Глава 27

В эту ночь Вероника спала очень плохо. Тягостное состояние после вчерашнего разговора не дало нормально отдохнуть и расслабиться. Утром, выяснив у матери все необходимые подробности и «не заметив» по обыкновению насупленную Ксюшу, она заглянула к отцу, а потом отправилась в больницу.

Ну, что сказать? Деньги правят балом. Людей, нуждающихся в помощи, много, а льготных возможностей слишком мало. Отцу потребуется целый комплекс процедур, каждая из которых стоит прилично, а всё вместе получается просто неподъёмно. По словам Льва Ивановича, у которого наблюдается отец, если бы имелась хотя бы часть суммы (раза в полтора превышающая то, что Паша мог выручить за квартиру и машину), можно было бы о чём-то говорить, а так… Нужно ждать.

В «Фонде Надежды и Помощи» была похожая ситуация. Да, отец стоит на очереди, уже даже собрана некоторая сумма (смехотворная по меркам того, что необходимо), но людей слишком много, да и в приоритете онкобольные дети, которым ещё можно пожить, тогда как старики… В общем, тут тоже сказали ждать и надеяться.

По словам родителей, они побывали в нескольких банках, однако им отказали в кредите. Тогда Ника решила съездить и попытаться сама. Отстояла очередь в одном, потом в другом, в третьем…. Но все как сговорились: «У вас слишком маленький ежемесячный доход, чтобы выплатить такую сумму. Извините, мы не можем рисковать». Да и отдавать под залог квартиру, единственную собственность, которая имелась…

От беготни у Вероники гудели ноги: всё же отвыкла она столько ходить пешком, избаловал её Паша, постоянно подвозя на машине. Домой вернулась разбитая и опустошённая, чмокнула родителей и тут же отправилась в свою комнату, даже голод отошёл на второй план. Все сомнения, которые ещё оставались, были отброшены: нужно ехать на повышение, иного не дано. Тогда к зарплате сразу прибавится ощутимая цифра, которую банки не смогут игнорировать.

— Алло, Сергей Анатольевич, — Ника, набрав номер начальника, старалась говорить с достоинством и не выдать снедавшего её отчаяния. — Я… согласна на повышение. Благодарю за оказанное доверие.

Итак, завтра они встречаются в ресторане, где часто проводят деловые встречи с клиентами, чтобы оформить нужные бумаги. Было приятно, что Болотов, проявив деликатность и понимание, не стал звать её в офис. Сейчас ей неприятно там появляться (спасибо подставе Ксюши!), а личные вещи можно будет забрать в субботу, когда у коллег выходной.

Ника снова уткнулась в ноутбук, надеясь узнать хоть чуточку больше о новом начальнике. На сайте всё ещё не было ни фотографии, ни подробной информации. Тогда она решила пойти другим путём и вбила имя Станислава Владимировича Красовского в поиск. Среди нескольких Станиславов с другим отчеством нашёлся, кажется, и искомый кандидат. Ага, вот оно. «Сын и наследник гендиректора «Витал-проджект» (статье несколько недель, в то время эту должность ещё занимал Красовский-старший) посетил светскую вечеринку…» К сожалению, сведений не так уж много и лишь пара фотографий со спины. То ли остальные удалили, то ли Красовский-младший умело избегал объективов фотокамер.

Итак, что мы имеем? Высокий, широкоплечий, темноволосый. Судя по костюму с иголочки и идеальной причёске с подбритыми висками, вкус имеет безукоризненный. Или это личный стилист постарался? Он стоял в компании двух смазливых девушек, как раз повёрнутых густо накрашенными личиками фотографу, на которых драгоценностей было столько, что хватило бы, наверное, на три операции. Вот ведь как получается! Как там говорила Ксюша? «Одним всё, а другим ничего». Да, сюда этот случай очень подходит. Одни праздно красуются в побрякушках, а другие не знают, где насобирать на спасение близкого человека.

Ника приехала в ресторан заранее и нервно мяла в руках салфетку, дожидаясь шефа. Сергей Анатольевич появился за пять минут до назначенного времени, серьёзный и собранный. Разложив на столе необходимые бумаги, он первым делом протянул ей новый трудовой договор.

Вероника читала очень внимательно, особенно пункты, набранные мелким шрифтом. Оклад более чем приличный, плюс процент от сделок, плюс премии и ещё ряд интересных моментов… Это всё, конечно, замечательно, а вот невозможность в одностороннем порядке расторгнуть договор весьма напрягла. По всему получается, что её могут уволить в любой момент без пресловутых двух недель на подыскивание нового места, а вот она сама уйти сможет не раньше, чем через пять лет после подписания, иначе санкции в таком размере, что даже читать страшно. Да ещё и пункт о неразглашении, за нарушение которого ждут ещё большие неприятности.

