Глава 44

Настроение в офисе царило приподнятое, во время обеда народ активно планировал, где, как и с кем будет отмечать День Влюблённых. Кто-то заказывал букеты из шаров с доставкой на дом, кто-то подтверждал бронь столика в ресторане, кто-то выбирал сладости. У Ники всё было готово ещё с вечера, и сумку оттягивали шоколадное сердце, подписанное «Ты + Я» (это самая скромная надпись, которая имелась в наличии), и большая валентинка со множеством сердечек и лаконичным посланием «Для тебя». Варианты «Любимому зайчику», «Самому любимому», «Для любимого», «Люблю тебя» и прочие она отринула сразу, не те у них со Святом отношения, по крайней мере сейчас.

С работы Вероника постаралась вырваться пораньше, чтобы успеть прикупить себе платье. Хотелось чего-то женственного и романтичного, но не слишком вычурного, а главное, купленного на свои собственные деньги. К торговому центру она подрулила за полтора часа до назначенной встречи с мужем. Для оптимизации пространства (да и вообще, потому что в противном случае для машин посетителей элементарно не хватало места) здесь была трёхуровневая подземная парковка. Но поскольку сегодня наблюдался аншлаг, найти свободное парковочное место оказалось непросто.

Ника спускалась ниже и ниже, но всё было забито, и только в самом конце третьего уровня обнаружилось четыре свободные площадки. Заняв одну из них, она увидела ещё одну машину, которая стала на самый последний свободный участок, и порадовалась, что приехала, можно сказать, вовремя, иначе бы мест точно не хватило и пришлось бы парковаться где-нибудь в переулке.

Она обошла несколько отделов одежды и наконец присмотрела подходящее платье: голубой набивной атлас переливался на свету и обрисовывал фигуру, подчёркивая достоинства, длина до колен и рукав три четверти позволяли надеть его даже сейчас, хотя эта ткань лучше подходила для более тёплого времени года. Цена, конечно, слегка кусалась, но чего не сделаешь ради важного повода.

В итоге Нике срезали бирку и салон она покинула прямо в обновке (благо пальто у неё достаточно тёплое, чтобы не дать замёрзнуть), а вещи, в которых пришла, положила в фирменный пакет. По здравом размышлении решила оставить машину здесь, потому что ресторанчик, в котором они со Святом договорились встретиться, находился неподалёку, а найти парковочное место на переполненных наземных стоянках будет не так легко.

Возвращаясь к машине, чтобы положить вещи и взять подарки для мужа, она размышляла, каким же будет их разговор и чем вообще закончится этот вечер. Поставив пакет на заднее сидение, она достала валентинку и шоколадное сердце, пикнула сигнализацией, но потом приостановилась, включила смартфон и глянула время: до встречи со Славкой ещё целых полчаса, можно не спешить и даже вполне комфортно успеть припудрить себе носик в дамской комнате ресторана, чтобы выглядеть на все сто.

И тут Ника ощутила совсем рядом чьё-то присутствие. Она вздрогнула всем телом, когда рядом раздался вкрадчивый голос Руслана Вершинина:

— Вы тоже здесь, Вероника? Какое чудесное совпадение, не находите?

Но она знала, по тону поняла, что никакое это не совпадение. Он её ждал, караулил или даже следил, чтобы застать вот так, совсем одну. Стало страшно. Экран смартфона ещё не успел погаснуть, и Ника моментально сделала быстрый набор. На единице у неё стоял номер Стаса, на двойке — Ковалевского, на тройке — Паши, с которым уже давненько не общалась, и она нажала цифру один. Вызов пошёл, кажется, кто-то даже снял трубку, но Руслан вырвал телефон из рук и отбросил в сторону. По идее, экрану конец. Или пронесло?

— Он вам сейчас не понадобится, — на лице мужчины появилась улыбка хищника, настигшего добычу.

— Господин Вершинин, что это значит? Вы не думаете, что подземная парковка не лучшее место для романтических встреч? — как можно громче сказала она. Мало ли, вдруг Славка всё ещё на проводе и услышит. Хотя успеет ли прийти? — Возле «Дайлис-центра» всегда много людей, нам вряд ли удастся уединиться, — сдала она место их нахождения, чтобы благоверному было проще их отыскать. Как это ни печально, но сейчас вокруг не было ни души.

Теперь нужно потянуть время. Почему-то она верила, что Святик придёт, хотя, вполне возможно, телефон разбился и связь уже давно разъединилась, а она просто зря надеется на приход помощи? Или, быть может, Вершинин не собирается ничего такого делать, просто пугает. Ну серьёзно, двадцать первый век на дворе, и за противоправные действия ответственность никто не отменял.

Как назло, в этой части парковки нет камер видеонаблюдения, но наверняка хоть в паре-тройке машин имеется видеорегистратор, хоть это ей и не особо поможет. А мужчина стоит слишком близко, обдавая тяжёлым запахом пряного парфюма, от которого голова идёт кругом. Чувство опасности многократно усилилось.

