Глава 33

Моральный выбор Ивана

Всадник Боярского приказа всё еще сидел на коне, пытаясь сохранить на лице выражение государственной важности, хотя его левая коленка мелко дрожала, отбивая ритм по боку вороного жеребца. Конь, к слову, оказался умнее хозяина — он косился на Ивана-медведя с таким видом, будто прикидывал, в какую сторону лучше депортироваться, если этот сияющий белый сугроб решит познакомиться поближе.

Я вертела в руках свиток, пахнущий дешевым воском и дорогой спесью.

— Именем Боярина Свиньина, говоришь? — я прищурилась, изучая сургучную печать. — Послушайте, любезный. Передайте вашему руководству, что в нашем холдинге входящая корреспонденция принимается только в установленные часы. А ваша… — я потрясла берестой, — досудебная претензия составлена с грубейшими нарушениями регламента. Где подпись лесного ведомства? Где печать экологической инспекции?

Гонец открыл рот, закрыл его, и снова открыл.

— Ты… ты чего несешь, Марфутка? Какая инспекция? Боярин велит — иди и отдавай! Сказано же: отчуждение плодов! Коли ягода средь зимы выросла — значит, земля под ней осквернена колдовством, а такая земля по закону переходит в собственность ближнего воеводы!

— Ошибочка в трактовке феодального права, — я сделала шаг вперед. — Моя земля находится под юрисдикцией Хозяина Зимы. У меня с ним эксклюзивный контракт на совместное использование магических ресурсов. Если Боярин хочет поспорить о правах собственности — пусть подает апелляцию в Ледяной Терем. Иван, покажи гостю дорогу к выходу. Методом легкого ускорения.

Иван-медведь, который до этого момента с интересом обнюхивал сапог всадника, вдруг встал на задние лапы. Его белая шерсть вспыхнула жемчужным светом, а пасть раскрылась в зевке, больше напоминающем вход в тоннель метрополитена.

Гонец не стал ждать официального приглашения. Он дернул вожжи так, что конь едва не сделал сальто назад, и припустил по улице, поднимая тучи серой снежной жижи.

— Ну вот, — я вздохнула, глядя вслед «контролирующим органам». — Первый контакт с региональной властью прошел в режиме жесткого отрицания. Настя, пиши… в смысле, запоминай: нам нужен штатный юрист и, возможно, пара пушек на фасаде.

В этот момент в моем кармане запела ледяная печать. Она не просто вибрировала, она буквально раскалилась, обжигая бедро даже сквозь три юбки.

— Входящий вызов от инвестора, — пробормотала я. — Настя, Ваня — в дом! У нас совещание по скайпу.

Мы ввалились в горницу. Маманя, увидев моё лицо, не стала задавать вопросов, а просто молча сунула мне под локоть то самое серебряное блюдо. Она уже поняла: если у доченьки глаза светятся, как у кота перед миской со сметаной, лучше просто ассистировать.

Я положила печать на серебро.

Вж-ж-жух!

В центре комнаты материализовалась проекция Велемира. Сегодня он выглядел особенно… эффектно. Никаких шуб — тонкая шелковая рубаха, расстегнутая на одну пуговицу (видимо, оттепель добралась и до гор), платиновые волосы в художественном беспорядке. Он сидел в ледяном кресле, и его взгляд, прикованный к изображению в зеркале, метал громы и молнии.

— Мария! — его голос прогрохотал так, что на полках подпрыгнули ложки. — Я видел этого всадника! Этот Свиньин… его род всегда отличался отсутствием чувства самосохранения! Дай мне пять минут, и я превращу его поместье в филиал Антарктиды!

— Велемир, остынь! — я уперла руки в бока. — Если ты его заморозишь, у меня возникнут проблемы с антимонопольным комитетом и уголовным розыском. Нам нужен имидж честного агробизнеса, а не кладбища хрустальных чиновников. Давай решать вопрос системно.

Велемир раздраженно отмахнулся.

— Твоя система слишком медленная! Лихо следит за каждым твоим шагом, Савельев плетет интриги, а теперь еще и эти боровья в шелках… — он вдруг замолчал, его взгляд сместился в сторону. — И твой… медведь.

Иван-медведь, который как раз пытался аккуратно присесть на лавку, замер. Велемир прищурился, разглядывая его белую сияющую шкуру.

— Ого, — маг иронично приподнял бровь. — Гляжу, проклятие Лешего начало мутировать под твоим присмотром, Мария. Белый цвет… Это цвет жертвенности. Твой пастух начал отращивать совесть?

Иван издал звук, похожий на обиженное сопение.

— Иван совершил человеческий поступок, — вступилась я. — Защитил Настю от диверсантов. И вообще, он — мой самый лояльный сотрудник.

В проекции Велемира что-то изменилось. В его глазах мелькнула тень, которую в моем мире назвали бы «ревностью собственника», но здесь это выглядело как предвестник снежного бурана.

— Хорошо, — Велемир медленно поднялся. — Раз он такой «ценный актив», давай проверим его на прочность. Мария, моё проклятие — моё право отзыва. Я могу вернуть этому недоразумению человеческий облик прямо сейчас. По мановению руки.

Я замерла. Настенька, стоявшая у печи, ахнула и выронила полотенце.

— Прямо сейчас⁈ — прошептала она, и в её глазах вспыхнула такая надежда, что мне стало больно. — Ванечка… снова станет Ванечкой?