— Станислав Владимирович выступает против текучки кадров, — пояснил Болотов. — Когда он принимает нового работника, то рассчитывает на долгосрочное сотрудничество. Не в его интересах пускать в компанию людей, которые, выведав внутреннюю кухню «Витал-проджект», переметнутся к конкурентам и будут ставить палки в колёса.

В принципе, вполне логичное объяснение, да и выбора у Вероники всё равно нет: придётся подписывать этот договор на фактически пятилетнее рабство. Хотя с другой стороны, это может стать очень хорошей гарантией, если она попросит у компании кредит. Ника ведь будет связана с ней на столь длительный срок, так что уж точно никуда не сбежит и всё вернёт.

«Да, наверное, это и есть выход, который я искала… — решила Вероника и подмахнула документ, глянув на имя Станислава Красовского, стоящее напротив её имени, которому теперь предстоит заверить договор своей подписью и печатью. — Интересно, что он за человек? Такой ли светский лев, как пишут? И хороший ли бизнесмен?»

Потом она подписала ещё ряд бумаг, чувствуя грусть от того, что этими росчерками прощается со своей прежней жизнью. Затем они с уже бывшим начальником обсуждали все необходимые детали. Ехать в столицу предстояло в субботу вечером, чтобы в воскресенье утром уже заселиться и обустроиться на новом месте, а в понедельник приступить к работе.

Как ни странно, шеф выплатил ей кругленькую сумму: это была зарплата за этот месяц, к которой добавилось то ли выходное пособие, то ли отпускные, то ли премия. Она, разумеется, отказываться не стала и горячо поблагодарила благодетеля. Деньги ей сейчас очень и очень нужны, и уж если он сам решил наградить бывшую подчинённую, то тут и думать нечего.

— Ну что, Вероника, покажите себя с самой лучшей стороны. Удивите столицу так, как умеете только вы, — напутствовал Сергей Анатольевич, когда они прощались, и пожал ей руку, выказывая уважение.

Расставаться с Болотовым было грустно. Он был замечательным руководителем, таким, о каком мечтает большинство добросовестных сотрудников: в меру строгим, активным, креативным, понимающим и, что главное, доброжелательным. Вот его ей точно будет не хватать на новом месте. Ещё не известно, что за начальство ждёт её в столице. Может, вскоре не самый крупный офис в родном городке покажется раем по сравнению с тем, что предстоит в главном отделении компании?

Распрощавшись с Сергеем Анатольевичем, Вероника поехала в социальную аптеку и значительную часть полученной суммы истратила на лекарства. Взяла с запасом, чтобы родители хоть в этом вопросе были спокойны. Ну и дорогущие же препараты! Так вот на что уходила большая часть маминой зарплаты… Ника ещё думала, почему они с папой отменили в этом году поездку на море, ведь по традиции куда-нибудь выбирались вдвоём. А отцу-то как раз не мешало бы оздоровиться. Сейчас она припомнила, что и в прошлом году они не поехали, сославшись на то, что устали от поездок и просто хотят побыть в родных стенах.

По пути домой Ника снова думала о Паше. Когда он вернётся, чтобы окончательно оформить бумаги на повышение, её в городе уже не будет. Расстроится ли? Обидится ли, что ничего не сказала? А ведь ещё нужно как-то родителям сообщить, что уезжает.

Реакция мамы была неоднозначной. Она была и рада, и встревожена. Да, продвижение по карьерной лестнице, шанс помочь папе, хорошие перспективы… Но если в Амстердам Ника поехала бы с Пашей в роли замужней дамы, то теперь отправляется одна. Мало ли… Столица опасное место, где много соблазнов и ещё больше «хищников» и конкурентов, а помочь в случае чего некому.

Папа явно чувствовал себя виноватым и говорил, что с ним и так всё кончено, так что не стоит ей добровольно впрягать себя в ярмо. И вот эти речи нужно пресечь!

— Пап, ну ты чего?! Я и так собиралась на повышение, просто вам пока не говорила.

— Но этот кабальный договор…

Ника вспомнила слова отца, сказанные в тот вечер, когда состоялось внезапное и странное сватовство. «Я давно уже хочу внуков. А то так и помру, не понянчив свою кровинушку, пока вы двое будете телиться». Он тогда был бодрым, радостным и даже категоричным в вопросе брака с Пашей, и только сейчас она поняла, что всё это было наносное, что за бравадой скрывался страх не дожить до того светлого мига, когда сможет взять на руки внука или внучку. Ну а мама, разумеется, боялась того же, поэтому тоже как бы «игнорировала» чувства дочери, подталкивая к скорой свадьбе.

— Пап, ты, кажется, хотел понянчить внуков? — сменила она тактику. — Сейчас я хочу сделать всё для того, чтобы тебе это удалось. Понимаешь? Поэтому, пожалуйста, береги себя и дождись.

