Глава 45

Славик вёл машину аккуратно, и Ника могла расслабиться, не беспокоясь о резких стартах и торможениях, и подумать. Недавние события пронеслись перед мысленным взором. Это было так мерзко. Чужие лапы на её теле… И вроде бы Вершинин очень хорош собой и явно пользуется популярностью у женщин, но его прикосновения не приносили ничего, кроме чувства гадливости. Хотелось помыться, счистить с себя его следы, сбросить кожу, чтобы забыть эти неприятные ощущения.

И совсем другое дело Славка… Сначала она думала, что после сегодняшнего отвратительного инцидента ещё долго никого не сможет к себе подпустить, но муж действовал так аккуратно и бережно… У Ники была прекрасная возможность сравнить этих двоих. Когда её обнимал Святик, всё было совсем по-другому. Под его руками хотелось находиться подольше, к нему хотелось прижаться, утонуть в объятиях, потеряться в ощущениях и спастись ото всех бед. Слышать его голос, смотреть в глаза и видеть в них себя. Что же это за чувства? Как называются? И почему она уже и сама не знает, чего желает её сердце?

За этими размышлениями Вероника и заснула, а очнулась в небольшом уютно обставленном помещении. Мягкие диванчики вокруг стола, большой экран, колонки, микрофон… Их со Славой пальто висят на вешалке в углу. Судя по всему, это один из отдельных караоке-кабинетов ресторана, куда Славка уже давно собирался её привезти. Чувствовала она себя гораздо лучше, чем раньше, хотя голова слегка и гудела: кажется, действие таблетки закончилось. Здесь отсутствовали окна, поэтому сложно сказать, сколько прошло времени, но была странная уверенность, что уже глубокая ночь.

На соседнем диванчике сидел Ковалевский и негромко барабанил пальцами по столу, наблюдая за пришедшей в себя женой. На его костяшках виднелись ссадины от потасовки с Русланом.

— Ты как? — Слава пересел поближе.

Вспомнив последние события, Вероника одновременно готова была и расплакаться, и накостылять Руслану ещё сильнее.

— Мне лучше, спасибо, но этот садюга… Он растоптал моё шоколадное сердце… — сказала она, с трудом подавив судорожный вздох. — Вернее, это было твоё сердце, для тебя… И валентинку тоже.

— Да, я знаю. Но, Королёва, неужели ты думаешь, что меня расстроит такая мелочь?

— А, ну да. Тебе же всё это не интересно, я помню, — настроение мгновенно стало ещё хуже.

— Верусь, я не то хотел сказать… — Свят запустил руку в волосы. — Чёрт, почему ты всегда воспринимаешь мои слова в негативном ключе?! Я всего лишь имел в виду, что мне важна не сама эта валентинка (плевать, что там с ней случилось!), а тот факт, что ты решила подарить её мне, именно мне.

— В-вот как.

— Да, именно так, — он погладил её по волосам. — И почему ты думаешь, что мне не интересно? Когда не с кем отмечать, то и праздник не в радость, а когда есть тот, с кем хочешь провести этот день, то совсем другое дело. Я свой выбор сделал, и теперь всё зависит от моей избранницы. Захочет ли она принять скромный презент?

«Скромным» презентом оказался золотой кулончик в виде сердца с маленьким рубином в центре. Лучшего подарка в этот день и не придумаешь, но чтобы Славка решился на подобное…

— Свят, ты…

— Давай помогу надеть? — он расстегнул цепочку и подождал, пока Ника повернётся к нему спиной и поднимет волосы. — Ты же знаешь, я предпочитаю функциональные вещи, а такое сердце никто не растопчет, и оно будет долго напоминать о сегодняшнем дне. А я… Мне было достаточно увидеть, что ты что-то для меня приготовила. Считай, что я всё получил и остался очень доволен.

— Нет, не получил, — упрямо заявила она.

— Верунчик, правда, всё в порядке, не расстраивайся из-за затоптанной валентинки, оно того не стоит, и я не в обиде.

— Не могу не расстраиваться, хочу что-то для тебя сделать. Слав! — она глянула на него вполоборота. — Кажется, из тебя пора вытравливать этот минимализм. Нельзя всё время так себя ограничивать, ты тоже заслуживаешь и подарков, и… эм, всего остального…

— Думаешь? — его пальцы, закончив с замочком цепочки, едва касаясь скользнули по шее, зовя за собой толпы мурашек. — Тогда с огромным удовольствием получу от тебя тот презент, который можешь мне дать только ты… Как насчёт поцелуя? — и ещё одно провокационное касание.

При слове «поцелуй» в памяти Ники всплыло лицо Руслана, его омерзительные прикосновения, противные губы, гадкий язык и попытка впихнуть в рот таблетку. Наверное, на её лице отразилось всё то отвращение, которое сейчас всколыхнулось в душе, потому что игривая улыбка на лице мужа погасла и он отодвинулся.

— Не бери в голову, я пошутил. Давай просто поужинаем, как собирались, — Ковалевский пересел на диванчик с противоположной стороны стола, наверное, чтобы максимально увеличить между ними расстояние.

