Глава 26

Вероника ещё не видела сестру в настолько расстроенных чувствах. Видимо, накипело у той прилично. Сейчас их сходство чувствовалось отчётливее, и возникло ощущение, что Ника видит более юную копию себя. Сама она пошла в папу, такая же голубоглазая и светловолосая, а вот Ксюша хоть и взяла глаза от папы, но волосы имела мамины, более тёмные, русые. Однако последние три года отчаянно осветлялась, как теперь стало понятно, чтобы больше походить на старшую сестру и привлечь внимание Паши.

А Дронов неуловимо напоминал их отца не только цветом волос, но и, казалось, чертами лица, фигурой, так что не удивительно, что обе сестры стали жертвами его чар. Ведь, как известно, девочка часто выбирает мужчину, похожего на папу. Но Пашка один, а их двое, и из-за этого весь сыр-бор.

— Хорошо, говори, — Вероника вернулась в глубь беседки. — Мне лучше присесть? Или, быть может, сразу пузырёк валерьянки проглотить?

— Ёрничаешь? — прошипела Ксю, вытирая слёзы. — Ну, это ненадолго, — и протянула свой смартфон, в котором предварительно покопалась и открыла галерею с фотографиями. — Это медицинская карта отца. Я сфотографировала, когда увязалась с родителями на осмотр.

Ника судорожно листала фотографии, вчитывалась в каракули врачей, одни других непонятнее, и, кажется, готова была выпить сразу три пузырька успокоительного.

— Почему мне не сказали? — просипела она.

— Как это почему? Тебя же нужно беречь! — зло выплюнула сестра. — Когда папа почувствовал недомогание, у тебя как раз были ГОСы. Как можно беспокоить нашу талантливую девочку?! Она должна учиться, на кону красный диплом. А потом работа. Её снова нельзя беспокоить, чтобы хорошо устроилась на новом месте. Потом одна командировка, вторая, третья… Ей и так тяжело: нагрузка на работе, помощь обожаемому Паше…

— А тебе, стало быть, доверили такую важную информацию? — в голосе против воли прорезалась горечь.

— Я сама узнала случайно: услышала разговор родителей, иначе бы тоже была ни в зуб ногой. Ну, они отпираться не стали, но тебе говорить запретили, ведь нашу «звезду» нельзя волновать, — Ксюша выхватила телефон и спрятала в карман джинсов. — Полтора месяца назад отцу стало хуже, а у тебя снова на носу командировка и важный тренинг.

— К-какие прогнозы? — Ника старалась не срываться на истерические нотки, но получилось плохо.

— Плохие прогнозы. Если не сделать операцию, до следующего года может не дожить. Да и если сделать, всё зависит от силы организма. С сердцем шутки плохи, это и дураку понятно. А ещё папе нельзя волноваться.

Вероника рухнула на скамью, невидяще глядя перед собой, и осознала, что плачет, лишь тогда, когда блузка на груди намокла и стала полупрозрачной. А, и плевать!

— Что? Больно тебе? Ты же папочку так любишь, да и он всегда выделял именно тебя, — голос младшей донёсся как из тумана. — Но именно по твоей вине у него теперь почти нет шансов!

— О чём ты? — Ника сморгнула слёзы и глянула на сестру. Чем же та собирается добить старшую?

— Да о том, что твоё замужество с Пашей могло папе очень помочь! Наши родители постоянно вели разговоры с Дроновыми, как хотят породниться, и вот вдруг Паша заявил, что согласен на свадьбу. Ну, мама на радостях и выложила ему, как все мы счастливы и что у папы есть крохотный шанс повидать внуков, пока ещё живой, ведь он уже и не надеялся.

— То есть Паша тоже знал?

Да, это оно! Тот недостающий пазл, из-за которого картинка никак не складывалась. Вот почему Вероника до последнего чувствовала, что Дронов скрывает от неё нечто важное.

— Знал? Да он не просто знал, а ездил с папой по больницам, ухищряясь сделать это так, чтобы ты ни о чём не догадалась! — всхлипнула Ксю. — А когда нам сообщили, какая сумма нужна на операцию, Паша сказал, что продаст свою квартиру и машину, чтобы получить хотя бы часть денег и заплатить первый взнос. А дальше вы поедете на повышение, где зарплата в разы больше, плюс можно взять кредит… Он ради тебя, ради нас был готов на всё, а ты… ты променяла его на какого-то бродягу, плюнула в душу! Это ТЫ его не стоишь!