Всю неделю до отъезда Вероника провела рядом с отцом, бывшим строителем, который вынужден был уйти с работы, как оказалось, не из-за сокращения, а по состоянию здоровья. И это, наверное, было самое замечательное время в её жизни. Они клеили из спичечных коробков роботов, смотрели и обсуждали фильмы, гуляли в парке и мастерили макет здания, идею которого папа вынашивал уже давно. После вынужденного увольнения он подналёг на книги по архитектуре и с энтузиазмом коротал дни, составляя чертежи как особняков, так и многоквартирных домов.

Ника ценила каждое мгновение с ним, прекрасно понимая, что оно может стать последним. И мама, любимый клиентами парикмахер, когда приходила с работы, тоже старалась к ним присоединиться, чего нельзя было сказать о Ксюше: та практически не выходила из комнаты и за эту неделю не перемолвилась с сестрой и словом.

Зато тётя Оля и дядя Дима наведывались дважды. И пришло несколько писем от Паши. Дронов писал, что устроился хорошо. Конечно, там всё чужое и чуждое, но он был полон оптимизма и лишь сожалел, что её нет рядом. Ника специально не звонила ему по скайпу: не хотела пока видеть и слышать, на душе и так кошки скребли, а если посмотрит в печальные или, что хуже, притворно весёлые глаза, то станет ещё тяжелее. Возможно, позже.

Утро субботы наступило как-то слишком быстро. Забрав из офиса личные вещи, она перемолвилась парой слов с охранником и оглянулась на здание, где проработала почти год. Это современное строение было одним из лучших бизнес-центров в городе, но в столице наверняка всё устроено с гораздо большим размахом. Вероника была там дважды: один раз во время школьной поездки, второй — когда ездили с ребятами из универа. Но всё ограничилось поспешным осмотром достопримечательностей и отъездом домой в тот же день.

Чемодан был собран ещё с вечера, но Ника всё равно пересмотрела, не забыла ли чего. Сумка с ноутбуком и дамская сумочка завершали багаж. Зимних вещей она не брала, только всё необходимое на первое время. Когда похолодает, нужно будет либо вырваться на денёк и съездить домой (если позволит загруженность), либо купить что-то уже на месте.

Сейчас Вероника прекрасно понимала Пашу, который просил родных его не провожать. Она тоже предпочла проститься дома и вызвала такси. Пока ждали машину, говорили одновременно обо всём и ни о чём, лишь бы не молчать, чтобы в комнате не повисла тягостная тишина. Половину денег, выданных Болотовым (вернее то, что от них осталось), Ника отдала маме. Теперь можно быть уверенной, что папа в ближайший месяц не останется без лекарств. Вторую половину она взяла с собой. Неизвестно, когда ей выплатят зарплату и будет ли аванс, а ведь жизнь в столице не из дешёвых.

— Ника, какая же ты у меня… — мамины объятия были крепче, чем обычно. — Всегда была умницей, и теперь сама добилась повышения. Ты ведь будешь себя беречь?

— Конечно буду! — она расцеловала влажные щёки родительницы, а потом упала в объятия отца.

— Задушишь, — шутливо посетовал он и, когда она ослабила хватку, поцеловал в лоб.

Ксюша прощаться не вышла, отсиживалась в своей комнате. Ну и Бог с ней! Лишь бы была здорова и в неприятности не попадала.

На вокзал Вероника приехала за сорок минут. Зашла в местный кафетерий и купила пачку печенья и бутылку воды, чтобы было чем перекусить в пути. Потом неторопливо прогулялась у фонтана на Привокзальной площади, где яркие огни разгоняли наступавшие сумерки, и двинулась к платформам: как раз объявили прибытие поезда.

На нижней полке уже ждал пакет с постельным бельём. Устроив себе спальное место, Ника быстро переоделась в бриджи и футболку (благо в купе, кроме неё, ещё никого не было), легла, достала телефон и решила почитать книгу. Вскоре к ней присоединились супружеская пара и парень-студент с наушниками в ушах, тут же забравшийся на верхнюю полку.

«Эх, а со Славиком так и не попрощалась, — с непонятной грустью подумала Вероника, когда поезд тронулся. — Теперь мы с ним поменялись местами: его сослали ИЗ столицы, а меня направили В столицу».

Но в этот момент ей вовсе не хотелось злорадствовать или радоваться, что наконец-то его обошла и смогла оставить позади. Хотя она продолжала на него злиться и с превеликим удовольствием засветила бы в глаз, да не один раз. Но это пустое. Теперь Ника начинает жизнь с чистого листа, поэтому нужно выбросить из головы всё былое и открыть себя для нового и гораздо лучшего будущего.