Кажется, отвращение Славик воспринял на свой счёт. А это неправильно, очень-очень неправильно. Нужно прояснить ситуацию, и прямо сейчас, чтобы он себе ничего не надумывал.

— Свят, дело не в тебе! — начала она, с трудом подбирая слова. — Просто Руслан… он… в общем, силой меня поцеловал, когда давал таблетку… и… это было ужасно… До сих пор мутит от одних только воспоминаний.

— Я понял. Мало я этому ублюдку отвесил, нужно было добавки организовать… — ножка бокала в руке Славки хрустнула, как когда-то ложечка от йогурта.

— Ты что творишь?! — Вероника перегнулась через стол и сцапала ладонь мужа, заставила положить на стол остатки фужера и с облегчением выдохнула, не обнаружив на руке крови, только тёмно-розовую полосу-вмятину. И как только не поранился? Уму непостижимо!

— Да нормально всё, — поморщился он, но потом лицо благоверного прояснилось: — Так всё-таки волнуешься за меня?

— А сам как думаешь? — она осторожно провела по вмятине, а потом прижала его ладонь к своей щеке. — Святик, спасибо тебе, что успел, что пришёл. Я… мне было так страшно, так гадко, так…

— Как я мог не прийти, если дело касалось тебя? — он не двинулся с места, не сделал попыток обнять или ещё что, но глаза… глаза говорили сейчас так много…

— Всё, не могу больше, хочу выпить! — Ника вскочила с дивана и нервно прошлась по кабинету, оглядываясь в поисках телефонной трубки или какого-то переговорного устройства. — Как тут сделать заказ? Мне нужно забыть всё, что сегодня было, выбросить из памяти, отвлечься, расслабиться…

Ковалевский тоже поднялся и нажал кнопочку на стене, которую Вероника поначалу не заметила. Официант явился очень быстро, да и заказ долго ждать не пришлось. Хороший здесь всё-таки сервис.

— Я, кажется, должна была тебе песню? — припомнила Ника, беря в руку микрофон. — Что ж, сегодня ты их услышишь достаточно, выбирай любую, все будут о тебе и для тебя. Знаешь, мне сейчас так плохо, в груди столько всего теснится, что я уже не выдерживаю: мне нужно выговориться, выкричаться, чтобы груз с плеч, чтобы легче дышать стало, чтобы в себе разобраться. И нет, не просто выпить, а напиться хочу! Если не сейчас, то когда?!

От коктейлей Вероника отказалась и выбрала розовое сухое вино. И сейчас, опрокидывая в себя бокал за бокалом, она выплёскивала в микрофон те слова, которые ей и самой жгли язык. О несчастной любви, об обмане и предательстве со стороны самых близких, о новых чувствах, пока неясных, но которые уже нельзя игнорировать… И вишенкой на торте стала песня «Нас бьют, мы летаем», смысл которой, наверное, больше всего сейчас отражался в душе.

Славка смотрел на жену, на то, как она «отрывается», почти бесчинствует, не сдерживаясь, забыв о тормозах, и выливает неистовым потоком всё, что наболело, что накопилось за долгие годы якобы безответной любви. Вот Вероничка запела:

«Пусть врут, что крепчаем от новых предательств.

Подбитый изменой не ждёт доказательств.

Кто крыльев лишился — боится влюбляться,

Но должен над страхом потери подняться, подняться».

И Славка по надрыву в голосе понял, нутром почуял, что это оно, то, что мучает её сейчас больше всего. Страх полюбить снова и обжечься. Ранка от укуса на её губе уже давно открылась и кровоточила, но Вероника этого будто не замечала, просто зализывала её между куплетами и пела дальше, потому что это для неё сейчас было важнее. И Славка с особой остротой понял, что сам себя не простит, если когда-то сделает Нике больно, даже если случайно, хотя от этого никто не застрахован.

На последнем припеве у Веронички брызнули из глаз слёзы, она отложила микрофон и рухнула на диван. Кажется, наконец-то сказалось количество выпитого и нервное перенапряжение. Ника прикрыла лицо ладонью и некоторое время просто лежала, а потом до него донёсся всхлип. Славка тут же подошёл, присел рядом и какое-то время просто молчал. Когда послышался ещё один всхлип, он мягко отвёл руку Вероники в сторону.

Она распахнула влажные глаза, на её ресницах блестели капельки слёз. Сегодня, когда покупал для любимой кулон, Славик видел в ювелирке такие же громадные голубые топазы, которые сияли в свете искусственных огней. А он-то ещё подумал, почему на них засмотрелся? Вот и ответ. Слава застыл, завороженный этой чудесной картиной. Завтра же нужно будет купить те серёжки, они должны принадлежать только Вероничке и никому другому!

— Эй, Принцесса Несмеяна, не плачь, — он осторожно вытер девичьи слёзы. — Принцессы должны радоваться, а не грустить…

— Сказал дракон, заточивший принцессу в башню и фактически насильно взявший её в жёны, — парировала благоверная и сморгнула остатки слёз.

