Глава 41
Лера была счастлива. Олеся Леонидовна сделала все так, как нужно было. Девчонку с позором выгнали из научной конференции, и ректор подписал приказ об отчислении. Университет не скоро забудет о произошедшем. Преподавательница заслужила свой счастливый билет на Мальдивы. Правда, как она будет добираться обратно с острова домой, Леру не заботило. Олеся Леонидовна была сама настолько счастлива, что тоже не подумала об этом, и бегом побежала собирать чемодан. Самолет будет ждать ее вначале июля, как раз после окончания летней сессии.
Лера понимала, что наконец-то ее коварный план двигался к финалу. Но счастье долго не длилось: ее вызвали в полицейский участок.
На месте Лере сообщили, что ее друг Виктор мертв. На удивление полицейских, Лера на эту страшную новость отреагировала непривычно: не расплакалась, не начала кричать "Да быть такого не может!", она лишь сказала холодным бесстрастным голосом: "Странно. На него это не похоже".
— В его квартире была найдена предсмертная записка. — сообщил следователь. — В ней было написано, что он потерял все, над чем долго работал, что он столкнулся с настоящим позором на всю жизнь, и жить больше не хочет. В содеянном обвинил некую девушку, имени ее не указал. Вы ее знаете? — следователь внимательно оглядел Леру, будто пытался по чертам ее эмоций определить, врет она или говорит правду.
— Наверное, писал про свою студентку Мирошниченко Александру, — равнодушно ответила Лера. — это она его довела до самоубийства.
— Хм. — недоверчиво нахмурил брови мужчина. — В записке было еще указано, что он долгое время страдал от какой-то болезни, катастрофически не хватало денег на лечение, и он в любом случае бы погиб, и решил ускорить приближении смерти, чтобы не мучиться.
— У него были проблемы с сердцем. — добавила Лера. — А эта глупая девчонка только все испортила.
— Напомните ее имя?
— Мирошниченко Александра, тысяча девятисот девяносто девятого года рождения. — Лера злорадно улыбнулась, проговаривая это имя. У нее уже не возникало порыва плеваться ядом, проговаривая его. Она наоборот хотела кричать, чтобы еще сильней усугубить печальный исход судьбы девушки.
"Я думаю, она тоже не выдержала и повесилась. Тогда менты окончательно запутаются в этом расследовании и закроют его. — радостно думала девушка. — Витя сам виноват. Нечего было мне отказывать. Нейросети творят просто чудеса".
— А вы знаете ее адрес проживания? — спросил следователь.
— Нет. — коротко ответила Лера.
Мужчина что-то написал на бумаге. Лера не смогла разобрать его почерка.
— Хорошо, спасибо за предоставленную информацию. — кивнул следователь. — Если появится еще какая-то информация, сообщите нам.
— Несомненно. — гордо ответила Лера и покинула кабинет.
Девушка села в свою белоснежную БМВ и начала подкрашивать губы. Сердце пульсировало от радости. Она ликовала от того, насколько сильно весь университет обескуражен случившейся конференцией. "Была бы скучная и предсказуемая, а так я шума навела". — улыбалась она, закрашивая нижнюю губу. Смерть Вити особо ее не волновала. Она знала, что однажды это бы случилось. "Он сам виноват. Я не заставляла его вешаться. Я хотела убить только девчонку". — думала она, причмокивая губами и закрашивая красной помадой верхнюю губу.
Тут ее взгляд застыл на проходящую мимо ее окон пару, направляющуюся к полицейскому участку. Взгляд Леры приковался к ним, и ее пальцы злобно хлопнули зеркальце.
Саша с Эдгаром подошли к участку. Девушка выглядела мрачно и подавлено, скрывая свое лицо капюшоном толстовки. Эдгар ласково погладил ее по плечу и открыл дверь. Они вдвоем зашли.
Лера почувствовала, как внутри нее жаром вспыхнула злость.
"Она жива?! Она жива?!" — кричало ее нутро.
Да как после такого позора можно дальше жить со спокойной душой?! Лера не могла этого понять. Она ошеломленно смотрела на то место, где недавно стояла парочка, и не верила своим глазам.
"Я специально ее так жестоко опозорила, добилась того, чтобы ее отчислили…и она…продолжила дальше жить?!".
План провалился…план провалился…
И что делать?..
"Она должна была совершить суицид. Я выяснила ее слабые стороны. А она…продолжила, несмотря на произошедшее, жить?".
Лера была подавлена. Из-за ее плана пострадал не тот, кто должен был. Саша жива, и Стас продолжит по ней страдать. Она должна была исчезнуть из его жизни в прямом смысле.
