ГЛАВА 18

— Мама? Папа?

— Деда-а-а!

Юля позже будет клясться и божиться, что не пошатнулась, когда увидела родителей, выходящих им навстречу.

Не. Может. Быть.

Серьезно?

Юля даже моргнула, силясь прогнать наваждение.

Меньше всего она ожидала увидеть родителей. Кого угодно, но не их.

Сюрприз от Тарисова удался на славу. И мама!.. Они же вчера созванивались, и она ей ничего не сказала! Попахивало сговором. Только вот где смысл?

Юля повела головой и показательно прищурилась, смотря на маму. Та немного смущенно пожала плечами. Мол, она тут ни при чем.

Ещё как при чем! Родители… Они… Черт, у Юли даже мысли разбивались о стену негодования, не говоря уже о словах.

Конечно, она безумно рада видеть отца и мать. Рада — даже не то слово. Они — как глоток свежего воздуха. Они те, кто всегда дарил и будет дарить ей силу. Они её семья.

Конечно, стоило даже отдельно сделать акцент на то, как радостно Сережа повис на шее дедушки, прижался к нему крепко-крепко, всем видом показывая, насколько он соскучился.

Но отчего логика никак не возвращалась, а чувства глушили сильнее?

Юля повернула голову и посмотрела на Демьяна, что стоял рядом. Он тоже наблюдал за Сережей и дедом. На мужском лице не отразилась ни одна эмоция. Как всегда, Тарисов поражал непроницаемостью и контролем. А, может, его и не тронула теплая встреча его сына с дедушкой? Может, Юля принимает желаемое за действительное?

Ей же хотелось думать… Так.

Потому что она уже успела за эти дни придумать образ Тарисова-отца, которому очень важны отношения с сыном.

— Не ожидала… — негромко отозвалась Юля, чтобы скрыть удивление и злость на себя, вкупе с обидой на маму. — Спасибо. Сережа очень соскучился по ним.

— Я знаю.

Конечно! Кто бы сомневался… Всё он знает, всё он видит наперед.

Юля предположила, что в дни отпуска Тарисов их куда-то вывезет. Чтобы его никто не отвлекал. Опять же ей хотелось думать, что он будет стремиться к более тесному контакту с сыном. Тут она не ошиблась. Пару дней назад Степан сообщил, что они вылетают в горы.

В горах Юля ни разу не была, хотя и могла доехать при желании. Её всё больше к морю тянуло. А тут горы… Опять же, понятие «горы» очень растяжимо. Посмотрим, что приготовил для них Демьян.

— Необходима соответствующая одежда. Ночью в горах прохладно, — эту информацию ей тоже сообщил Степан.

Ей-богу, становилось уже не смешно. Юлю никто не воспринимал всерьез? Считали, что есть необходимость разъяснять на пальцах?

— Я с удовольствием прогуляюсь по магазинам, — рыкнула Юля. Сидеть в доме Тарисова порядком надоело. — Магазины же не под запретом?

— Нет.

— Но?..

— Но с охраной.

— Степан, какая охрана? Для чего? И… — Юля замолчала, кивнув. Она всё время забывалась.

Вещи для Сережи Юля обычно покупала одна, без примерки. Или заказывала курьера на дом, чтобы имелась возможность спокойно вернуть вещи. Ходить с мелким по магазинам — то ещё сомнительное удовольствие. Есть вариант сразу купить ему игрушку, но тогда сына не заставишь ничего примерить. А если без игрушки, то и вовсе зря потраченное время. Иногда они ходили втроем с мамой. Тогда ещё можно как-то с ним договориться. А что она будет делать сейчас?

Из чистого противоречия ей хотелось вырваться из дома. Развеяться. Она устала сидеть в четырех стенах. Зато теперь отчетливо понимала смысл выражения «заперта в золотой клетке». Вроде бы никто и не удерживает, официально она может делать, что хочет, но дамоклов меч постоянно маячит в районе шеи.

Взять с собой Сережу? Можно попробовать, конечно.

И она решилась.

— Я поеду с вами, — сообщил Степан. Оспаривать его слова она не стала. Уже знала, что бессмысленно.

Прогулка по магазинам получилась совершенно иной, чем представляла Юля. Степан привез их в неизвестный ей спортивный магазин. Юля рассчитывала на «Спортмастер». Именно там она закупалась. Охрану Юля не видела, со Степаном работали профессионалы. Но вот то, что закроют двери магазина, и менеджеры будут обслуживать только её и сына — шокировало. Сереже сразу же дали игрушки, две девушки быстренько заняли ребенка, развлекая.

