снова впился в её рот. Его жуткие очки давили на щёки. Сердце Вероники билось где-то в горле, в висках стучала кровь, ей становилось по-настоящему страшно. Затащив в комнату, Ковалевский повалил её на кровать Вики и сам упал сверху, навалившись и прижав всем своим весом. Его рот продолжал терзать её рот, их дыхание смешивалось в этом бешеном круговороте.

Теперь Нику охватил настоящий ужас. Она стала отчаянно отбиваться и попыталась закричать, но вышло только невнятное мычание. Слава пресекал все попытки освободиться и держал крепко, ни на мгновение не ослабляя хватки. Когда Вероника окончательно выбилась из сил, то пришла в отчаяние. Это не парень, а гора какая-то! Не сдвинешь, не оттолкнёшь. Она затихла, вся как-то съёжилась и заплакала от бессилия.

Только тогда он освободил её несчастные губы и хрипло прошептал, дыша рвано и часто:

— Ну что? Успокоилась немного?

— Я тебя ненавижу! — глотая слёзы, выдохнула Ника в его склонённое лицо, которое всё равно было толком не разглядеть из-за свесившихся волос.

— Поверь, я себя тоже! — откликнулся он.

И тут её прорвало:

— Ты… Ты украл его, гад! Как же я тебя ненавижу! Мой первый поцелуй… Я хранила его, я его берегла…

— Для Пашки, что ли? — сказал, как плюнул. — Вряд ли он оценит такие жертвы…

— Да при чём здесь Пашка?! Первый раз особенный! Я хотела не с кем попало, а тем, кого любить буду, и кто меня будет любить! А ты… — её душили рыдания. — Да кто тебе разрешил, кто дал право?! Почему ты всегда вмешиваешься в мою жизнь, когда я прошу всего лишь об одном: исчезнуть, чтобы я и думать о тебе забыла?! Уйди! Испарись! И никогда не появляйся на горизонте! Ненавижу твоё лицо, ненавижу прикосновения, ненавижу даже только упоминание о тебе, понимаешь?

— Понимаю, и слишком хорошо, — сказал спокойно, но не сделал ни малейшей попытки отстраниться.

Она всё так же лежала под ним, расплющенная тяжестью его тела. Когда хотела стряхнуть Славку с себя, он не разрешил.

— Да что ты делаешь?! — возмутилась и ткнула кулаком в грудь. — Отпусти меня немедленно!

— Нет! — отрезал невозмутимо. — До утра ты останешься здесь. Я за этим прослежу!

— Ты что, с ума сошёл? Я хочу… я должна…

— Что? Вернуться в наш номер? Не думаю, что ребята будут рады нас там увидеть. Наверняка они сейчас занимаются тем же, чем и мы только что…

Вероника скрипнула зубами от злости:

— Да, я хочу вернуться и навешать Пашке по первое число, чтобы на всю жизнь запомнил. Не тебе меня удерживать! И что всё это значит? Совсем рехнулся?! Слезь с меня, сейчас же!

— Как я уже сказал, до утра ты и с места не сдвинешься! — его невозмутимости можно было только позавидовать. — Да и Паша вовсе не ринулся нас догонять, значит, ему сейчас не до тебя, не думаешь? Поэтому лежи спокойно, советую немного поспать. И я тоже посплю вместе с тобой…

— Это что, шутка такая? — дёрнулась Ника. — Я не намерена проводить ночь в твоей компании. Тем более что ты тяжёлый и я уже начинаю понемногу задыхаться. Так что хватит меня лапать… и выметайся из моей комнаты!

— Я немного ослаблю хватку, — он действительно уменьшил давление, — чтобы тебе было удобнее, но никуда не уйду. Поэтому просто расслабься и спи.

Вероника обалдела от такой наглости. Её губы болели от чужого напора, во рту было странное ощущение, от слёз щипало глаза, а эта бездушная скотина решает, что ей делать или чего не делать.