Все было сделано зря…
"Ну может быть ее посчитают виновной в смерти Вити и тогда посадят…" — мрачно подумала девушка и завела двигатель.
"А может ее саму лично убить?" — пронеслась эта мысль в ее голове, когда она нажала на газ и выехала на дорогу.
Так не хотелось марать руки…Но, видимо придется. От одного осознания, что девчонка жива, Лера была готова живьем сжариться от ярости. Она гнала на машине безумной скоростью, терпя мучительный сумасшедший стук сердца и быстро думала, как убить девушку так, чтобы выйти из войны победителем.
***
Олеся Леонидовна начала счастливо собирать чемодан. Она не знала о смерти Виктора и отчислении двух студентов, да и некогда ей было все узнавать, сознанием она уже грелась под ясными лучами солнца, расслабляясь на белоснежном песке острова Мальдивы, прислушиваясь к шуму прибоя. Несмотря на то, что еще апрель, а поездка только в июле, Олеся уже приготовила купальник и бросила его в чемодан, и вместе с ним положила другие летние легкие вещи.
Счастливое мгновение внезапно оборвалось звонком телефона. Олеся взяла трубку и услышала возмущенный голос ректора:
— Олеся Леонидовна, вы уволены!
У женщины помутнело в голове:
— Ч-что?!
— В кабинете, где включали презентации, работала камера видеонаблюдения. Мы посмотрели запись. Все подстроили вы. Мы в вас очень сильно разочарованы, думали, вы приличный человек. Вы уволены без возможности восстановиться. — и с этими словами ректор сбросил трубку.
Телефон рухнул с ослабевших пальцев Олеси. Голова закружилась.
Они узнали, что это сделала она…
Олеся начала набирать Леру, чтобы попросить помощи — и тут по всей квартире пронесся звон.
Олеся открыла дверь и увидела перед собой полицейских.
— Олеся Шаркович? — спросил мужчина.
— Да. — непонимающе кивнула Олеся.
— Вы обвиняетесь по статье сто десять — доведение до самоубийства.
Полицейские зашли в дом и схватили женщину за руки. В запястья прочно вонзились наручники.
И тут Олеся Леонидовна поняла, что ее жизнь разрушилась. Мальдивы увидит она только во сне…
***
Через два дня меня опять вызвали к ректору. Но зачем, если я уже отчислена? Я боялась к нему ехать, опять слышать гневные крики в свой адрес, видеть это красное перекошенное от злости лицо, и вообще оказываться в университете и чувствовать на себе десятки ненавистных взглядов, но Эдгар настоял. Его друг Леша довез нас двоих на своей машине прямиком к главному корпусу университета.
— Я туда не пойду! — испуганно воскликнула я.
— Иди, Саша! — настойчиво сказал Эдгар. — Просто так ректор второй раз тебе бы не позвонил! Значит что-то изменилось!
Что могло измениться?! Вся моя жизнь скатилась в темную бездну, и внезапно выйти из нее я уже не смогу. И эти шрамы на моих руках предательски будут напоминать, какая яркая боль кипела в моих венах, когда я опозорилась на весь университет.
Настойчивый взгляд Эдгара меня пугал. Своими хмурыми глазами он заставил меня выйти из машины и пойти к ректору. Я пошла, чтобы он наконец-то утолил свою упертость и от меня отстал.
У кабинета сидел такой же ошеломленный Вовка.
— Тебя тоже вызвали? — тут же спросил он. В руках покручивал новый телефон. Ну хоть у него не все так плохо.
— Да, только зачем? — меланхолично спросила я, ниже закатывая рукава толстовки, чтобы скрыть бинты. По рукам опять зарядом промчалась вспышка боли. — Нас же отчислили…
— Может надо какие-то бумаги подписать?.. — мрачно прозвучал голос Вовки. По его голосу заметно, что он не надеялся на лучший исход.
Дверь в кабинет открылась, и из него выглянула секретарша:
— Мирошниченко и Самойленко, ректор вас ждет.
Мы зашли с чувством страха, переполняющим наши сердца. Меня терзала мысль: зачем нас вызвали опять? Мне хватило тех криков. Спасибо, не хочу опять ощущать себя в тупике.
Ректор посмотрел на нас сочувственным виноватым взглядом:
— Добрый день, молодые люди. Садитесь.
Его голос звучал намного добрей, по сравнению с предыдущей встречей. Мы с Вовкой переглянулись и сели напротив его стола.
— Произошла ужаснейшая ошибка! — виновато сообщил ректор. — Оказывается, у нас в том кабинете работала старая камера видеонаблюдения, про которую все давным-давно забыли. Мы посмотрели ее содержимое и узнали, кто все подстроил. Этим человеком оказалась Олеся Леонидовна.