Я посмотрела на Ивана. На огромного, мощного, сияющего зверя, который за последние сутки стал единственным надежным щитом нашего хозяйства. А потом посмотрела на бересту с предписанием Боярина.

— Погоди, Велемир, — я потерла переносицу. — Если он сейчас станет человеком… что мы будем делать? Иван в человеческом облике — это парень с гармошкой и сомнительным уровнем ответственности. Против него — Савельев с топорами и Боярин с армией. Нам нужен Медведь. Нам нужен силовой блок.

— Мария… — голос Насти дрогнул. — Но он же… он же в шкуре! Ему же тяжело! Он говорить не может!

— В бизнесе, Настя, важна функциональность на определенном этапе, — я старалась говорить холодно, но внутри всё сжималось. — Иван, подойди сюда.

Медведь тяжело поднялся и подошел к столу, над которым висела проекция мага. Велемир смотрел на него сверху вниз, в его руке уже искрилась синяя искра расколдовывания.

— Выбирай, пастух, — голос Велемира вибрировал от скрытой насмешки. — Я могу снять шкуру. Ты вернешься в деревню героем, которого «спасли». Будешь есть кашу, спать на печи и… — он мельком глянул на меня, — перестанешь мешаться под ногами у серьезных людей. Но знай: Боярин приедет завтра. С ним будет десяток гридней. Они заберут теплицу, заберут ягоды, а тебя просто выкинут в сугроб, потому что ты для них — никто.

Иван-медведь посмотрел на Велемира. Потом на Настю. В его маленьких карих глазах сейчас шел такой процесс вычисления рентабельности собственной жизни, какому позавидовали бы лучшие аналитики Уолл-стрит.

— Выбирай, Ваня, — тихо сказала я. — Я не буду командовать. Это твоё личное решение. Быть «бестолковым Ванечкой» в безопасности или остаться «Медведем-Защитником» в зоне риска.

Тишина в избе стала такой плотной, что было слышно, как в погребе Вечный Лед вибрирует от магии.

Иван посмотрел на свои лапы. На красную ленточку, которая теперь сияла на фоне белого меха. Он вспомнил, как Митяй тянул руки к Насте. Вспомнил, как легко он, медведь, вышвырнул его в окно.

Медведь поднял голову. Он посмотрел на Велемира и издал короткий, ясный, почти гордый «хр-р-уть!».

Затем он сделал то, чего никто не ожидал. Он подошел к двери, встал в дверном проеме, загородив его собой, и демонстративно начал точить когти о притолоку. После чего ткнул лапой сначала в сторону Настеньки (защита), а затем в сторону теплицы (бизнес).

— Он отказывается? — Велемир изумленно приподнял бровь. — Он выбирает шкуру?

— Он выбирает ответственность, — я почувствовала, как к горлу подступил ком. — Он понимает, что сейчас он нужен нам именно таким. Сильным. Страшным. Элитным.

Я подошла к Ивану и положила руку на его мохнатую голову. Шерсть под моими пальцами грела лучше любой печки.

— Иван, ты только что совершил самый человеческий поступок в своей жизни. Даже если ты сейчас выглядишь как персонаж из рекламы мороженого.

Настя подошла с другой стороны, прижалась лицом к плечу медведя и тихо заплакала. Иван аккуратно приобнял её огромной лапой, стараясь не задеть когтями.

Велемир в проекции долго молчал. Его лицо стало серьезным, ирония исчезла.

— Удивительные у тебя кадры, Мария Викторовна, — наконец произнес он. — Хорошо. Контракт остается в силе. Иван остается Медведем до завершения строительства второй очереди теплицы. Это его воля. Но помни: Боярин Свиньин уже близко. Я чувствую его жадность — она воняет хуже Лиха.

— Пусть едет, — я повернулась к магическому зеркалу. — У меня есть план «Б». Нам нужно подготовить презентацию, от которой у него заклинит челюсть. Велемир, не отключайся. Мне нужны данные по инсоляции на завтрашний день.

Проекция замерцала и погасла. Блюдо остыло.

Вечер опускался на деревню тяжелым синим пологом. Я вышла на крыльцо, чувствуя за спиной присутствие Ивана. Он лег на пороге, превратившись в живую крепость.

Я посмотрела на тракт. Там, далеко в лесу, среди голых черных деревьев, вспыхнули первые огни. Факелы. Много факелов. Караван Боярина Свиньина не стал ждать утра. Они ехали за моей клубникой.

— Слышь, Ваня, — прошептала я, глядя на приближающиеся огни. — Ты когда-нибудь видел, как менеджер по продажам защищает свой склад?

Иван-медведь издал утвердительный рык.

— Вот и я не видела. Обычно мы просто пишем жалобы в полицию. Но в этой сказке… в этой сказке мы будем бить первыми.

Я достала из кармана орех. Хрустнула.

— Настя! Маманя! Гасим свечи! Уходим в режим маскировки. Пусть думают, что мы спим. Завтра у нас великий день — первое недружественное поглощение, которое закончится полным крахом поглотителя.

Я зашла в избу, и в ту же секунду северное сияние над лесом вспыхнуло ярко-зеленым светом, словно Велемир давал мне отмашку на начало боя.

Бизнес продолжался. Но теперь на кону была не только прибыль, но и наше право называться людьми. Даже если на ком-то из нас была надета очень теплая белая шуба.