— Слушай, ты что, по-хорошему не понимаешь? — Ника стала закипать. — Я всё же не хочу скандала, но если не отпустишь, то заору так, что сюда полгостиницы сбежится и тебя упекут за решётку за попытку изнасилования!

— Попробуешь открыть рот — и я запечатаю его таким же способом, как и до этого, — хладнокровно заявил Ковалевский и склонился ниже. — По правде говоря, я готов этим заниматься всю ночь… Дай только повод! Не хочешь такого поворота событий — веди себя тихо и дай нам обоим, наконец, возможность хоть немного поспать: завтра тяжёлый день!

— Знаешь, мне страшно даже подумать, что с тобой происходит, — она откинулась на подушку, чтобы быть от его лица как можно дальше. — Ты никогда раньше так себя не вёл…

— И очень зря! — усмехнулся Слава. — Теперь безумно жалею о своей всегдашней сдержанности и нерешительности.

— И что же будет дальше? Зачем ты всё это только что устроил?

— Я решил не дать тебе возможности сделать то, о чём бы ты впоследствии горько сожалела, — пожал плечами он. — А остальное скоро узнаешь…

— «Ты решил»?! Хватит уже решать за меня! — разъярилась Ника. — Буду я жалеть или нет — только моё дело, не смей мне указывать! — и действительно попробовала закричать.

Славка, как и обещал, снова приник к её губам. Нет, противно не было. Было странно, мокро и… слишком интимно. И каким бы паршивым ни был сегодняшний вечер, усугублять ситуацию и дальше она не намерена! Если раньше её пригвоздило к месту удивление, сменившееся испугом, то теперь душу заполонили нешуточное возмущение и ярость.

Вероника укусила Ковалевского за губу, и когда он инстинктивно отпрянул, изо всех сил оттолкнула, а её ладонь, замахнувшаяся для пощёчины, в последний момент трансформировалась в кулак, который и заехал Славке в челюсть.

Кажется, Славик не ожидал такого гонору со стороны жертвы, потому что озадаченно тёр ушибленное место, хотя нависать над Вероникой не перестал и освобождать не спешил.

Отпихнув его от себя как можно дальше, она попробовала выбраться из-под мужского тела и уже навострила колено, чтобы засветить ему в самое чувствительное место, но он вдруг скатился с неё и сел на постели, свесив ноги на пол.

— Ладно, Вероника, твоя взяла. Скажи, чего ты хочешь? — выдохнул он. — Завтра сделаю что угодно, чтобы компенсировать эту ночь и произошедшее, но сейчас ты должна остаться здесь, не надо тебе туда возвращаться.

Ника отползла на противоположный край кровати и тоже села. Дыхание всё ещё было сбившимся из-за недавней схватки, но в эти мгновения она чувствовала себя победительницей.

— Чего я хочу?

— Да.

— Что угодно? — уточнила дотошно.

— В разумных пределах. Звезду с неба достать не смогу при всём желании, — Славик вытер с губы кровь и зализал ранку языком. — Дикая кошка, — пробормотал беззлобно.

После того, как он её унизил и насильно поцеловал, отчаянно захотелось унизить его в ответ, унизить и растоптать гордость. Этого требовала обиженная душа. Ника была зла, отчаянно зла и на него, и на Пашку, да и вообще на всех мужчин. Кобели бесстыжие! Никому нельзя верить! Считают, что женщинам можно пудрить мозги и почти насиловать, а им самим потом за это ничего не будет?!

— Тогда хочу… хочу… мужской стриптиз! В твоём исполнении, — прищурилась она. — Сейчас, на крыше гостиницы. Думаю, ночной ветерок тебе не повредит. И тогда я не пойду в ваш номер и тихо-мирно буду спать до утра и даже позволю тебе воспользоваться Викиной кроватью, чтобы скоротать остаток ночи.

«А как будет весело, если тебя, похотливая скотина, кто-нибудь там застукает за этим занятием!»

— Уверена? — внимательный взгляд тёмных глаз.

— Уверена, — выдохнула зло.

«Ну-ну, посмотрим на твоё дряблое (а может, ещё и волосатое) тело и пофотографируем вдоволь!»