Глава 13

Вера открыла папку, бегло просмотрела документы, захлопнула её, встала, прошлась по комнате, потом вернулась в кресло и снова открыла папку.

Факты, подтверждающие право Тараса на часть компании отца.

Вера и не сомневалась в правдивости слов Сабурова.

Когда с его семьей случилось несчастье, и он осиротел, его отправляли в детдом. Отец поднял связи, кому надо дал взятку и оформил опекунство над несовершеннолетним Тарасом. Помнится, Вера ревновала страшно. Она привыкла, что те крохи, которые отец выделял для неё, теперь приходилось делить с высоким тощим подростком. Правда, стоит отдать должное Тарасу, он не пытался задирать её. Наоборот, это она первое время наезжала на него, игнорировала, не принимала в семью, хотя они и были знакомы ранее.

Вера грустно улыбнулась, вспомнив те времена.

Она уже была влюблена в Тараса. Её раздирали противоречивые эмоции: с одной стороны, она безумно радовалась, что объект её внимания будет жить под одной крышей с ней, с другой – опасалась, что он узнает про её влюбленность и будет смеяться.

Сейчас, оглядываясь назад, Вера с горечью признавала: он бы не стал… Потому что он был их Тарасом. Только так. Добрый, отзывчивый парень, который нравился всем. Он с готовностью откликался на любую просьбу, был честен, открыт. Если ему что-то не нравилось, говорил об этом открыто, прямо.

С Барисовым у Тараса складывались нейтральные отношения. Оно и понятно. Отец Веры был скупым на эмоции человеком. Тарас никогда не переходил черту, не пытался сблизиться или занять место Веры.

Тарас с отцом иногда ссорились. Вера слышала крики. Тарас даже уходил из дома. Опять-таки как уходил… Уезжал к друзьям, не ночевал несколько дней. Отец сильно пылил и называл его щенком. Вере всегда хотелось броситься защищать его, но она молчала. Опасалась ругаться с отцом. Тот был властным и жестким человеком. Даже жестоким. В детстве Вере перепадало ремнем, и она быстро уяснила, что единственного родителя злить не стоит.

Но Вера не могла даже представить, что в итоге станет разменной пешкой в его игре.

Девушка отложила в сторону документы. Тарас подготовился. Интересно, он выжидал соответствующего момента, чтобы предъявить их ей или так совпало? Вера надеялась, что второе.

Люди Сивакова больше не тревожили. Они окончательно покинули территорию её дома. Правда, с завода не ушли. Охрана сетовала, что те ведут себя пусть и не вызывающе нагло, но одно их присутствие деморализует. Пора что-то предпринимать. Вере почему-то казалось, что и этим займется Тарас, и она не ошиблась.

К обеду ближе он позвонил и сообщил, что будет ждать её у завода в семнадцать часов. Не спрашивал, не договаривался с ней, а ставил перед фактом.

Слышать его голос после того, что случилось накануне, было как-то… странно. Не больно, не досадно. А именно странно. Точно Вера до сих пор пребывала в неком сне и до конца не осознавала всю степень серьезности происходящего.

Тарас вернулся.

Он жив.

И даже успел жениться и овдоветь!

Эта мысль досадливо царапала изнутри. Вера говорила себе, что не имеет права на подобные эмоции. Тем более не имеет права на ревность. Она ни на что не имеет права, но тем не менее! Её выворачивает наизнанку от мысли, что все эти годы Тарас был счастлив с другой женщиной. Веру так и подмывало прочесать инет, чтобы собрать всю информацию о браке Тараса и восточной принцессы, но она останавливала себя.

Не стоит. Ни к чему. Больнее будет.

Жена у Тараса была очень красивой, и не скажешь, что под пятьдесят. Яркая, черноволосая, с выразительными глазами и соблазнительной фигурой. В прессе говорилось, что они прожили четыре года в браке. А потом женщина умерла, оставив всё состояние Тарасу.

Поразительная история, имеющая подводные камни. Даже Вера признавала, что сказок в жизни не бывает. У любой монеты есть обратная сторона.

Ладно, прошлая жизнь Тараса – его дело. Веру должно волновать настоящее, в котором он претендует на завод и отказывается признавать отцовство. За Катю становилось вдвойне обидно. Если Тарас пустит дело в ход, обратится в суд, то он выиграет.

