Глава 40. Эдгар

— Утомил девчонку? — довольно улыбается Аль. Пока Тая принимает ванную, я на кухню глаз положил — доедаю остатки обеда. Вкусно. А ещё — соскучился по Таиной стряпне. Кажется, человек моментально привыкает к хорошему. А с женой у меня очень много приятных моментов. И встречи на кухне — одни из них.

Аль появился бесшумно. Я бы не желал иметь в доме привидение, к тому же прожорливое: он присоединяется ко мне.

— Где Лада? — спрашиваю в ответ, не желая отвечать на дурацкие вопросы.

— Улетела птичка. Её в клетке не удержишь, хоть десять штампов в паспорт поставь.

Голос у него с горчинкой. С этим индивидуумом всё понятно.

— Она оставила все координаты, — протягивает он мне визитку. — Сказала, что будет за отчимом следить. А ещё сказала, что обязательно приедет. У Насти… у Таи, — поправляется он, — через неделю день рождения. И хочешь ты её видеть или не хочешь — она явится.

— Целеустремлённая, — хмыкаю я, — но мы таких любим. Как ни крути, родственница.

У художника глаза словно пеплом посыпаны. Я его понимаю, но жалеть не буду. Взрослый мальчик — разберётся. Тем более, что… этот дом, студия, кухня и даже мансарда — перевёрнутая страница почти. Для Таи, для меня.

И сейчас я почему-то благодарен этому нечёсаному типу, что ворует у меня остатки еды. Я даже хочу с ним поделиться. Потому что завтра здесь больше не будет Таи. Он снова останется один. Со своими тараканами, страхами, радостями и печалями. И без завтраков, обедов и ужинов, что, пусть неидеально, но очень вкусно готовит моя жена.

— Представляешь, счастливчик, тебе досталась девятнадцатилетняя жена, которой скоро стукнет двадцать один год, — он пытается поддевать меня, но я настолько счастлив, что отрастил шкуру носорога или панцирь броненосца — и мне его булавочные уколы — тьфу.

— Приходи и ты на день рождения, — приглашаю осознанно. Знаю: Тая рада будет его видеть. На секунду он перестаёт ухмыляться. По лицу пробегает смена таких эмоций, что хочется похлопать его по плечу. Успокоить как-то. Да. Я понимаю: это его шанс снова увидеться с Ладой. Вряд ли она согласилась снова с ним видеться.

— Я ж приду, Гинц, — бормочет он и хватается за сигареты.

— Звучит очень страшно. Приходи, — отнимаю у него пачку и выбрасываю в окно. — Курить вредно для здоровья. В жизни и так хватает стрессов, которые нас убивают.

— Если тебе нужна помощь… вдруг… всегда можешь на меня рассчитывать, смотрит он мне в глаза очень серьёзно. Сейчас он кажется солиднее и старше без своего дурацкого ёрничания.

— Обращусь, если понадобится.

Мы ударили по рукам. У художника очень сильная и правильная ладонь. Неожиданно приятно. Я вдруг понимаю, что гордость — это хорошо, но ещё лучше, когда рядом есть плечо, что в любой момент поддержит тебя. Не осудит за слабость. Просто поможет. И, кажется, только что я обрёл настоящего друга.

— Вы тут не ругаетесь? — Тая после душа, с мокрыми волосами. Щёки у неё розовые, и мне снова хочется касаться её. Но сейчас не время.

— Нет. Мы нашли общий язык, — отвечаю совершенно серьёзно. — Собирайся. У меня для тебя сюрприз.

Глаза её вспыхивают радостью. Я мысленно вздыхаю. Конечно, это не совсем то, что я хотел бы для неё сделать, но пока… пусть так.

С Альбертом они прощаются в коридоре. Трогательно. Жена обвивает руками его шею и целует в щёку. Чёрт. Всё понимаю, но внутри ворочается недовольство. Наверное, я так и не привыкну, что моя жена может вот так прикасаться к другим мужчинам. А ещё я думаю: какое счастье, что художник не влюблён в неё. Что у него есть свои синие глаза. Это мелочно, но собственник во мне вздыхает с облегчением, когда они всё же расстаются.

— Увидимся, Тайна, — поднимает Альберт вверх руку с раскрытой ладонью.

— Я буду скучать по тебе, Аль. И по твоей квартире — тоже.

— Заглядывайте в гости. Мансарда всегда в вашем распоряжении, как и комната бабули.

Он уже улыбается. Прячет глаза под ресницами. Но ему не хочется расставаться — я знаю.

Внизу нас ждёт машина. Игорь открывает Тае дверцу. Тая так обрадовалась, увидев его, что в глазах у неё слёзы стоят. Но Игорь молоток. Идеальный робот. Интересно, есть ли хоть что-то, что может вывести его из равновесия?

— Куда мы едем, если не секрет? — она подпрыгивает на сиденье. Мы сзади расположились. Не могу на неё наглядеться.

— Секрет, — улыбаюсь. — Большой секрет. Ты доверяешь мне?

— Конечно, — смотрит хитренько, сияет. Мы как будто перешагнули ещё через одну ступень. Стали ближе, наверное. После объяснения в мансарде. После того, как я признался, что хочу от неё ребёнка.

Я не хочу ей говорить. И это эгоистично, наверное. Но, походив по краю, я вдруг остро вижу, что жизнь — всего лишь миг. И если вдруг что-то со мной случится, как уйти, не оставив следа? Бросив её совсем одну? Хочется оставить после себя частичку. Сына или дочь.