— А что это у нас такое интересное в руках? — спросил насмешливо. Взмах ладони — и подарки для Святика полетели наземь.

— Что вы творите? — страх в Нике смешивался с возмущением.

— Ой! — Руслан намеренно наступил на шоколадное сердце, с явным удовольствием превращая его в бесформенное крошево. И сейчас он топтал не только шоколад, а и что-то гораздо более глубокое и сокровенное в душе Ники. — Какой же я неуклюжий… — ещё одно движение его ноги — и на валентинке отпечатывается след мужского ботинка.

И Вероника не сдержалась, отвесила ему звонкую пощёчину, которую он, казалось, даже не почувствовал. Лишь улыбка стала шире и ещё более гадкой.

— Если что, ты первая начала махать кулаками, — сказал довольным тоном, и стало ясно, что он специально её спровоцировал. И вообще, разговоры тут бесполезны.

«Бежать!» — билась в голове спасительная мысль, но Вершинин не дал ей сделать и нескольких шагов, сжал в стальных объятиях и притиснул к стене.

— Помо… — попыталась закричать Ника, но мужская ладонь зажала рот.

Вероника вырывалась, извивалась, лягалась и пиналась, но ничего не помогало. Предположи она, что этот гад перейдёт от слов к действиям, вела бы себя осмотрительнее и закричала куда раньше, пока ещё была такая возможность.

— Ты любишь боль? Боль может быть очень сладкой, поверь. Я тебя всему научу, тебе понравится… — жарко шептал он. — Мы поедем в одно очень интересное место… Скоро ты забудешь о том, кто ты, кто я и где мы находимся, и будешь только чувствовать…. чувствовать всё то, с чем я хочу тебя познакомить… После этого ты не захочешь возвращаться к прежней жизни, а пожелаешь большего, и я с удовольствием дам тебе это… — и не отводя взгляда, Руслан засунул в рот какую-то таблетку и поцеловал Нику, своим мерзким языком пытаясь впихнуть таблетку в её рот. Она противилась, как могла, и он до крови укусил её за нижнюю губу, но отстраниться не дал, зажал в объятиях, как в тисках, и таки отправил чёртову таблетку ей за щёку.

Вершинин говорил что-то ещё, а её понемногу вело, то ли от боли, то ли от нехватки воздуха. Рёв мотора и визг тормозов были где-то в другой вселенной, от которой Вероника была сейчас далеко-далеко, а потом будто цунами оторвало от неё Руслана и отбросило в сторону. У Ники и так подкашивались ноги, а теперь, без поддержки, она медленно сползла по стеночке и выплюнула остатки таблетки, которая уже начала таять во рту.

Руслан отлетел на несколько шагов и едва не растянулся на асфальте, но чудом удержался и развернулся к новоприбывшему. А в груди Вероники растеклось безумное облегчение от того, что Святик пришёл, нашёл, успел. Хотя радость длилась недолго. Стоило только посмотреть в его лицо, кровь в жилах стыла.

Как там говорил о Славике Паша? «Он как зверь, дикий, беспощадный, когда бьётся за то, что ему дорого». Вот, именно такое впечатление на её наполовину затуманенное сознание сейчас и производил Ковалевский, до дрожи просто. Ника ещё ни разу не видела Славу таким. Да, теперь это действительно был зверь, необузданный, яростный, готовый на всё. Его ноздри раздувались от бешенства, глаза горели ненавистью.

У Вершинина не было шансов, но он высокомерно усмехнулся и всё же попытался атаковать. Стал в боксёрскую стойку и замахнулся раз, другой, третий, и если бы эти удары пришлись в цель, то Славке пришлось бы поцеловать пол, потому что… да, силён, зараза, даже очень, чувствуется, что Руслан умеет орудовать кулаками.

Однако ему не повезло, Ковалевский, пружиня в коленях, увернулся от каждого удара, молниеносно вынес кулак, обходя защиту противника, — и у его соперника из разбитого носа хлынула кровь, после чего он пошатнулся. Потом последовал тот самый удар пяткой с разворота, о котором Ника уже слышала. Он произошёл мгновенно, она даже моргнуть не успела, и впечатал Вершинина в стену, по которой мужчина медленно стёк на бетонный пол.

Славка подошёл к поверженному, схватил за горло, поднял, прижимая к стене, на уровень глаз и зафиксировал, зажимая какие-то точки.

— Любишь причинять боль? — рыкнул Ковалевский. — Тогда попробуй сам, что это такое. Я слышал, что садисты плохо переносят боль, только дарят её другим. Ну как, нравится тебе, ублюдок? — и другой рукой потянувшись к паху, сжал его «колокольчики». — Нравится? Я их сейчас раздавлю, и у семейства Вершининых для продолжения рода останется только дочь. Это будет очень печально. Хочешь? — и придавил ещё сильнее.

