ГЛАВА 12
— Селллльезно? Все-все?
Иногда Сережа перебарщивал со своим «серьезно». У сына появилась привычка использовать это слово где только можно и нельзя. Причем именно в тягучей манере и с самой шкодной улыбкой на лице.
— Сын, все не поместятся.
— Точно?
— Да.
Он скептически посмотрел на гору — в прямом смысле, гору — игрушек, что перетаскал в ванную, и тяжело вздохнул. После чего начал откладывать в сторону особо понравившиеся, с которыми он будет купаться.
Юля смотрела за действиями сына и уговаривала себя успокоиться. Не злиться. Чего она завелась?
На самом деле, всё было предельно просто.
Юля ревновала.
К восторгу сына, к его радости.
Понимала, что не права. Кардинально. Но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось вырвать у Сережи все игрушки, что купил Тарисов. Они привезли свои, вот пусть и играет!
Юля старательно глушила в себе негативные порывы. Так нельзя… Но, черт возьми, она тоже человек! И ей больно. Ей страшно. Она имеет право на эмоции. Даже на злость.
Главное не сорваться на Сереже. Он-то как раз ни в чем не виноват.
А кто виноват?
Правильно, никто.
Она открыла краны в ванне, отрегулировала воду. Сережа стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и ждал, когда мама его «запустит». Сын обожал купаться. Бывали дни, когда он принимал ванну по два раза за день. Дедушка смеялся над ним и шутливо называл его «аристократом».
— Мам… Ну мам…
— Всё, иди.
Юля приподняла мальчика и поставила на дно. Ванна была гигантской, по сравнению с той, что у них дома. Настоящий мини-бассейн для ребенка. Не зря Серенька собирался взять с собой все-все игрушки.
— А пена?
Куда ж без пены. И тут тоже на выбор. Несколько видов и запахов. Юля достала первую, что попалась под руку.
— Хватит?
— Даааа!
В неё полетели первые брызги, и внезапно Юлю отпустило. Словно у неё закрыли кран, отвечающий за раздражение. Улыбнулась и присела на корточки. Не помешал бы небольшой стул. О нем следовало подумать раньше. В доме родителей его не убирали из ванной. Знали, что Серенька может купаться долго, присматривать за ним необходимо, он же ещё совсем маленький.
А в этой громадине — тем более.
Мало ли случаев, когда маленькие дети нахлебывались воды?
Юля панически боялась не уследить за Сережей. Маленький был — постоянно ночью вставала и проверяла, не сбилось ли одеяло. Не запутался ли он сам.
И вот теперь они в чужом доме, и Юля не чувствует себя хозяйкой положения.
Чужая ванная, чужие игрушки.
— Я могу к вам присоединиться?
Юля едва не упала, когда услышала сдержанный мужской голос.
Вот про это она и говорит!
Даже шагов не слышала!
По спине побежали мурашки, Юля сразу же напряглась.
Голос она, конечно, узнала.
Вот кто хозяин в доме…
Медленно выпрямилась и повернулась. Но ответить не успела.
За неё ответил сын.
— Ага.
Он с важным видом кивнул, а потом хлопнул по большому скоплению белых пузырьков, подняв очередной ворох пены и брызг.
Демьян на ходу снял пиджак и, не найдя, куда его положить, кинул на консоль. Юля проследила за полетом вещи, невольно подумав, что она стоит минимум пару тысяч евро. У таких богатых людей, как Тарисов, всё исчисляется тысячами евро. Во рту снова образовалась горечь. Чем больше Юля думала о возможностях Тарисова, тем хуже ей становилось.
Этот дом… Эта роскошь… Всё угнетало.
И сам мужчина.
Тоже, черт побери, угнетал!
Потому что Юле категорически не понравилось, как он вторгся к ним.
Только-только успокоилась, и нате вам, пожалуйста.
Она даже немного в сторону отошла, пропуская мужчину.