Меня пронзил мощнейший заряд злости. Меня подставила Олеся Леонидовна?! Это она помогла Лере?!
Мою голову словно ударило ярчайшей вспышкой озарение. Теперь все сложилось в единую ровную цепочку событий. Теперь понятно, почему она поставила мне двойку и отправила на комиссию. Не потому, что я плохо подготовилась — а по просьбе Леры. Они заодно. Все теперь ясно.
От этих мыслей меня накрыло такое спокойствие. Неужели все стало ясно…
— Она подстроила этот беспредел, и я ее уволил. Так же еще сообщил полиции, что она виновна в смерти нашего преподавателя. Теперь ее ждет суд и тюрьма.
Вовка ошеломленно покачал головой.
— Непонятно, с какой целью она это подстроила, но полиция это расследует. А что насчет вас двоих — я хочу принести извинения от всего университета! Наши глаза не должны были видеть то, что нам специально показали, и мы не должны были вас, Александра, выгонять, а взять и разобраться сразу же на месте. В качестве компенсации я готов восстановить вас двоих, и вы со спокойной совестью продолжите обучение со следующей недели.
— Я согласен! — быстро добавил Вовка.
— Прекрасно! А вы, Александра? — ректор посмотрел на меня.
Я пожала плечами. Я уже смирилась с тем, что я отчислена, и что больше сюда не вернусь. Я уже не хотела продолжить учебу. Я больше ничего не хотела делать.
Я не хотела возвращаться и вновь терпеть издевательства и унижения. Ректор знал, что случившийся вздор не моих рук дело, но не всем удастся это объяснить. Те, кто меня ненавидели, будут дальше травить свой разум ложью, лишь бы сильней укреплять свою ненависть. А находиться рядом с этими людьми я не хотела, и гадать, сколько яростных взглядов прожигали мою спину, тоже не желала.
— Я отказываюсь. — покачала головой.
Ректор посмотрел на меня опечаленным взглядом:
— Александра, вы сейчас серьезно?
Я равнодушно пожала плечами:
— Серьезно.
Ректор тяжело вздохнул:
— Если вы передумаете, вы знаете, где меня найти. Восстановиться можно еще в сентябре.
Я молча кивнула, скрепя зубами от новых вспышек боли, и мы с Вовкой покинули кабинет. Вовка сиял от счастья:
— Ура, меня не заберут в армию!
А мне было все равно…Не знала, что со мной происходит, но мне хотелось только одного — уснуть и не проснуться. И это желание меня совершенно не пугало.
***
— Ну как все прошло? — спросил Эдгар, когда я села в машину.
Я рассказала, что во всем была виновата Олеся Леонидовна. Эдгар был в ужасе:
— Твоя руссичка это подстроила? — тихо спросил он.
— Ну ничего себе! — ахнул Леша.
— Видишь, хорошо, что мы заявление оставили: твое дело соединят с произошедшим, и Леру посадят вместе с этой продажной тварью. — Эдгар меня обнял.
— А еще…мне предложили восстановиться. — нерешительно добавила я.
— Видишь как все налаживается! — радостно улыбнулся Эдгар. — Ты продолжишь свою учебу!
Я покачала головой. Зря ты так рано обрадовался…
— Я отказалась.
Улыбка с лица Эдгара исчезла:
— Ты это сейчас серьезно? — сквозь зубы произнес он.
— Я ничего не хочу делать. — я скрестила руки и поморщилась от нового жжения на коже.
— Саша, ты совсем? Тебе выпал шанс восстановиться, а ты… — непонимающе начал Эдгар.
— Эдгар, дай ей время прийти в себя. — вмешался Леша. — Она восстановится, вот увидишь.
"Не восстановлюсь". — мрачно подумала я.
На следующий день я явилась в кабинет Павла Юрьевича с заявлением на увольнение. Павел Юрьевич не хотел со мной прощаться и умолял остаться, но я твердо решила покончить со всем и начать жизнь с чистого листа, когда закончится это расследование.
Днем меня опять вызвали в полицейский участок. Почему-то следователи посчитали, что я была слишком близко знакома с Виктором Сергеевичем и задавали мне странные вопросы. Я твердо ответила, что он помогал мне с научной статьей, и между нами ничего больше не было. Что он был для меня обычным преподавателем и моим научным руководителем по подготовке к конференции, а не тайным любовником, которого я довела до смерти.
И тут мое заявление сыграло мне на руку.
— Валерия Раевская что-то скрывает. Вызываем ее срочно. — сообщил следователь.