53
Это будет моей любимой сказкой.
В основном зале продолжает играть заводная танцевальная музыка. Между ритмичными тактами то и дело прорываются задорные выкрики и озорные визги захмелевших гостей. Веселье пролонгируется без конца.
В это же время я, неугомонная беременная невеста, подхватив платье, бегу по гостинично-ресторанному комплексу за рванувшим наутек свекром. Точнее, не совсем за ним, конечно. Сдался он мне! Да и удирает Владислав Игоревич не от меня. Преследует его сын. Жаль, в этом статусе ни для одного из них нет никакого смысла. Суть для Вселенной в том, что Даниил Шатохин – мой муж. Его я и пытаюсь догнать, чтобы не допустить беды.
Шансов ноль. У Дани с его ростом в метр девяносто ноги от ушей и скорость баскетболиста. Очень быстро он добирается до отца. Я со вздохом зажмуриваюсь, но не прекращаю бежать.
К счастью, когда я перевожу дыхание и решаюсь открыть глаза, вижу, как мой брат оттаскивает Даню от отца. Бойка страхует с другого бока. Георгиев отгораживает свекольно-красного свекра.
– Я тебя, сука, о чем предупреждал? Чтобы ты, на хрен, не смел к ней даже приближаться! – ревет агрессивно мой Шатохин, не прекращая попыток сбросить сдерживающие его оковы.
Дико сконфуженный возникшей ситуацией Владислав Игоревич, похоже, ни слова вымолвить не способен. Только ошарашенно смотрит на сына и утирает сочащуюся из носа кровь.
– Мать твою, Тоха… – выдыхает растерянно Фильфиневич. – Какого хуя здесь творится?
– Этот долбаный извращенец приставал к моей жене, – выплевывает Даня, очевидно, не в силах скрывать эту грязную информацию.
Владислав Игоревич бледнеет так стремительно, что кажется, будто чертов гад лишится сознания. Даже не знаю, готов ли кто-то из нас, в случае чего, оказывать первую медицинскую помощь. Я в очередной раз ощущаю лишь одно бешеное желание – рвать его голыми руками. Спину под воздействием воспоминаний шарашит озноб. И эти воспоминания отнюдь не свежие. Злит не то, что он сказал пару минут назад. А то, что он творил с Даней. От ярости и отвращения к этому человеку передергивает, как я ни пытаюсь гасить эмоции.
На лицах остальных ребят проступает выразительный и затяжной шок.
Не впечатляется лишь мой брат. Догадываюсь, что попросту уже в курсе мерзких наклонностей новоприобретенной родни. Может, Даня в какой-то момент решил поделиться? Они в последние месяцы много времени проводят вместе, что, конечно, очень радует меня.
Шагая к мужу, обнимаю, насколько это позволяют сделать удерживающие его парни.
– Ничего такого этот человек сделать не успел, – повторяю в надежде, что Даня меня, наконец, услышит. – Он ведь не нападал.
– О, нет, нападать – не в его стиле, – ухмыляется, но, черт возьми, такая болезненная эта гримаса, что сердце сжимается.
– Возможно, он просто выдал свою гниль по инерции, – предполагаю я. Выразился свекор конкретно. И, как я думаю, вполне умышленно. Нормальный отец свою помощь в первую брачную ночь сына не присунет. Но углубляться сейчас в эту грязь никому из нас не стоит. Все и так все поняли. Пора тушить костер. – Кулак эту интеллигентную физиономию моментально остудил. Будет знать, что его невестка – кровожадная хамка, к которой с гнусными предложениями лезть вот вообще не стоит.
Владислав Игоревич, и правда, выглядит так, словно это не он меня, а я его оскорбила. Смотрю на него, и желчь к горлу подкатывает. Раньше я видела красоту и шарм этого мужчины. Теперь же он – один сплошной изъян. Словно гниль из глянцевого яблока, которым ты долгое время издали любовался, все-таки прорвалась наружу и вызвала у тебя не только полнейшее разочарование, но и болезненное отвращение.
