Глава 53. Эдгар

— Вашу мать! — ругаюсь, прислушиваясь к дыханию Таи.

У меня трясутся руки. Я весь в крови. И эта кровь — не моя.

— «Скорую, быстро!»

— Всё хорошо, Эдгар Олегович, мы его взяли. Он даже выстрелить не успел.

Мне всё равно, что они говорят. Успел или не успел — Тая в крови, а я только и могу, что прижимать её к себе и твердить: — Сейчас, сейчас…

— Поехали, — командует Игорь. — Георгий Иванович ждёт. — Пока ещё эта «скорая».

Я несу её на руках, мы садимся в машину, и терминатор Игорь гонит так, что лучше не смотреть в окно. Да мне и не до того: я ощупываю Таю. Сантиметр за сантиметром. Кажется, всё в порядке.

— У неё кровь носом пошла и колени разбиты, — разговариваю с Игорем, потому что не могу молчать. Водитель кивает, я достаю платок и пытаюсь оттереть кровь.

— Тая, Таечка, очнись.

Трепет ресниц, слабый вздох. Синие глаза оставляют ожоги на сердце.

— Живой, — гладит она меня по щеке и пытается сесть.

— Как ты меня напугала, как же ты меня напугала, Тая, — бормочу и целую её, куда попадаю: в лоб, щёки, глаза, шею.

— Я увидела… я решила… — пытается рассказать она.

— Я не думал, что ты заметишь, — каюсь и судорожно сдерживаю дрожь в голосе. Только не хватало показывать перед ней свою слабость. — Сейчас Жора тебя осмотрит, а потом мы поговорим.

— Ты что-то скрыл от меня, Эдгар? — Тая всё же садится. И голос у неё — как у строгой учительницы. А я чувствую себя провинившимся школьником. Хорошо, если за вихры не оттаскает.

— Мы поговорим позже, — я пытаюсь удержать звание сурового и непреклонного мужа. — И я всё тебе расскажу.

— Приехали, — останавливает машину Игорь. — Вас уже с носилками ждут.

— Вот ещё, — пыхтит Тая и пытается быть очень независимой и самостоятельной, но на колени её лучше не смотреть. Вряд ли она в ближайшее время сможет бегать или скакать. А тем более — показывать характер.

Постельный режим, — думаю я почти со сладострастием. Мне сейчас жизненно необходимо держать её поблизости. Не упускать из виду, прижимать к себе, постоянно убеждаться, что она жива, здорова, что с ней всё хорошо.

Это отходняк от шока, стресса, когда я на один страшный миг подумал, что потерял её. Что она попала в зону поражения, хотя сейчас, когда мозг встал на место, я понимаю: риск был минимальным, почти нулевым.

— Я понесу тебя на руках, не спорь.

И она не спорит. Затихает, доверчиво прижавшись к груди. Я прохожу мимо носилок, как великий полководец, что не замечает толпы.

— Гинцы, — говорит Жора, — как хорошо, что башка моя бритая и гладкая, как бильярдный шар. Боюсь, у меня не осталось из-за вас ни одного нормального волоса — все седые. Белые. Я как чёртов ведьмак Геральт, а вы — слишком беспокойное семейство. Я мечтаю, в чьи бы заботливые и добрые руки вас сплавить.

— И не надейся, — кажется, звучит и жёстко, и мстительно, но мне сейчас без разницы на тонкую душевную организацию Георгия Ивановича.

— Ладно, что тут у нас? — включает он доктора. — Опять в обморок упали?

Кажется, он сюсюкает, но Таю это успокаивает. Прошли те времена, когда она боялась моего татуированного лысого друга.

— Кровь носом? Ага, ага. Коленки разбила? Надо было сразу на Гинца падать. Хотя он такой же жёсткий, как и асфальт. Там плитка? Ну, это то же самое, только в профиль. Ты посиди здесь, — кидает он мне, и уводит хромающую Таю прочь.

