ГЛАВА 11
Юля задремала. Она помнила момент, когда решила, что только прикроет глаза… всего лишь на минуточку… дыхание переведет и пойдет дальше. Возвращаться. Туда, где её особо-то и не ждали.
Про Власса и его любовника она думать не хотела.
Себя было жалко. Очень.
Просыпалась она от странного ощущения.
По коже, в районе шеи и ниже появилось слегка ощутимое покалывание. Юля не спешила открывать глаза, прислушиваясь к себе. Возможно, она неудобно уснула и… Мысль оборвалась. Пришло воспоминание, что она находится не у себя дома, не в общаге и даже не в кровати на вилле Власса. Она уснула непонятно где!
Юля обозвала себя глупой и начала поворачиваться, желая встать.
И…
Не смогла.
Её бедро коснулось чего-то теплого.
Юля мгновенно замерла, не понимая собственных ощущений.
Страх? Был, да, куда без него. Но, скорее, всё же испуг.
Рядом с ней кто-то сидел. Это она поняла быстро.
Потому что её бедро коснулось чьей-то руки.
А вот это… Она не знала, как воспринимать.
То есть получается, за ней кто-то наблюдал? Как она спала? И не будил?
Почему…
Юля осторожно продолжила поворачиваться.
Ей позволили.
Именно так.
Она не ошиблась в своих предположениях — на широком шезлонге, больше походившем на двуспальную кровать, рядом с ней сидел мужчина.
Наверное, в ту ночь так сошлись звезды. Не иначе. Спрятали их от посторонних глаз. Укрыли.
И не только от посторонних. Друг от друга.
Балдахин оказался достаточно плотным, по крайней мере, так воспринимался ночью. Он позволял видеть контуры, отдельные черты. Картину целую не давал.
Первое, что бросилось в глаза, — уверенный разворот широких плеч, обтянутых не то рубашкой, не то футболкой-поло. Да и какая разница? Главное — впечатления, которые они производили.
И общее восприятие.
Рядом с Юлей в непозволительной, даже опасной близости сидел незнакомец, лица которого она не видела. Честно говоря, и не хотела. Не надо… Лишнее. Дыхание где-то сбилось в груди, затрепетало немного испуганной потревоженной птицей. Юля не знала, как дальше вести себя. Встать и уйти, как планировала ранее?
Да… наверное…
Тогда почему она медлит и, стараясь действовать, как можно незаметнее, изучает то, что видит? Силуэт мужчины. И свою реакцию. Внутри разгорался какой-то странный, ранее не испытываемый огонь. Адреналин? Или что?
Она попалась. Её заметили. Охранник?.. Мужчина на него не походил. Уверенно держался. И ещё… Было ощущение властности. Вот было и всё. Что мужчина не прост. И…
Юля тормознула себя. Глупая. Ей уходить надо, а не разлеживаться дальше.
— Я… — начала она, не зная, что говорить. Наверное, извиниться стоит.
— Русская?
Юля обрадовалась, услышав знакомую речь. Английским она владела неплохо, даже планировала его подтягивать, но на родном говорить приятнее.
— Да, — выдохнула она, отчего-то продолжая лежать.
Мужчина не спешил говорить. Не спешил знакомиться.
Он тоже её рассматривал. Или уже…
Не от его ли взгляда она проснулась? И как долго он сидел здесь, наблюдая, как она спит.
Безумства — они разные. Осознанные. Необдуманные. Мимолетные.
Их совершают все. Кто-то в молодости. Кто-то с сединой в волосах. Когда мир внезапно начинает проживать по-другому сценарию, и тебе кажется, что именно он — верный. Что иначе и быть не может.
Ты живешь мгновением. Дуновением ветра. Некой игрой, сценарий которой образуется в голове.
И ничего не хочешь менять. В этот момент.
Мужчина её рассматривал. Юля чувствовала. Его взгляд… На себе. Горячий. Обжигающий. Или ей было жарко из-за теплой ночи? Она не знала. Впрочем, какая разница. Важно другое — она попала в особую атмосферу, когда дыхание сбивается в груди и не хочется делать никаких движений.
Хочется продолжить лежать.
И позволять на себя смотреть. Юля не могла знать, видит ли он её лицо. Её смятение, сомнения. Скорее всего, у него так же не полная картина вырисовывается. Но незнакомец не спешил что-либо говорить или уходить.
Юля облизнула пересохшие губы и перевела взгляд на себя. Белое платье лишь слегка задрано — уже хорошо. Бедра не оголены. Колени сведены. Всё довольно прилично.
Секунда, перетекающая в следующую, а дальше в вечность.
Юля тоже молчала. Лишь дышала. И с каждым вздохом всё глубже. Она не знала, что с ней происходит. Почему внезапно появились легкий жар в груди и покалывание в сосках. Последние напряглись, уперлись в атласную ткань бюстгальтера. Захотелось сдвинуть платье и дотронуться до них. Успокоить, сжать. Или, наоборот, растеребить сильнее.