– Надеюсь, ты, блядь, реально уловил посыл, – выплевывает Даня, пронизывая отца ненавистью. – Иначе я добавлю. Так добавлю, что твою «голубую» кровь, чтобы собрать тебя обратно, придется соскребать со стен.
Все рекорды по презрительным взглядам бьет вышедшая из зала свекровь. Она так же, как и Владислав Игоревич, не удостаивает нас ни словом оправдания. Цепляет бордового мужа под локоть и припечатывает со всем своим высокомерием:
– Приятного завершения вечера молодым.
Мы не реагируем. В принципе не двигаемся. Молча наблюдаем за тем, как свекры неторопливо покидают нас. Затихает даже Даня. Только в груди его продолжается бомбежка. Усиленное сердцебиение, взорванное дыхание, яростная дрожь – вся его агрессивная энергия клокочет там.
И все же с уходом свекров все мы вздыхаем с облегчением. Приводим себя в порядок и возвращаемся в зал. Там проходит еще минут пять, прежде чем нам удается перевести дух.
– Ты как? В порядке? – шепчет Даня, вглядываясь в мои глаза и оглаживая ладонями плечи.
– Конечно, – быстро отвечаю я. – Не хочу, чтобы этот инцидент влиял на наше настроение и испортил по итогу праздник.
– Не испортит, – обещает муж.
И не обманывает. Ведет меня на площадку. Обнимая, с каким-то потрясающим трепетом качает в медленном танце. Постепенно скованность отпускает полностью. Музыка сменяется, и мы, высвобождая положительные эмоции, снова на максимум отдаемся празднику.
Опыт позволяет, не слишком напрягаясь физически, парой простейших движений завести целую толпу. Благо поддержать есть кому. Тёма с Лизой, Сашка с Соней, Филя с Лией, Бойка с Варей – все танцуют.
Да и мои любимые родители не то что не отстают… Временами возглавляют веселье! Людям нравится за ними наблюдать. Папа у нас очень харизматичный и безумно обаятельный мужчина. Когда он танцует с мамой, говорят, голова кружится не только у нее.
Все потому что на любовь, как на огонь, можно смотреть вечно.
Как самой совершенной энергией, ею хочется проникаться. Как самый мощный ген, ее горит наследовать. Как самый вечный продукт, ее не терпится повторять и производить, производить, производи-и-ить!
Любовь – вот наш семейный бизнес. Именно в этом наша суперсила. Именно в ней та «чарующая» формула успеха добиваться всего, чего пожелаешь.
Мы, безусловно, не идеальные люди. Но мы умеем любить так, чтобы это откликалось. Так, чтобы отдавалось в ответ столь же много. Так, чтобы эту высоту уже никто не перебил.
Кольцо за кольцо, и образуется крепкая цепь. С какой стороны ни потяни, не разорвать. Мы друг за другом тянемся. Так нас учили. Иной тактики мы не изберем.
И теперь с нами мой Даня Шатохин.
И Ингрид, естественно. Сердце греет, как она расцвела.
А Данины родители могут отправляться к черту. Больше не думаем о них и о том, что они чуть было не испортили нашу свадьбу.
Оставшаяся часть ночи проходит бодро, позитивно и, конечно же, романтично.
Снятие фаты, мамины слезы, папины шутки, последний танец и всепоглощающая любовь.
– Это свадьба года, – выдает «под завязку» один из папиных партнеров по бизнесу.
– Только седьмое января, Адам Терентьевич, – смеется его жена.
– И что? Я, как эксперт по свадьбам, могу просчитать результат наперед.
Никакой он не эксперт на самом деле. У него многомиллионный бизнес по морским перевозкам. Ну, вот любит свадьбы, не раз об этом слышала. И мне, безусловно, очень приятно, что он нашу так высоко оценивает.
Благодарим гостей и прощаемся. Проводим чудесную ночь. А утром, в компании самых близких для нас людей, летим на нашу вторую свадьбу. Понимаю, что наши с девочками догадки насчет острова были верными, когда проносится седьмой час, а мы все еще находимся в небе.
– Твою мать… Моя задница преобразовалась в кирпич, – выдает Филя с явным желанием постебать Даню. – Не мог выбрать что-то ближе?