— Юля, выбирайте.

— Степан, здесь нет ценников, — немного растерялась она. Она впервые видела магазин с отсутствием ценников.

— Юля, — небольшая давящая пауза. — Выбирайте.

Та-а-ак… Можно, конечно, снова выставить себя истеричкой и сказать гордое сакраментальное, что она не будет здесь ничего покупать и не позволит за себя платить. Но зачем? Кому она что докажет? Правильно, никому и ничего.

Зато настроение и себе, и другим испортит. Правда, про других — спорный вопрос. Степан тоже относился к числу невозмутимых безэмоциональных мужчин. А вымещая зло, отыгрываться на продавщицах — некрасиво и неэтично.

В конечном итоге поездка прошла хорошо. Сережа почти не капризничал, лишь куртку отказался примерять.

— Нет, — заявил сын, прищуривая глаза и сводя брови на переносице.

А Юля внезапно застыла, растерянно моргнув. Потом ещё. В горле запершило. И в глазах тоже.

Странно… Она, как и любая мамочка, провела много времени, сравнивая себя и родственников с Сережей. Выискивала схожие черты, особенности. Цвет глаз, волос, верхняя часть лица. Она снова и снова рассматривала спящего сына, мечтая, чтобы он вобрал в себя если не её черты, то папины или дедушкины. Ей хотелось, чтобы он был Балаев. Не незнакомца…

Там, в зале спортивного магазина на неё смотрела, если не уменьшенная копия Тарисова, то максимально стремящаяся к ней. Эти нахмуренные брови, этот упрямый взгляд. Упертый даже. Юлю пробрало.

Она до сих пор не знала, как Демьян узнал, что Сережа его сын.

Вылетали они рано утром. Сережу снова разбудили, он снова недовольно ворчал и спал на ходу.

— Иди-ка ко мне, парень, — Демьян перехватил сына, когда тот, стоя у кровати осел на пол, не выдержав утренней суеты. Юля отвлеклась, проверяя, всё ли взяла с собой. В основном, её интересовали вещи и игрушки Сережи. Любимую машинку они не смогут купить в горах.

Или смогут?

Поэтому она пропустила появление Тарисова в их спальне. Даже сейчас, по прошествии стольких дней, она нервно реагировала на присутствие мужчины в комнате. Его дом — его территория. Но чувства и реакция — её!

Для путешествия Тарисов выбрал теплый черный спортивный костюм, что тоже сидел на нем безукоризненно. Дано же человеку любую одежду носить так, что невольно начинаешь думать, не продал ли он душу дьяволу за наличие стольких талантов. Финансист, хорош собой, отличается сдержанностью и вкусом. Не слишком много на него одного?

И не слишком ли часто Юля начала думать о Демьяне?

Говорила себе, что иначе не получалось. Она не просто в его доме. Она согласилась играть по его правилам.

Остальное… Лишнее. Честно.

Кто бы и что бы ни говорил.

— Мама, как это понимать? — Юле всё же удалось перехватить родственницу.

— Все вопросы к папе.

— К папе?

— Угу. Сама до сих пор не верю.

А уж как она не верит…

Мужчины о чем-то сдержанно говорили. Демьян встал таким образом, что Юля не видела отца. Жаль. Но ничего, ничего, она ещё с ним тоже поговорит.

Юля посмотрела на дом, куда их привезли. Определение было одно — потрясающий. Как с картинки. С панорамными окнами, большой кирпично-каменной кладкой, клееным брусом. И всё это на фоне гор и деревьев. Неописуемая красота, от которой захватывало дух.

Сразу представлялось, как вечером, в тишине, когда все лягут спать, она с кружкой горячего глинтвейна устраивается на широком подоконнике и наслаждается ночным пейзажем.

Сюда бы зимой…

Настроение у Сережи резко повысилось, и сын начал носиться по двору, как угорелый, радуясь, вереща и изображая из себя самолет. Юля улыбнулась, наблюдая за ним. Вот кому надо мало для счастья.

— Пойдем в дом.

Она не заметила, как Демьян подошел к ней.

В доме так же всё было роскошно. Красивая современная мебель, стилизованная под деревенский стиль. Камин на первом этаже, сводчатые потолки. Юля даже спрашивать не будет, чей этот дом: снят в аренду или принадлежит Демьяну.

Отец избегал её. Она не выдержала и набрала его номер.

Пока слушала гудки, нетерпеливо притопывала ногой.

— Даже говорить ничего не буду, — голос у отца был наигранно суровым.