Внимание Тарисова было полностью сосредоточено на ребенке. Юля скрестила руки на груди, не замечая, как сбилось дыхание. Пусть ванную комнату никак не назовешь тесной, Юле показалось, что слишком мало места для них троих. Можно сказать, двоих. Смотрела, как мужчина решительно приближается к ванне и нагибается, упираясь руками в края.
— Ну, привет ещё раз, парень.
Сережа что-то негромко сказал в ответ.
— Показывай, во что играешь.
Демьян быстро понял, что длинные рукава — помеха, и закатал их, обнажив сильные крепкие кисти, покрытые темными волосами. Отчего-то именно они взяли внимание Юли на себя.
Красивые руки у Тарисова. Юля едва заметно покачала головой, сбрасывая наваждение. Впервые в жизни почувствовала себя лишней рядом с сыном, и это ощущение снова вызвало у девушки спазм в горле.
Так не пойдет. Она сама себя доведет до истерики. И Сереже обязательно передастся её настроение. Сегодня сдержаться удалось, и она не сорвалась на сыне, а что будет завтра?
Они приехали гостить.
В лучшем случае…
— Я не буду вам мешать, — наконец, сказала Юля. Демьян сразу же обернулся, и их взгляды встретились. На секунду ей показалось, что она увидела в глазах мужчины удивление. Он настолько был увлечен сыном, что забыл о её присутствии? Разве такое невозможно? — Выйду. Если что… я рядом.
Последнее замечание и вовсе прозвучало глупо. Она сомневалась, что Тарисов может с чем-то не справиться. Если только Сережа закатит истерику, потребовав, чтобы рядом была мама. Ей даже захотелось, чтобы именно так и было!
Юля, прекрати! Сейчас же.
— Хорошо.
Юля кивнула и поспешила к двери. Вышла и плотно прикрыла её за собой, после чего прошла к окну и невидящим взглядом принялась рассматривать сад.
Что будет дальше, она не представляла.
Ей уже хотелось какой-то определенности. Пока Сережа спал, Юля прокручивала в голове возможные варианты дальнейшего развития, и каждый раз они разбивались вдребезги.
«Я собираюсь принимать самое активное участие в жизни сына. Более того. Я собираюсь с ним жить. В одном доме».
Эта фраза постоянно всплывала в памяти Юли, беспокоя её всё сильнее.
Он собирается жить вместе с Сережей! И как это понимать? Нет, она, может, и понимала, но… Как принять? Как соединить воедино все нити? И куда, наконец, деваться самой Юле?
Это только в книгах и кино миллионеры с распростертыми объятиями принимали малознакомых людей. Предлагали фиктивные браки и влюблялись в мам своих детей. В реальности всё было намного сложнее.
Их случай — ещё хуже.
Они лишь однажды пересеклись. Случайно. Между ними пробежала искра страсти, но это не значит, что она вспыхнет снова.
Юля слукавила бы, если бы сказала, что не думала о подобном. К тому же и сам Тарисов несколько раз спускал разговор к интимным намёкам.
Но где прошлое и где настоящее?
Тогда, на Кипре, они не видели лиц. Только тела. Только прикосновения. Юля ушла, когда незнакомец уснул. Сбежала, попросту говоря. Стыд накрыл с головой от осознания содеянного. К тому же нечаянный партнер по сексу недвусмысленно дал понять, что хочет продолжения. Хочет проснуться утром и провести следующий день вместе.
— У меня завтра свободный день. Можем выйти в море.
Тут Юле впору было рассмеяться. Истерически. И этот тоже с ней хочет в море.
Именно разговор про море послужил детонатором.
Юля сбежала. Дождалась, пока мужчина уснет, и осторожно, стараясь его не разбудить, ушла.
Кто знал, что они встретятся четыре года спустя?
Услышав довольный смех из ванной, Юля обняла себя за плечи и с удивлением заметила, что в глазах щиплет. Она что — плакать собралась? Может, у неё ПМС намечается, или девушка слишком остро на всё реагирует? Ей же дали понять, что сына не отберут.