— Драконы очень ценят сокровища, но что поделать, если для одного конкретного дракона Принцесса Несмеяна оказалась дороже всех сокровищ?!

— Тогда ему нужно к психиатру. Тот обязательно ему скажет, что нужно отпустить принцессу восвояси и спокойно продолжать радоваться своим сокровищам.

— Боюсь, этот дракон сделал свой выбор окончательно и бесповоротно, и ему уже не помочь. А сейчас он смертельно ранен ядом её слов и не хочет спасения, — Славка попытался улыбнуться, но вышло как-то невесело. — Очень красивое платье. Я у тебя такого не помню.

— Ты заметил? — она одёрнула слегка задравшуюся юбку.

— Конечно заметил. Когда ты в нём, твои глаза кажутся ещё ярче. А вот я коричневый не люблю, хотя он и оттенял бы глаза.

— Тебе в любом цвете хорошо, и это меня злит, — вдруг сказала ненаглядная. — Ты временами такой вредина, но даже когда был совсем страшным, у меня не получалось тебя игнорировать. Почему так? Что в тебе такого, что я не могу оставаться равнодушной и просто тебя не замечать?

Славка сглотнул:

— Верусь, мне кажется… или это прозвучало как признание? Хочешь сказать, мне можно надеяться?

— Я даже толком не знаю, как ты ко мне относишься, — продолжила она, игнорируя его вопрос. — Ты же ничего не говоришь. Мы ведь поженились лишь потому, что ты пытался избежать брака с Марго и щёлкнуть по носу семейку Красовских? Ну, и помочь мне с отцом хотел по старой дружбе, за это спасибо огромное.

— Как отношусь? — он отвёл прядку, упавшую ей на глаза. — А сама не видишь? Очень хорошо отношусь. Но давай продолжим этот разговор, когда из тебя алкоголь выветрится? А то вдруг мы обсудим что-то важное, а ты потом всё забудешь.

— Нет, мне нужно сейчас! — качнула головой Вероника. — Сколько можно молчать?! Я хочу найти человека, с которым у меня будут нормальные отношения, нормальный брак, понимаешь? Где можно прикасаться не на показ, где появляются дети, где люди становятся одной семьёй не только по документам. Я уже не могу выносить эту игру, эту жалкую комедию. Хочу любить и быть любимой, чтобы всё по-настоящему. А все эти последние месяцы… Я не знаю, что мне думать, что чувствовать. Ничего уже не знаю.

— А у нас и так всё по-настоящему. Разве ты этого ещё не поняла? — Слава заглянул в её удивлённые глаза.

Вот это новости! Ника хоть и была под парами алкоголя, но не могла не видеть, что Ковалевский сейчас абсолютно искренен и серьёзен. Когда он такой, ему хотелось верить на слово, не требуя доказательств.

— И с каких пор всё по-настоящему? — откликнулась она на удивление охрипшим голосом.

— С тех самых, как мы поженились. Хотя нет, ещё раньше. Я сделал всё, чтобы разлучить вас с Пашей… Прости за это, — он покаянно опустил голову.

Вероника не знала, что сказать. Теперь он не кичился своим участием в их расставании, а действительно сожалел. Ну вот почему он раньше не был таким, как сейчас? Тогда бы она, возможно, уже давно…

— Знаешь… — Ника проглотила ком в горле и продолжила, — если бы нам с ним суждено было быть вместе, мы бы так легко не расстались. Настоящее чувство должно преодолеть все препятствия, иначе оно ничего не стоит. Значит, у нас с Пашей было не то, и мы оба виноваты, что ничего не вышло. Он слишком легко сдался и не проявил должной настойчивости и твёрдости духа, я же слишком идеализировала наши возможные отношения. Зато в тебе… в тебе эта твёрдость есть, всегда была. Тот стержень, который не давал тебя сломать и помогал выстоять. Ха-х, я только сейчас поняла, как хорошо, что ты именно такой. Непробиваемый просто. И надёжный. И… Ох, прости, не могу больше. Глаза просто слипаются. Я чуть-чуть подремлю — и продолжим, угу?

Она попыталась прикорнуть на спинке дивана, но когда под щекой оказалось мужское плечо, тёплое, уже ставшее родным, не противилась и, устроившись поудобнее, затихла. Веки наливались свинцом, мерное дыхание мужа успокаивало. Что ещё нужно для хорошего сна?! Конечно рука, которая обняла и прижала потеснее к сильному телу. Да, теперь всё так, как надо, как Ника привыкла за последнее время, поэтому можно заснуть и ни о чём не беспокоиться.

Вероника уже давно сладко спала, положив голову ему на плечо, а Славик всё поглаживал её по волосам, даря ощущение спокойствия и безопасности. Он не он будет, если хоть одна скотина попробует ей навредить и уйдёт безнаказанной. На куски порвёт гадов, но свою Вероничку в обиду не даст! Ни кому-то другому, ни самому себе и собственным желаниям.