– Не говори, – выдыхает в поддержку Бойка.
Ему с Варей вообще несладко. Нюте полет совсем не нравится. Мы, конечно, помогаем. Носим ее все по очереди. Но это не мешает ей периодически вопить так, что уши у всех закладывает.
– Ближе – не тот вайб, – фыркает мой муж. – И вообще, какого хрена? Не эконом-классом летите! Я вам, сукины дети, целый самолет арендовал. А вы еще возмущаетесь?
Мы с девчонками смеемся. Да и парни с трудом сдерживают ухмылки.
– Сукины дети? – медленно переваривает Георгиев. – Это что?
– Признание в любви, блядь, – выталкивает Даня, подбивая носком кроссовки подошву Сашкиных мокасин.
– Да уж… Надеюсь, Рине ты как-то поярче признаешься.
– Не сомневайся!
– Аренда самолета для комфорта друзей… – размышляет Тёма. – Я, несомненно, вижу в этом любовь, – пожимает Дане руку. И с совершенно обезоруживающей улыбкой уточняет: – Любовь выебываться.
Благо мой Шатохин давно избавился от своей неуверенности и понимает, что это шутка. Смеется вместе со всеми.
Пока с передних сидений, находящихся чуть в отдалении от нашей шумной компании, не доносится папин голос:
– Выделяться, Тёмыч. Выделяться, – поправляет спокойно, но весьма внушительно. – Что значит быть особенным, сын.
Пока мы давимся хохотом, брат корчит уморительную гримасу адского конфуза.
– Да, – выдает похвально ровно. – Именно это я и имел в виду, пап. Сорри за мат, мам.
– Похоже, кто-то забыл, что бортовую спальню заняла Ингрид, а не родители, – хихикаю я.
– Типа того!
Кирюшка полет переносит в разы лучше Нюты. Но Лизе частенько приходится отсаживаться, чтобы покормить его, а брат всегда за ними следует. Когда они в очередной раз пропадают, я засыпаю. Буквально проваливаюсь и пребываю в безмятежной отключке, пока Даня не будит.
– Идем на снижение, Марин. Нельзя спать.
– Да… Окей… – растерев лицо, нащупываю ремень, чтобы пристегнуться.
Посадка проходит мягко, и вскоре счастливые мы выбираемся на свежий воздух. Я сразу же узнаю аэропорт. С улыбкой прижимаюсь к Дане, чтобы выдохнуть простое, но такое важное:
– Спасибо.
Он ничего не говорит. Просто со вздохом задерживает меня в объятиях.
Именно в этот момент я в очередной раз постигаю, насколько глубоки его чувства ко мне. Это греет сильнее любого солнца и восхищает больше всех природных красот.
Проверку проходим быстро, но у меня все равно от нетерпения начинается мандраж. А когда, наконец, вижу наш остров, волна сумасшедшей радости заставляет меня расплакаться.
Все это время мы были с Даней вместе, а будто чего-то не хватало. Сюда возвращаемся – к укомплектованной и сбалансированной любви примешиваются пережитые на острове эмоции. А их ведь было так много! Я ощущаю потрясающую наполненность, которая даже для меня по своему объему становится абсолютной неожиданностью.
– Ты все-таки купил это место? – доходит до меня, едва удается поймать Данин взгляд.
– Здесь сбылись все мои мечты, – просто отвечает он.
– Ну… Не все, – тихо возражаю я.
– Самые главные.
– Данечка… – все, что получается выдохнуть.
– Значит, остров необитаем, да? – врывается в наш диалог хмурый голос Фильфиневича. – Темнеет. Спать на земле будем?
– Боже… Принцессочка! Просто молчи!
Но даже презрительное фырканье Лии не способно его смягчить.
– Хоть что-нибудь здесь есть?
– Таня, – папа с хитрой улыбкой помогает маме перебраться на пирс. – Иди сюда, родная. Я сооружу для тебя шалаш.
– Райский? – звонко смеется она.
– Самый райский.