Но где же выход…
Сергей купался долго. И всё время с ним был Демьян. Они вышли, когда Юля уже собиралась сдаться и вернуться к ним. Сколько можно! Она слышала, как подливали воду, не давая набранной остыть. Значит, Демьян знает, что делает. И почему она не удивлена?
— А теперрррь — есть! — заявил сын, восседая на одной руке Тарисова.
Рубашка мужчины полностью промокла, облепив тело. Юля невольно отметила, что у Тарисова сильные не только руки.
Дальше было быстрое переодевание, причем опять же в присутствии Демьяна.
— Я не ужинал. Предлагаю поесть в малой столовой.
Господи… Как в бразильском сериале, который недавно мама пересматривала! Малая столовая! Ещё и горничная будет?
Оказалось, что да.
Юля переоделась в простое черное платье. Надеюсь, от неё никто не будет требовать, чтобы она спускалась в вечернем? У неё таковых, кстати, и нет. Одно было, но она его с собой не взяла.
И вообще… Сережу тоже в костюмчик для детсадовских утренников одевать?
Сын был против. Она его поддержала. Простые штанишки и футболка. И пусть хоть кто-нибудь им что-то скажет.
Не сказали, потому что, к удивлению Юли, и сам Демьян переоделся в свободные домашние штаны и футболку.
Ужин проходил под девизом «накормить Сережу». Потому что, несмотря на заявление сына, после ванны он есть наотрез отказался. Горничная явно занервничала, когда Сергей раскапризничался. Всё было ему не то и не так. Юля с любопытством поглядывала на Тарисова.
Давай, разозлись… Давай… Ты же не привык к детям, капризы должны тебя раздражать… Ты должен как-то негативно отреагировать на поведение Сереньки… Обязан… Ну же!
Ни-че-го.
Напротив, вскоре Юля пришла к выводу, что Тарисова забавляло поведение Сережи. Более того! Он ему потворствовал! Юля один раз хотела оборвать их диалог, но вовремя прикусила язык.
Она не имеет права настраивать Сережу против отца. И потом… Ей нужен враг в лице Тарисова?
— Как уложишь Сергея, спускайся вниз, — сказал мужчина, когда ужин закончился, и Сергей откровенно начал клевать носиком.
— Я могу долго его укладывать, — внезапно запаниковала девушка.
— Я подожду, — бескомпромиссно заметил Тарисов.
Что ж, раз подождешь, она спустится, конечно.
Наверное…
Уровень вредности в Юле зашкаливал, она всё понимала и ничего не хотела делать. Не сегодня — точно.
Переодеваться в пижаму Сережа тоже не хотел. Разделся и залегся спать в одних трусиках.
— Сер-е-е-ж…
Несмотря на то, что сыну всего три года, он четко знал: если мама вот так растягивает его имя, значит, всё — край. Пора притихать.
— Пижаму не надену.
— Наденешь.
— Тогда — гадь!
«Гадь» — это тоже из самого раннего детства, когда Сережа только-только учился разговаривать. Не мог выговорить полное слово «гладь», получалось «гадь». Так и говорил. И что-то подсказывало Юле, что так и останется.
— Погажу, — подыграла она ему, устало улыбнувшись.
Родителям она звонила до купания, но всё равно очень хотелось ещё набрать и поговорить. Услышать голос мамы. В горле снова запершило. Взрослая девочка, а самой хочется к маме.
Пока Серенька пыжился, пытаясь одеться самостоятельно, Юля взяла книгу, которую они начали читать ещё дома. Сережа разлегся на большой детской кровати. Юля присела на краешек, а потом, подумав с полминуты, прилегла рядом. Ей надо быть с сыном. Да и гладить так его было удобнее.
Сын сразу же подобрался поближе к маме, устроившись у неё на руке. У него недавно проснулся интерес к динозаврам, и поэтому он постоянно перебивал Юлю, требуя уточнений.
— Ты будешь сегодня спать или нет? — проворчала Юля, не выдержав.
Сережа сразу зажмурил глаза, притворившись, что уже спит. Она не выдержала, улыбнулась, притянула его к себе и поцеловала в лоб. Так и замерла, прижавшись.