Я не могу сидеть на месте. Иду за ними, как бычок на верёвочке. Не хочу и секунды без неё находиться.

— Посиди, — давит Жора и захлопывает перед моим носом дверь. Делаю шаг назад, а то неизвестно, что могу натворить в таком состоянии. От нечего делать пялюсь в стены, потолок, выглядываю в окно, но там почти темень — ничего интересного, сажусь в Жорино замечательное кресло. Слишком взвинчен, чтобы ощущать себя комфортно. Делаю несколько телефонных звонков, узнаю обстановку. Некоторые вещи для меня неожиданность и откровение. Кто бы мог знать и подумать… Но теперь всё кончено. Узел развязался.

Через полчаса Жора возвращает Таю с перебинтованными коленями.

— Ну-с, — потирает мой эскулап довольно руки, — танцуй, Гинц. Кажется, мы немного беременны.

Сердце подскакивает в груди. В ушах шум.

— Это точно? — заглядываю Тае в глаза, а она смотрит в мои — напряжённо и внимательно.

— Точнее не бывает, — сияет Жора, как бриллиант чистой воды. — С тебя поляна, счастливчик!

Я срываюсь с места и прижимаю Таю к себе. Целую ей руки.

— Богатый ты Буратино, Гинц, — Жору прёт во все стороны. Такое впечатление, что это его заслуга.

— Да, — отрываюсь я от жены и смотрю на друга. — Была одна девочка, а теперь у меня две девочки.

— А вдруг там мальчик? — тревожится Тая.

— Девочка, — спорить со мной бесполезно. — Это был запрос мирозданию.

Тая испуганно хохочет. Жора хмыкает. Оглаживает лысину большой пятернёй.

— Ладно, у меня дела, — спешит он на выход. — А вы поговорите.

За ним закрывается дверь. Я усаживаю Таю в уютное Жорино кресло. Сам пристраиваюсь рядом на полу. Её пальцы тут же путаются в моих волосах. Прикрываю глаза. Мгновение тишины и блаженства. Я бы положил голову ей на колени, но они забинтованы, и, наверное, болят.

— Давай, — подталкивает к откровенности меня Тая. — Кайся и колись, Эдгар.

Я вздыхаю.

— Мы сработали на опережение. В доме у нас стукач. Кто-то с упорством носорога стремился отправить меня на небеса. Поэтому мы продумали всё до мелочей. Объявили на весь дом, куда собираемся. Дали возможность человеку выполнить свой «долг», а затем — залезть крысе в ловушку. Там весь район был оцеплен, Тая. Киллер даже выстрелить не успел. Никому и в страшном сне не могло присниться, что ты догадаешься.

— Я и не догадалась, — вздыхает Тая. — Думала, у меня паранойя, но решила не рисковать. Думала, будешь опять смеяться, рассказывать о моей бурной фантазии и о том, что я детективов перечитала.

— Это говорит лишь об одном, — поворачиваю к ней голову.

— И о чём же? — у Таи в голосе ирония. Мягкая.

— Что мне повезло. Сразу же. Как дураку, который никогда не играл в лотерею и вытянул счастливый билет. Ты спасла меня.

— Оказывается, нет, — теребит она мои волосы. — Испортила всё. Испугала всех. Коленки разбила. Сплошное беспокойство от меня.30f6fc

— Ты спасла меня, — целую её ладони. — От одиночества. Холода. Бездушия. От толпы чванливых идиотов, что считались друзьями или партнёрами. От всей этой мишуры, что ничего не даёт ни уму, ни сердцу, а только цементируют душу. Я становился крепче и бездушнее. Ещё немного — и перестал бы быть человеком. Стал бы каким-нибудь монстром, которому наплевать на семью и детей. На мать с её проблемами.

— Не наговаривай на себя, — Тая и сейчас пытается меня оправдать. Моя добрая человечная девочка с огромным сердцем.