Тем более с его связями и возможностями.

Тогда напрашивался ещё один вопрос: зачем ему сдался завод, если он владеет миллиардным состоянием?

Месть отцу? Или желание получить то, что принадлежит Сабурову по праву?

Антонина как раз вытаскивала из духовники запеканку, когда Вера спустилась вниз.

– Пахнет божественно. Мне кусочек полагается?

– Это на полдник.

– Антонина-а-а… – подлизываясь, улыбнулась Вера, зная, что домработница не устоит.

– Маленький.

– Согласна и на маленький. К тому же я не уверена, что буду ужинать. Если только поздно.

– Дела?

– Да. На завод уеду.

– Ох…

Стоило сказать про завод, как перед Верой на столе тотчас возник кусок запеканки.

– Антонина, давай со мной, а? Не хочу есть одна.

– Раиса Павловна с Катей не вернулись?

– Нет. Девочки пошли на шопинг. Это надолго.

Они звали с собой и Веру. Особенно настаивала тетушка. Рая жаждала подробностей. Вера ими делиться не планировала. Потому что не о чем говорить.

Да и то, что происходит между ней и Тарасом, – личное. Женщины доверяли друг другу, но есть то, что не должно обсуждаться ни с кем. Вера лишь сообщила Рае, что всё сложно. Тут она душой не кривила.

Вера ждала дальнейших действий Тараса. Иногда она ругала себя за бесхребетность. Посмотришь фильмы, почитаешь книги. Там, что ни героиня, так и фирмами с первого дня успешно рулит, и в биржевых сводках понимает, и мужики к её ногам весь мир кидают. И ещё она успевает на свидания ходить, откуда-то знает несколько языков, а также ещё прекрасно владеет верховой ездой. Да, внезапно.

Веру всегда умиляли подобные сюжеты. Она ни фильмы, ни сериалы лично не смотрела. Их смотрела Антонина у себя на кухне. А так как в последнее время кухня стала местом, где Вера много проводила времени, то невольно глаз цеплялся за происходящее на экране.

Она не такая. Вера всегда была домашней девочкой. Отец часто ругал её, говоря, что она пошла не в него. Что нет в ней его хватки, желания покорять новые вершины. Вера молчала. Она могла сказать, что когда в восемнадцать лет на твоих глазах избивают едва ли не до полусмерти любимого человека, перед этим выудив признание, что он её изнасиловал, как-то не до покорения вершин в бизнесе.

Здесь бы не сойти с ума от вины… В Кате Вера нашла своё спасение. Кое-как закончила институт, и то последние года едва-едва выплывая и сдавая некоторые предметы за вознаграждение. Отец и тут плевался. Хорошо, что перестал называть Веру ничтожеством. В последний год перед смертью он не стеснялся в выражениях.

– Запеканка обалденная, Тоня. Ты превзошла сама себя.

– Скажите тоже.

Вера позвонила Рае и уточнила, где они.

– Мы в развлекательном детском центре. Так что твой ребенок дома появится не скоро.

– Хорошо, что Кате весело.

– Наше дитятко дорвалось. Носится по центру, как угорелая. Пришлось купить сменку – шорты и футболка насквозь.

– Рая, спасибо, что взялась развлекать её.

– Ха. Ну понятно, что тебе сейчас не до Кати. Вернее, не до развлечений.

– К сожалению… Сабуров ждет в семнадцать часов меня у завода.

– Пойдет осматривать будущие владения? – Раиса была бы не она, если бы не съязвила.

– Как знать.

– Так. Ты скажи, на ночь тебя ждать?

Пришло время Вере вспыхнуть.

– Конечно. С чего ты решила, что я не приеду ночевать?

– Как знать, – передразнила её тетушка и сразу же добавила: – Ладно, не злись. Я тоже нервничаю. Знаешь ли, как-то не по себе от Тараса. Вот честно. Мне тут про него кое-что понарассказывали.

– Когда успели?

– Да так… Мимолетом. Смысл в том, что наш мальчик вырос и обзавелся акульими зубками.

– Тетя, это понятно по тому, как Сиваков быстро ретировался. Не переживай, я вполне осознаю, с кем имею дело, – сказала Вера и не поверила сама себе.