Никому не отдаст…
Всегда рядом будет.
Юля так же прикрыла глаза и втянула родной запах. Правда, Сережа пах немного иначе, чем обычно. Дорогой парфюм Тарисова осел на его коже. Вот же ж…
Её он мальчик. Её.
Юля снова втянула запах сына и расслабилась.
Спать не планировала. Но организм решил за неё.
***
Кто-то верит, что в жизни всё повторяется. Что случилось один раз, повторится второй.
Так и с Юлей.
Проснулась она от ощущения чужого присутствия рядом. А ещё некой опасности, тревожности — чувств, которые не покидали её последние дни.
И это не всё.
Ещё к ней… прикасались.
Да нет… Она ошибается.
Или?..
Юля резко распахнула глаза.
Первое — Сережа рядом. Сопит сладко, раскинув ещё по-детски пухлые ручки.
Второе — они в комнате не одни.
На кровати сидел Тарисов. Собственной персоной. И он трогал её ногу.
— Что вы делаете? — зашипела разъяренной кошкой, сразу же поджимая ногу к себе. — Не смейте меня гадить!
— Гадить? — так же шепотом отозвался Тарисов, и она готова была поклясться, что в его глазах заблестели довольные искры.
— Гладить, — раздраженно поправила и себя, и его Юля, пытаясь выровнять дыхание.
Она могла предположить, что он придет в комнату. Задержалась, по итогу уснула, они договорились встретиться. Ладно, черт с ним! С тем, что он снова зашел в её спальню без стука! Но то, что он трогал её… Это… Это… Перебор!
От удивления у Юли усилилось сердцебиение. Тарисов рядом. Близко. Очень. Она понимала: он присел рядом с сыном, но… Зачем трогать её?
Его ладонь ласкала её лодыжку. Именно ласкала. Юля не могла ошибиться.
Спросонья близость мужчины взбудоражила, и накатили воспоминания.
Юля поджала ногу сильнее, наблюдая, как медленно опускается на матрас мужская рука. На лице Демьяна не дрогнул ни один мускул. То есть для него в порядке вещей, что он её трогает?
Тарисов кивнул на дверь:
— Я жду.
Юля кивнула в ответ.
А хотелось ругаться матом. Громко. И потребовать объяснений.
Демьян встал и направился к двери, а Юля отчего-то смотрела ему вслед. В спину.
Она прикрыла глаза и выдохнула. Не о том думает… Ох, не о том.
Так. Встать, привести себя в относительный порядок и всё-таки спуститься вниз.
И, наконец, прояснить ситуацию. Сколько можно накручивать себя?
Юля спустилась на первый этаж через десять минут. Её задержала небольшая переписка с мамой. Родители спрашивали, как Серенька уснул в незнакомом доме.
Тарисов ожидал её у окна, покручивая в руках стакан со спиртным. Юлин взгляд невольно задержался на всё тех же сильных кистях. Она поймала себя на этой мысли и обругала.
Уже забыла, что Тарисов во вражеском лагере? Что случилось за несколько часов, проведенных в этом доме? Ничего! Абсолютно!
— Извините, я заснула.
Юля по-прежнему решила держать дистанцию.
Демьян стоял лицом к лестнице и наблюдал, как спускается Юля. Шаг за шагом. Ей такое пристальное внимание не пришлось по душе. Кожу закололо.
— Всё ещё ко мне на «вы»? — усмехнулся мужчина и сделал глоток, продолжая смотреть на неё.
Юля спустилась и встала поодаль. А что ей делать дальше? Присесть на диван?
— Не получается перейти на «ты».
— Зря. Попробуй.
Он был прав.
У них был секс. Пусть и в прошлом. У них общий ребенок. В настоящем! А она «выкает».
— Попробую.
— Прекрасно. Выпьешь?
Он приподнял бокал в подтверждении своего предложения.
Юля покачала головой.
— Не хочу, спасибо.
Демьян допил стакан и спокойным уверенным шагом направился к бару. Юля следила за мужчиной. Иначе не могла — она находилась на чужой территории, и пока Демьяна воспринимать как обычного мужчину, у неё не получалось.