– Никому ничего сооружать не надо, – ухмыляется Даня. – За осень на том берегу острова выстроили виллу. Для всех вас, между прочим!
– Блядь, я люблю тебя! – восклицает чистоплюй Филя и смачно целует моего мужа в лоб.
Пока он радуется тому, что не придется спать под открытым небом, все остальные хохочут.
– Ты не меня любишь, – смеется мой Данька. – А свою чертову задницу! Но имей в виду, прокурору все равно комната покомфортнее твоей достанется.
– С какого это хрена?
– Соррян, – разводит руками муж. – Предусмотрительный подмаз. На будущее.
– Да пошли вы… Оба! Я все равно счастлив! – орет Филя куда-то в небо. Пару секунд спустя, опомнившись, подхватывает Лию. – Ты слышала, моя богиня? У нас есть дом!
Мы с Даней переглядываемся и смеемся.
– А ты, кобра моя, счастлива?
– Прямо сейчас я не могу ответить. Пытаюсь постигнуть, насколько все-таки крута Ингрид, если наделила тебя таким богатством, что ты запросто можешь захватить весь мир и назвать его своим!
Подмигиваю сияющей от важности бабуле и снова смотрю на Даню. Он так по-особенному в этот миг улыбается, что у меня мурашки по коже бегут.
– К счастью для всех, мне не нужен весь мир, Марин, – выдает приглушенно, касаясь лбом моего лба. – Мне нужна только ты. Твой мир.
– Наш, – поправляю его я.
Родные в сопровождении проводника уходят смотреть виллу и готовиться к свадьбе, а мы с Даней бежим в свою маленькую хижину. Не знаю, что там по плану, но, очевидно, быстрый горячий секс в него не был заложен. Мы снова что-то нарушаем, сжигаем друг друга, премся от этого и, как оказывается, опаздываем на церемонию.
Когда появляемся на берегу, наши гости уже ждут.
Наша любимая темнота, шумный океан, арка из белых цветов, множество горящих свечей, песня, которую я пела на пирсе в грозу… И платье на мне, похожее на то самое летнее – только сейчас это понимаю.
Даня все продумал. Все учел. Все, что он делает – все имеет смысл.
У меня перехватывает дыхание. И сердце в это мгновение дивно закручивает. Будто воронку вертит, уходя в такие глубины моей души, о которых я даже не подозревала.
Остановка на старте.
Глаза в глаза. Судорожное сжатие рук. Обмен энергией.
– Пункт N, Марин. Общий. Затяжной.
– Внимаю, Данечка.
– Сказка главная, бесконечная: «Долго и счастливо».
– Это станет моей любимой сказкой.
– Обязательно.
Пока идем к арке, где нас ожидает сразу пятеро монахов, я то смеюсь, то плачу.
Да, эти слезы очень скупые. Но все же вырываются. А еще меня сильно трясет. Однако и в этой дрожи клокочет радость.
Я не понимаю того, что происходит, когда мы останавливаемся у арки и, взявшись с Даней за руки, замираем друг напротив друга. Эти монахи читают мантры на незнакомом мне языке и окуривают нас какими-то благовониями.
Да, я не понимаю происходящего. Но доверяю Дане. Готова отдаться ему всеми возможными способами в мире. Мне ничего не страшно.
Только здесь – в теплых объятиях ночи, в волшебных огнях свечей и в природной атмосфере безмятежности – мы обмениваемся настоящими обручальными кольцами.
– Клянусь любить тебя вечно, – обещает Даня, глядя в мои то и дело слезящиеся глаза.
– Клянусь любить тебя вечно, – интуитивно отражаю я.
Короткий поцелуй. Крики радости. Новый выплеск музыки.
Рывок. Пробежка по пирсу.
Безудержный смех. Надсадное дыхание. Бешеный выброс эмоций.
Прыжок.
Как без этого? Никак.
Вакуумная тишина, в которой улавливается лишь стук наших сердец. Зарождение новой энергии. Стремительное ее распределение. Одуряющий кайф.
Поверхность.
Жадные вдохи. Толчок навстречу. Жаркий поцелуй.
Полное единение.