На лицо Руслана было страшно смотреть. Из красного оно стало бледным, по вискам градом катился пот, из глаз лились слёзы, из носа продолжала течь кровь. Он сипел, хрипел, подвывал сквозь стиснутые зубы и пытался сопротивляться, но хватка Славки была крепкой.

— Ещё раз… — прошипел Слава. — Если мне только покажется, что ты косо смотришь в сторону Вероники, я тебя кастрирую, засуну твои причиндалы в одно место и скажу, что так и было, понял? И мне за это ничего не будет. Я тебя предупредил! — и разжал руки.

Вершинин тяжело рухнул обратно на пол, пытаясь отдышаться и прижимая ладони к пострадавшим «бубенцам». И его могло бы быть жалко, если бы не было так противно. А ещё хотелось добавить, отпинать ногами, разбить на голове вазу, будь она под рукой, хотя лежачих и не бьют.

— Ты как? — Ковалевский присел на корточки около Вероники и заглянул в лицо, а затем посмотрел на укушенную губу, стиснул челюсти и поднялся. — Я его сейчас грохну.

— С-стой! — просипела Ника. — Стой, — и ухватила ослабевшей рукой за край пальто. — Он того не стоит.

Славка смотрел волком, было видно, с каким трудом он остался на месте и не пошёл добивать постанывающего и ощупывающего лицо Руслана. А Ника пыталась сфокусироваться, хотя картинка стала всё сильнее кружиться, и сохранить остатки сознания, которое норовило нырнуть в темноту.

— Что с тобой? — будто из тумана, донёсся голос мужа.

— Он хотел д-дать мне какую-то т-таблетку. Что-то мне не очень хорошо…

— Я сейчас, — Ковалевский подошёл к Вершинину и, поборов сопротивление и перехватив руку, занесённую для удара, сделал болевой приём, покопался у того в карманах и выудил упаковку с таблетками. — Тварь похотливая! — Слава таки саданул гада носком ботинка под рёбра, вызвав болезненный стон. — Чувствуй боль, которую ты так любишь причинять, чувствуй, привыкай к ней, скотина, — откупорив сразу три таблетки, он затолкал их в рот Руслану и заставил проглотить, хотя во время этой процедуры схлопотал кулаком в плечо. — Всё, что попытаешься сделать с ней, вернётся к тебе в тройном размере, запомни. Меня злить нельзя, я тогда с катушек слетаю, усёк? — и ещё один удар под рёбра.

А Вероника смотрела на Ковалевского и не узнавала. Наверное, она теперь никогда не сможет относиться к Славе по-прежнему. Ей довелось заглянуть за запретную дверь, куда, быть может, не стоило заглядывать. Хотя с другой стороны, сейчас Ника лицезрела ещё одну его грань и портрет мужа стал более полным. Да, он может быть и таким. Принять ли это? Испугаться ли и держаться подальше?

Возникло стойкое ощущение, что она долгое время жила возле спящего вулкана и только сейчас узрела его настоящую мощь и поняла, рядом с какой опасностью всё это время находилась. И очень хорошо, когда эта «опасность» на твоей стороне. А ещё радовало, что на парковке пока так никто и не появился, иначе, вполне возможно, пришлось бы разбираться с полицией относительно подпорченного фейса одного садюги и запретных таблеток. Видимо, народ крепко завис в торговом центре и окрестных развлекательных местечках. Вокруг тишина, только Руслан, постанывая, пытается сесть и, тяжело дыша, одной рукой держится за голову, а другой оттягивает галстук и расстёгивает воротник рубашки. Кажется, таблеточки начали действовать.

Вернувшись к Веронике, Славик подал ей телефон, экран которого пошёл трещинами, а потом, по всей видимости, вознамерился взять жену на руки.

— Не трогай меня, не прикасайся! — вскрикнула она и отшатнулась. — Не сейчас. 1439f7c

— Хорошо-хорошо, не трогаю, — он поднял ладони, мол, «ничего плохого не хочу». — Но ты уверена, что сама сможешь добраться до машины?

— Н-не смогу… — наконец поняла Ника. — Ноги не держат.

— Может, я всё же помогу? — и терпеливо ждёт ответа, не делает попыток схватить. — Испугалась, да? И его, и меня? Меня не бойся, я тебя и пальцем не трону, если будешь против. Так что, едем? Пол бетонный, сидеть, небось, холодно?

— Холодно, — опустила голову она и пробормотала: — Давай, — но всё равно вздрогнула, когда ощутила на себе мужские руки.

— Поедем на моей, а твою потом заберём, — Слава усадил её на переднее пассажирское и пристегнул. — Пора убираться отсюда.

— Пора. Но домой не хочу, только не сейчас, — Ника зябко обхватила себя за плечи и с тоской выглянула в окошко на истоптанную валентинку и шоколадное крошево. — Пожалуйста, отвези меня… куда-нибудь.

— Хорошо. Ты пока поспи.

— Угу, — Вероника расстегнула пальто и, зализав ранку на губе, смежила веки.