— Я не поехала с Пашей и разорвала помолвку… — пробормотала Ника, будто заново осознавая ситуацию.

— После вашего разрыва отцу стало хуже. Неужели не заметила? — сестра вытерла слёзы, но те потекли снова. — Он так надеялся, что его любимая дочурка дождалась своего счастья, а он сам скоро понянчит внуков, пока ещё может. Но нет, ты всё испортила! Папа отказался от Пашиной помощи и запретил продавать собственность. Сказал, что не возьмёт денег. У зятя бы взял, а у фактически чужого человека брать не будет. И его не переубедить, ты сама знаешь. А это значит, что на операцию средств взять негде. Разве что почку продать. Хотя там всё равно капля в море получится.

У Вероники не было слов. Она пыталась осмыслить услышанное, но происходящее просто не укладывалось в голове. Почему? Почему наваливается всё и сразу?

— Это из-за тебя! — меж тем продолжала Ксю. — У отца был шанс. Но разорвав помолвку, ты лишила его возможности пожить подольше. И его смерть будет на твоей совести! — выпалила она и ринулась прочь.

Ника осталась в беседке одна. В груди похолодело, словно кто-то льда за пазуху насыпал. В голове возникли тяжесть и вязкость, мешавшие соображать. Как же так? Нет, этого не может быть, Ксюша просто зло пошутила. Ведь правда?

Но интуиция вопила и давно давала сигналы, просто Вероника их не понимала. Она ведь заметила, что отец осунулся, чувствовала, что что-то происходит, но и не догадывалась, насколько всё серьёзно. А ещё верила, что семья не будет от неё скрывать, если произойдёт что-то столь важное и серьёзное. Однако родители решили иначе. Да, её решили поберечь, но, чёрт возьми, кому нужны подобные сантименты?! Они должны были сказать! Столько времени упущено…

Вероника поднялась и пошатывающейся походкой побрела к дому, вытирая глаза и радуясь, что сегодня не красилась, а потому не щеголяла чёрными кругами, привлекая лишнее внимание окружающих. Но всё равно к ней пристало двое молодых людей, попытавшихся «утешить» бедную девушку. Ну, и получили сгоряча пару ласковых слов, после которых их словарный запас наверняка основательно пополнился.

— Кажется, девушка не в настроении, — один из парней оказался на удивление понимающим, не стал крыть матом в ответ, да и дружка своего потащил дальше по улице.

А Ника поняла, что снова плачет и не может остановиться. Ей попались ещё две сердобольные тётеньки, три девушки и двое мужчин, которые спрашивали, не нужна ли помощь. Вроде бы, как здорово, не перевелись ещё хорошие люди, но, честно говоря, хотелось закричать, чтобы от неё просто отстали и дали спокойно дойти до родного подъезда.

Лифт, казалось, полз со скоростью черепахи. Возле порога дежурила мама, тут же распахнувшая дверь.

— Узнала? — спросила она и, не дав ответить, заключила в объятия.

Слёзы полились с новой силой. Глаза уже горели, но Ника ничего не могла с собой поделать.

— П-почему? — всхлипнула она. — Почему скрывали? Х-хотя бы во время помолвки должны были п-признаться.

Мама завела её в комнату и горестно вздохнула:

— Ника, доченька моя, ну как мы могли тебе сказать, сама посуди? Ты же у нас такая чувствительная. Если бы узнала, то точно отказалась бы ехать с Пашей и захотела остаться с папой… А ведь это твоё будущее…

— Мамочка! — Ника приникла к её груди.

Да, мама права. Она бы никуда не поехала. Да и сейчас не поедет. О каком повышении идёт речь, о каком переезде в столицу, если отец в таком состоянии? Теперь нужно беречь каждое мгновение, проведённое вместе!

— Прости, моя девочка. Я, наверное, казалась тебе чёрствой и жестокой, когда подталкивала к этому браку. Но ты ведь сама всегда мечтала быть с Пашей. Да и папа надеялся успеть повидать внуков, хотел быть уверенным, что ты устроила свою жизнь…

Мама гладила Веронику по спине, рассказывала, как они с отцом расстроились, что у неё с Пашей ничего не вышло. Да и Дроновы так ждали этого брака. Столько обманутых ожиданий, а в центре — спор двух мальчишек из-за девочки, с которого и началась эта дорога в никуда. Хотя, наверное, всё началось ещё раньше, когда Ника оценила взрослый поступок маленького Паши, вступившегося за девочку. Эх, Пашка! Он тоже берёг её от страшной правды и снова хотел помочь, а она… Неужели у этой истории должен быть такой печальный финал?