Жар, зарождающийся в груди, оказался началом. Он покатился ниже, к животу и дальше, к бедрам. Прямо в трусики. Юля увлажнялась. Легкое томление розой распускалось в лоне, вызывая уже более острые ощущения.
Знакомые… Пугающие.
И чем больше времени проходило, тем сильнее они становились.
Юля прикрыла глаза. Нет… Хватит. Надо уходить. Надо…
Нельзя и дальше оставаться в обществе широкоплечего незнакомца.
Она, не делая резких движений, слегка улыбнувшись, снова развернулась спиной к мужчине и начала подниматься.
Почти села, когда сильная уверенная рука с часами на кисти коснулась её талии.
— Тссс… Ну куда же ты.
Голос раздался ближе, чем можно было предположить и ожидать.
У Юли разом закончился воздух в груди, сердце сделало кульбит, слабость накатила на тело.
Она попадала под воздействие ночи. Собственного безумия. Той самой игры луны, ночи и интимности между мужчиной и молодой женщиной.
У незнакомца был глубокий баритон с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже. Юля снова прикрыла глаза и приказала себе дышать.
Да, её удерживали.
Уверенно. Властно.
Да, её остановили.
Задержали.
Надо испугаться. Резко вырваться и бежать вниз, по склону. Не оглядываясь.
Тогда почему она продолжает сидеть и слушать удары собственного сердца? Которые отдаются в ушах и кружат голову. Или головокружение — от терпкого мужского парфюма, что незаметно обволакивал кожу? Юля снова замерла, теряясь в собственных мыслях, эмоциях. Не зная, что делать дальше.
Кожей чувствовала мужчину. Странное ощущение. Пугающее. От него она, скорее всего, и проснулась. Говорят же, что когда кто-то на кого-то пристально смотрит, у последнего появляется вполне ощутимая реакция. Так и с ней…
А ещё…
Ей нравилось, что происходило. Словно нечто темное, запретное окутывало Юлю со всех сторон. Не позволяло уйти, искушающе нашептывало на ухо, подкидывая поленья в топку её возбуждения. Юля даже колени свела сильнее, чтобы унять пожар в трусиках.
Они намокли…
Появился дискомфорт, захотелось от них избавиться.
Господи… Она сошла с ума.
Всё решил поцелуй.
Горячий. Обжигающий.
Чуть ниже плеча, над лопаткой.
Незнакомец безошибочно определил эрогенное место Юли.
Его губы прикоснулись к ней, и мир поплыл.
Пульсация между ног усилилась.
И Юля… сдалась.
Она осталась.
Посидит сейчас немного… чуть-чуть. Совсем капельку. И пойдет. Честное слово.
Пальцы на руке, которая обнимала её живот, задвигались. Ласково. Трепетно?.. Дыхание за спиной сбилось, потяжелело. Оно снова и снова проходилось по разгоряченной коже Юли и, казалось, уже не оставляло ей ни малейшего шанса.
Рука ласкала живот, скользнула кверху. Дотронулась до груди. Сжала, пробуя её на упругость и тяжесть. С губ девушки сорвался приглушенный стон. С мужских — тоже.
От синхронности восприятия ситуации Юля задрожала сильнее. Так не бывает… Не бывает… Чтобы между двумя незнакомыми людьми и сразу такая химия… такое притяжение… До ломоты в костях, до нестерпимой потребности быть и чувствовать.
Его прикосновения будоражили. Будили в Юле неизведанное.
Пусть… пусть будет, что будет.
Потом она пожалеет. Влепит себе пощечину в ванной. Но это всё будет потом.
А сейчас Юле хотелось чувствовать и дальше.
Её настойчиво потянули назад, и она поддалась.
Позволила себя снова уложить на спину.
Он навис сверху. Лица его так и не видела. Хоть и хотелось. Они могли бы отодвинуть занавесу, и тогда что-то прояснилось бы. Но, видимо, и настроение у обоих совпало.
Мужчина погладил её по щеке. Снова и снова. А потом дотронулся до губ. Надавил, требуя, чтобы она раскрылась. Юля подчинилась. Его палец скользнул дальше, явно имитируя другое.
Огонь пронзил позвоночник девушки, она выгнулась, желая быть как можно ближе. Грудь к груди, бедра к бедрам. Мужчина сдвинул лямки сарафана сразу с лямками бюстгальтера и дотронулся до обнаженной груди вместе с ласковым ночным воздухом. Юля хрипло вскрикнула, не в силах сдержаться.
Как же… хорошо… Остро. Сладко. Невыносимо…
Его губы целовали её шею. Спускались ниже. Взяли в плен сосок, пальцы жадно сжали бедра, задирая кверху подол. Юля не протестовала. Для себя она уже всё решила.
Ей нужна эта ночь.
Ей нужен этот мужчина.
Она металась под ним, выгибаясь и жадно вскидывая бедра, не в силах оставаться безучастной. Мужчина доминировал. Когда она захотела его потрогать там, он отвел ее руку, завел за голову и оставил, ничего не говоря, но ясно давая понять, чтобы она держала её там.
Юле нравилась тишина между ними. Ни к чему слова, когда говорят тела.