— Кажется, я не тот, кто легко занимается душевным стриптизом. Так что не надо меня оправдывать. Я ещё тот сукин сын. И ты ещё намучаешься со мной. Но придётся терпеть такого, какой уж я есть. Это навсегда, Тая. Я тебя никуда не отпущу.

— А я и никуда не собираюсь убегать, — смеётся она. — Тем более, что нас теперь трое.

— Это был твой выбор? — смотрю ей в глаза и вижу мягкий свет.

— Да, Эдгар. Я так решила. Нам нужен этот ребёнок, тем более, что всё самое страшное позади. А теперь ты мне всё же расскажешь подробности?

Я делаю несколько вдохов и выдохов.

— Ты меня натолкнула на мысль, когда упомянула Ульяну Грановскую. Я ни секунды не сомневался, что это не она. Ульяна — женщина-легенда, счастливая жена, отличный профессионал, к тому же — человек, который помогает людям. Я обратился к ней за помощью. У журналистов есть много возможностей выяснить некоторые мелочи, которые не поручишь частным детективам. К тому же, она вхожа в этот чёртов бомонд. Ян оказалось три. И лишь одна — та самая.

— И кто же она? — у Таи подрагивает от напряжения голос.

— Яна Петровна Дворак, в девичестве — Гинц. Одна из сестёр по биологическому отцу.

Тая вздрагивает. Я успокаивающе глажу её руки.

— Всё закончилось, Тая. Дальше — не наше дело. Будет работать следствие. Весь этот цирк был задуман лишь с целью, чтобы она сделала очередной шаг. Поймать на горячем. Автомобильная авария, испорченные тормоза, отравление, нанятый киллер — всё это её рук дело. Цепочка преступлений, которая, к счастью, никуда не привела.

Тая пытается встать, ей не сидится на месте, но я мягко останавливаю её.

— А стукач?..

— Слава богу, это не родные. Я крепко одно время подумывал на Леона.

— А на самом деле?..

— Ида, — поднимаюсь и подаю Тае руку. Она всё равно не будет больше сидеть смирно.

— Ида? — теряется моя девочка до слёз. — Как же так?.. Она же почти член нашей семьи. Всегда помогала, заботилась, с детьми мне помогала. Добрая… О, боже… мы ей доверяли. Она же могла тебя прямо в доме убить!

— Но этого не случилось. Поехали домой. Уже поздно. Мать волнуется. Все телефоны оборвала. Там переполох в связи с задержанием Иды.

Тая обвивает руками мою шею. Прижимается всем телом.

— У меня есть условие, Эдгар Гинц, — говорит она твёрдо. Даже несколько.

Кто бы сомневался. Но я готов её выслушать. Более того: хочу сделать всё, что в моих силах, лишь бы она была счастлива.

— Во-первых, мы завтра же заберём тётю Алю к нам, пока не найдём ей нормальное жильё. Во-вторых, ты не будешь вмешиваться и настаивать на розовом цвете, когда я займусь ремонтом детской. В-третьих, ты не будешь запирать меня дома, носиться со мной и … ну, ты понял. В-четвёртых, ни моя беременность, ни роды не помешают мне учиться, так и знай!

— Это всё? — прячу я улыбку.

— Пока да, — сверкает она синими глазищами, — но я оставляю за собой право пополнять список до бесконечности. Считай, у меня неисчерпаемый кредит.

— Это ещё почему? — моё дело не дать ей сесть на шею, но, кажется, скоро там живого места не останется.

— Потому что беременным не отказывают! — показывает она язык и, ласково погладив меня по щеке, ковыляет на выход.

Я смотрю ей вслед. Хм. Безнадежно испорченное платье красиво облегает фигуру. Я засматриваюсь на приятно округлившуюся попку. Кажется, я знаю, чем компенсировать неуёмные желания и требования моей жены.

Как ни крути, а из любой ситуации всегда есть выход. Поэтому вечер удался. Однозначно.