Рядом с Таей будут мать и братья с сестрой. Они её не бросят. Рядом будет Лада — в ней есть стержень и что-то такое правильное, настоящее. Я это почувствовал в разговоре. Но если не будет меня, хватит ли их, чтобы заполнить пустоту? И будет ли она скучать по мне так, как я тоскую, когда её нет рядом?..

— Ты о чём думаешь, Эдгар? — гладит она меня по вискам и проводит пальцами по морщинкам возле глаз.

Моя. Нестерпимо. До боли внутри. Потребность и наваждение. И если раньше я хотел от этого избавиться, то сейчас — нет. Хочу быть зависимым от неё. Хотя бы тайно, не напоказ. У каждого сильного человека должна быть хоть одна слабость. У меня — моя жена.

Да, это уязвимое место. И… сейчас бы я не сказал, что привязанность, любовь делают меня слабым. Наоборот. Я чувствую себя сильным, как никогда. Просто потому, что она рядом. Поддерживает. Улыбается. Ради неё я горы сверну. Сделаю невозможное.

— Думаю, что я счастливчик. Мне повезло. Что мироздание столкнуло нас. Кажется, это было неизбежно.

— Ты о чём-то другом думал, — печалится Тая, но я откушу себе язык, чем признаюсь, какие мысли бродили у меня в голове. — О чём-то таком тёмном или грустном. У тебя черты обостряются. Я вижу. Чувствую.

Я обнимаю её за плечи, прижимаю к себе.

— Я тебе не лгу. Да, есть такое. Думал немного о грустном, но всё наладится, утрясётся. Ты позволишь завязать себе глаза? — спрашиваю неожиданно для неё.

— Это нечестно, но я соглашусь, — смеётся она. — Если я скажу, что закрою глаза и не открою до тех пор, пока ты не разрешишь, не прокатит?

— Нет, — целую её в висок, — тут важен сам ритуал.

Я развязываю галстук. Примеряю к её голове. Очень даже неплохо.

— Я чувствую себя героиней сериала, — хохочет Тая. Накрываю её губы своими — не могу удержаться.

Она затихает. Отвечает на поцелуй. Может, именно сегодня — самый счастливый день нашей совместной жизни — вот так я это ощущаю. Переполнен до краёв радостью. Всё остальное — проблемы, дрязги, почти рухнувший бизнес — потом. Сейчас только мы.

Я пропустил «свидание» со следователем. У меня на телефоне — куча пропущенных звонков. Всё потом. Мы подъезжаем.

Я вывожу её из машины за руку.

— Хочешь, я понесу тебя на руках? — спрашиваю, хотя руки так и чешутся схватить её в охапку, но я должен дать ей выбор. Позволить самой решать хотя бы такие мелочи. Сейчас и потом. Всегда.

— Нет, — отрицательно качает головой. — Пройду путь своими ногами! А ты веди меня. Это же доверие? Тебе вести и следить, чтобы я не споткнулась и не упала. А мне — верить тебе настолько, чтобы идти с завязанными глазами.

В груди стеснение. Я бы порвал сейчас рубашку, чтобы вздохнуть побольше воздуха. Здесь он так прекрасен, что его можно резать на кусочки и глотать. Запах листвы и хвои. Напоённой свежести. Особенно после дождя.

Нас встречает радостный лай команданте Че. Он несётся нам навстречу, радуется, огромная туша, прыгает, как горный козёл — я даже не подозревал, что он способен на подобные телодвижения. И если бы не моя поддержка, точно бы завалил Таю. Он радуется и лижет её лицо. Тая смеётся, обнимая шерстяного друга.

— Че Гевара! Мой золотой!

Самое смешное — к псу я её тоже ревную, но куда меньше, чем к художнику.

Следующими подбегают к нам дети — тоже не устояли на месте. Хватают её за руки.

— Тая! Тая вернулась!

Она обнимает их так крепко, что вряд ли кто смог бы оторвать. Четыре руки вцепляются в неё намертво. Настенька от избытка чувств плачет. Теперь у них — одинаковые имена. Но захочет ли Тая стать Анастасией Бакуниной, в замужестве — Гинц? Очень большой вопрос.

Ещё несколько шагов. На крыльце я снимаю с Таиных глаз галстук.

— Сюрприз! — хором кричат все, и я вижу, как переводит мокрые глаза с них на меня моя жена.

Здесь мать и Жора с женой. Сева и Синица. Лео, Настя и, конечно же, Че Гевара. Все те, кто могут считаться нашей семьёй. Близкими и родными. Кто любит её и радуются Таиному возвращению. А ещё чуть в сторонке стоят, улыбаясь, Король и Шут. Она очень переживала за них. И я решил дать им шанс реабилитироваться.

Возгласы, крики, обнимания и слёзы. Синица ревёт навзрыд. Сева хмурится, но и он тронут.

— Эдгар! — кидается Тая в мои объятья. — Ты сделал меня самой счастливой девушкой на планете Земля! Как же я по всему этому скучала!

Она осматривается по сторонам.

— Где мы? — спрашивает, прикасаясь к деревянным перилам.

— Дома, Тая Гинц, — отвечаю ей и чувствую, как становится легко дышать. — Это наш дом. Большой и уютный. Надёжный и… в нём не хватало хозяйки. Тебя. Но теперь всё хорошо. Всё, как надо.

— Я люблю тебя, — шепчет она мне на ухо. На щеке моей — её слёзы. Но я бы хотел, чтобы если она и плакала, то только как сейчас — от счастья и радости, от избытка чувств и полноты жизнью.