— Па-а-ап…

— Я так решил.

Интересно…

— А мне подробности не надо знать?

— Нет.

— Паааап…

— О, Сережа пришел!

И отец быстро скинул трубку.

Юля сжала руки в кулаки. Сходить в комнату родителей и потребовать объяснений? А смысл? Если отец решил ей ничего не говорить, значит, так и будет.

Но почему, вернее, как он согласился на предложение Тарисова? Уму непостижимо.

Юля успела разложить вещи, когда раздался стук. Дверь сразу же открыли, и послышалось уверенное:

— Можно?

Юля поджала губы.

— Ты уже вошел, смысл спрашивать?

— Кто-то сегодня встал не с той ноги?

— Родители. Они… — начала говорить Юля, поворачиваясь лицом к Демьяну, но резко оборвала себя. — Ничего, извини.

Мужчина приподнял бровь кверху, но, не дождавшись продолжения, настаивать не стал.

— Как тебе дом?

Он намерен вести светскую беседу?

— Красивый.

— Рад, что понравился. Надеюсь, вам всем здесь будет комфортно. Я люблю сюда приезжать. Правда, редко удается.

Юля немного стушевалась. Демьян прошёл в комнату, и она сразу уменьшилась в размерах. Юля стояла у окна, Демьян встал напротив неё. Девушка и рада бы не реагировать на его присутствие, но не получалось.

Никак.

— Здесь тихо.

— Да, то, что надо, чтобы провести несколько дней в уединении.

— И без назойливого внимания репортеров?

— Есть такое дело.

Они больше не обсуждали их отношения и будущее.

Всё по-прежнему было очень прозрачно и неизвестно.

— Юля, поужинай сегодня со мной, — Демьян не стал затягивать причину своего прихода, чем немало порадовал девушку. — Вдвоем. Нам есть, что обсудить.

Она постаралась отреагировать спокойно.

Она же ждала подобного предложения. Знала, что рано или поздно оно последует. Скорее, рано.

— Хорошо.

— В восемь будь готова. Одежда максимально комфортная, но не спортивная.

Услышав последнее предложение, девушка насторожилась.

— А мы не здесь будем ужинать?

— Нет. Неподалеку есть одно приличное заведение, где шикарно кормят.

Сердце в груди Юли тревожно ёкнуло. Остаться с Демьяном наедине? Куда-то поехать вдвоем?

Пришлось напомнить себе, что её волнение неоправданно.

— То есть будет выход в свет? — она с каким-то непонятным отчаянием, что кружилось в груди, начинала искать причину, по которой они должны остаться вдвоем.

Это не свидание.

Ни в коем случае.

Ни разу.

Мужчина ответил не сразу. И его заминка не пришлась Юле по душе. Что-то не так. Что-то она не улавливала, не понимала.

Юля никогда не относила себя к числу женщин, которые разбираются в мужчинах, умеют ими манипулировать, тонко дергать за веревочки. Она всегда выступала за открытые отношения. За ясность.

В отношении Демьяна Тарисова она терялась. Самым натуральным образом. Тысячу раз себе говорила, что он такой же мужчина, как и все. Голова, две руки, две ноги. Ничего нового, ничего сверхъестественного. К тому же, он вроде бы хочет по-хорошему. Даже родителей пригласил. Старается. Наверное…

И сразу же внутри девушки рождался яростный протест, что ничего обычного в Тарисове нет. Холод в глазах, равнодушие на лице. Ей постоянно казалось, что он на шаг впереди, и это их несоответствие бесило и раздражало Юлю.

— Если ты так хочешь воспринимать, то да.

Вот.

Снова!

Почему он не может ответить понятно, односложно. Обязательно надо с подковыркой!

Юля не заметила, как короткие ноготки впились в нежную кожу ладоней.

— Я буду готова к восьми.

В голове сразу же закопошились воспоминания — взяла ли она с собой какое-нибудь приличное платье. Вроде бы взяла.

— Замечательно, — чуть глуше, чем раньше, отозвался Демьян, по-прежнему не отводя взгляда от лица Юли. Что он там пытался рассмотреть? Что хотел увидеть? Непонятно.

Ей же с ним не хотелось встречаться взглядами. Те дни, когда их общение сводилось к минимуму, её вполне устраивало, хотя она и понимала, что её поведение сравнимо с поведением страуса. Но тут возникал ещё один момент — Тарисов не форсировал события.

Значит, и его это устраивало.

— Увидимся вечером.

— Да.

Демьян ушел, а Юля ещё долго стояла у окна, смотря на плотно прикрытую дверь.