У Юли никогда не было проблем в общении с противоположным полом. Она почти никогда не испытывала дискомфорта. Если работала с мужчинами, то строго соблюдала субординацию. Всегда знала, как с кем себя вести и не переступала границ. Даже после истории с Влассом и её безумной ночи на Кипре, Юля продолжала относиться к мужчинам лояльно.
И собиралась рано или поздно завести роман, выйти замуж и родить ещё одного ребенка. Может, даже двух. Почему бы и нет?
С Демьяном Тарисовым всё шло наперекосяк. У неё не получалось относиться к нему ровно. Как она ни старалась.
Одним своим присутствием этот мужчина дезориентировал её.
Он налил себе ещё и повернулся к ней.
Лицо сосредоточенное, ничего не выражающее. Ни скуки, ни агрессии.
И всё же… Юля снова и снова спрашивала себя: почему он её трогал?
Этот вопрос следовало бы задать ему, но она молчала.
— Как вам на новом месте? Все устраивает? Комната? Место…
Он вел с ней деловой разговор. Задавал простые вопросы, на которые она, задай ей их кто угодно другой, ответила бы спокойно, с полагающей любезностью. От Демьяна она ждала подвоха. Даже не подвоха, а оглашения принятого решения.
Его решения.
— Главное, чтобы устраивало Сережу. Ему нравится. Единственное, — Юля облизнула губы, не замечая, как взгляд мужчины метнулся к ним. Она как раз отвернулась к окну. Разговаривать с ним, глядя в другую сторону, было проще. — Меня не устроила нанятая вами… тобой няня. Я сообщила об этом Степану.
— Он мне передал. Няни не будет.
— Спасибо.
— Юля, ты очень напряжена. Может, всё-таки примешь моё предложение и выпьешь?
— Нет, — ещё более категорично ответила она.
— Нет так нет.
Послышался звук поставленного стакана. Юля снова обернулась. Тарисов закрыл бар и отошёл от него.
Лучше бы он стоял на месте.
Потому что выдвинулся он в её сторону.
Юлю окатило жаром, и она внезапно вспомнила, что в доме они вдвоем. Скорее всего, не вдвоем, есть охрана, горничная. Возможно, даже Степан. Но ей казалось, что они одни.
В комнате — пусть и очень большой — так точно.
У Юли предательски дрогнули ноги. Захотелось развернуться и убежать в комнату, запереться на ключ и никого не пускать. Этого мужчину — точно. Пришлось напомнить, для чего она тут и упрямо вздернуть подбородок кверху.
— У нас с тобой повелось начинать общение с папки. Не будем нарушать традицию.
Тарисов наклонился и взял папку, что лежала на стоящем рядом журнальном столике.
— Может, не стоит? — Юля не смогла удержаться от легкой иронии. — В прошлый раз я не прочла там ничего хорошего.
Мужская рука, протягивающая ей папку, зависла в воздухе.
Черт! Юля обозвала себя дурой. Это надо такое ляпнуть! И кому!
Продолжая себя ругать, порывисто взяла папку и открыла её, пытаясь разом выхватить содержимое.
Прочла первый раз. Второй.
— Что это?
— Я хочу помочь, Юля.
— Таким образом? Собирая про мою семью информацию? Заставляя меня быть тебе обязанной? Чтобы потом иметь возможность манипулировать мной?
Папку в одно мгновение выхватили из её руки и швырнули в сторону кожаного дивана. Папка не долетела, упала на пол. Содержимое рассыпалось: заключение врачей, копии анализов разлетелись по паркету.
— Юля, хватит! — негромко, но довольно резко и категорично сказал Демьян, делая шаг вперед и хватая её за плечи. — Ты, когда, наконец, включишь голову, и мы спокойно поговорим? Или ты специально провоцируешь меня? Подводишь к черте? Ждешь, что я сорвусь и приму кардинальные меры, а ты выступишь в роли жертвы? Ты этого хочешь?