Он отодвинул её трусики и некоторое время гладил лобок, едва-едва задевая клитор, и от этого Юля начинала медленно сходить с ума. Почему медлит? Почему не трогает там?
Потрогал.
Так же не спеша. Если бы Юля не слышала его шумного дыхания, не чувствовала, как иногда его крупное тело сотрясает дрожь, то решила бы, что он полностью спокоен.
Нет… Совсем-совсем нет…
Мужчина утробно застонал, когда его пальцы прикоснулись к её влажным складкам. Осторожно, даже бережно. Они собрали сок, размазали его и лишь тогда проникли вниз. Юля снова вскрикнула и тотчас прикусила губу, удерживая эмоции. Ни к чему шуметь.
Они не раздевались полностью. По крайней мере, она. И это уже была её инициатива. Он скинул футболку, достал презерватив.
Юля, слыша, как шуршит фольга, сильно-сильно сожмурила глаза. Ещё есть возможность оттолкнуть, уйти. Но вся её женская сущность запротестовала.
Он лег сверху, расставив руки по обе стороны от её плеч. И вошел. Плавно, тягуче.
Юля задохнулась от ощущения заполненности. Правильности. Тело к телу. Дыхание к дыханию. Да… Да… Она плыла, её куда-то уносило. От каждого толчка, от каждого проникновения. Всё тело превратилось в один оголенный нерв, стекающий вниз живота и взрывающийся на пике соединения тел.
Ни разу оргазм не накатывал так быстро и не был таким ярким. У Юли был только один мужчина, одноклассник, с которым ничего в итоге не получилось. Встречались два года и разошлись. Она уехала в один город учиться, он — в другой. Встречались, когда могли, разговаривали по скайпу, но в конечном итоге разбежались. Власс мог стать её вторым мужчиной.
Стал незнакомец с потрясающе красивым телом и сумасшедшей энергетикой, что притягивала, кружила голову.
Он лег рядом и, не отдышавшись, предложил:
— Пойдем в дом.
Если бы Юля не находилась в полуневесомом состоянии, ещё никак не придя в себя, это предложение взорвало бы ей мозг. Но она не хотела прислушиваться к словам, не хотела думать.
— Нет. Но пить хочется…
— У меня шампанское с собой. Будешь?
— Пару глотков.
А кто-то всё-таки взял с собой вина.
Шампанское оказалось, как нельзя, кстати.
Юля, одернув платье, приняла бутылку и сделала пару глотков. Больше — не стоит.
— Хочу тебя видеть.
Ещё одно предложение, на которое она покачала головой.
Пусть то, что было на Кипре, тут и останется.
Уйти ей снова не позволили. Мужчина притянул её к себе и уложил набок.
— Ещё хочу.
Она не возражала…
Она тоже хотела, чего греха таить.
И лишь когда они второй раз рухнули на мягкую обивку шезлонга-дивана, она услышала приглушенное ругательство.
— Презерватив лопнул.
У Юли похолодело в груди.
— Когда?
— Думаю, когда снимал. Всё… тут.
Секунда перетекала в другую, и Юля решилась на обман. Зачем лишние тревоги?
— Я принимаю таблетки.
Она осторожно проверила себя — вроде бы всё чисто.
Вроде бы…
Кто же знал, что по приезду на родину, на неё свалятся неприятные новости — заболеет папа. Они с мамой закружатся. Много больниц, консультаций врачей. Разговоры вечерами о том, что с Влассом не получилось. И почему — Юля тоже не утаила. Зачем? Мама безоговорочно её поддержала.
— Чтоо-о он от тебя хотел? Юля, ты сейчас серьезно? Нет, конечно, сейчас другое время, и мы знаем, кто такие бисексуалы! Но чтобы в жизни… Поверить не могу.
И лишь когда месячные не пришли в третий раз, Юля вспомнит и поймет почему.
Было ли горько? Обидно? Конечно. Она всегда считала, что с ней ничего подобного не случится. Что она родит непременно в браке и от любимого мужчины. Как можно пропустить месячные, зная, что у тебя был секс? Надо контролировать менструацию. Все мы всё знаем. Все наслышаны о разных ситуациях. И сколько раз в голове мелькали мысли: вот же глупая… И каждая думает, что вот с ней, именно с ней, ничего подобного никогда не случится.
Юля плакала.
Смотрела на себя в зеркало.
Долго…
Аборт? Нет. Вот нет и всё тут.
Родить от незнакомца? Без лица. Без имени.
От воспоминания… От того огня, что он зажег.
Она очень боялась реакции родителей.
Но и тут честно всё рассказала.
— Я не знаю, кто отец моего ребенка. Я… рожать буду. Простите меня… — она всхлипнула, зажав рот рукой и глядя на папу. — Пап… Мам… Простите, я…
Как оказалось, это было началом её истерики. Потому что отец подошел к ней со спины и обнял.
Крепко.
Поцеловал в затылок и наигранно сурово, немного охрипшим голосом сказал:
— Не смей плакать, Юль. Вредно ребенку. Родишь. Вырастим. И всё у тебя будет. Встретишь ещё своего мужчину. Даже не думай.