Видеть сейчас папу было откровенно страшно. Вероника не знала, как теперь с ним разговаривать, как смотреть в глаза…. и как не умереть от горя. Неужели нет никакой надежды? Бывают же социальные программы, экспериментальные методы, да что угодно! Ну откуда обычному человеку взять столько денег на спасение жизни?! Тут вся семья быстрее помрёт, чем соберёт подобную сумму да в очереди отстоит.

— К папе пойдёшь? — мама пыталась сдерживать слёзы, но её глаза всё сильнее наполнялись влагой.

— Пойду, — решила Ника, хотя была совершенно не готова к предстоящей встрече.

Отец сидел в гостиной и вид имел какой-то обречённый. В свои пятьдесят два он выглядел несколько старше и таким до боли уставшим, что у Вероники сжалось сердце. То, как он осунулся после её расставания с Пашей, не шло ни в какое сравнение с тем, насколько изменился с сегодняшнего утра.

— Ксюша, болтушка… — проронил он.

— Да, она сегодня была… красноречива… — выдавила Ника и устроилась рядом с ним на диване, а потом положила голову ему на плечо и обняла крепко-крепко. — Папочка, любимый… — слёзы снова закапали из глаз. Она, наверное, израсходовала сегодня годовой запас.

— Ника, доченька, только не чувствуй себя виноватой, — он гладил её руку и, кажется, сам едва сдерживал слёзы. — Мои ожидания — это только мои ожидания. Ты не должна из-за меня портить свою жизнь или быть с тем, с кем не хочешь. Не знаю, что случилось у вас с Пашей, но если ты передумала, полагаю, это не просто так.

Но знай Ника о болезни отца, согласилась бы на свадьбу, уехала бы с Дроновым ради высокой зарплаты и возможности помочь? Теперь сложно сказать. Но если бы так поступила, то, получается, продалась бы ради спасения папы? Может, всё-таки хорошо, что не знала?

Они ещё долго сидели вот так вдвоём. Ни мама, ни Ксюша не входили в комнату, и это хорошо. Вероника, кажется, выплакала всю жидкость, которая была в организме. Резь в глазах была невыносимая, но Ника не двигалась с места и лишь иногда смаргивала, чтобы ослабить неприятные ощущения. Отпускать папу не хотелось. Казалось, стоит уйти — и всё, она его больше не увидит.

Насилу ему удалось уговорить её немного отдохнуть и отвести в спальню. Но и там Ника долго его не отпускала, а лежала на постели, вцепившись в руку. Они просто молчали, но сейчас слова были и не нужны, каждый прекрасно понимал чувства другого. Через некоторое время заглянула мама и увела отца пить лекарства. Вот ещё один аспект его жизни, который от Вероники скрывали. И хотелось бы обидеться, да не получалось.

«Завтра обязательно схожу в больницу и выясню все подробности!»

Головная боль запульсировала в висках с новой силой. Что делать? Как поступить? Брать деньги у Паши после всего, что между ними произошло, казалось кощунством, но если другого выбора не будет… Хотя отец всё равно откажется. А ведь чем Паша хуже какого-нибудь чужого человека, к которому нужно идти на поклон? Тем, что Ника «плюнула Дронову в душу», как заявила сестра в потоке своих излияний, и тем самым очень обидела? Так извините, они со Славой сделали это первыми, когда назначили её призом в своём юношеском поединке.

Однако если отбросить обиды, Вероника была тронута желанием и готовностью Паши помочь потенциальному тестю. В этом поступке она узнала того мальчика, которому когда-то отдала сердце. Но, как и сказала Ксюша, его деньги могли бы покрыть лишь часть расходов, а где взять всё остальное?

В голове мелькали идеи быстрого заработка, одна другой абсурднее и опаснее. И что же предпринять? Пуститься в какое-нибудь рискованное предприятие? Или попробовать более гуманные методы? Что бы она ни надумала, но уж точно не намерена сдаваться, сложив лапки и готовясь к неизбежному!

И Ника приняла решение: она поедет на повышение, обязательно поедет! Там зарплата, перспективы… Возможно, удастся взять кредит, если не в банке, то у компании. Мама и Ксюша будут держать в курсе состояния папы, а Нике нельзя сидеть на одном месте, нужно что-то делать! И дай Бог, чтобы всё получилось и не было слишком поздно.