Глава 12
«Надеюсь, ты не наделаешь глупостей», – сообщение от Раисы пришло вовремя.
Вера могла ещё передумать.
Но не стала.
Она ехала к Тарасу, откинув голову на высокий подголовник и прикрыв глаза.
Вера пока не знала, как и что пойдет дальше. Ей двигала сила, контролировать которую девушка была не в состоянии.
Чем дольше ехали, тем ощутимее чувствовалось напряжение в салоне автомобиля. Оно становилось едва ли не осязаемым.
– Я закурю, не против? Окно приоткрою.
– Нет… не против.
Просьба Тараса немного очеловечила его. А то как истукан. Как робот бесчувственный. Вере хотелось его эмоций. Хотелось сорвать с него маску безразличного холода и снова встретиться с тем Тарасом, которого она боготворила.
Он тоже был к ней небезразличен. Вера это знала точно. Иначе не пришел бы к ней в комнату.
Пряный дым табака защекотал обоняние Веры. Обычно она негативно относилась к курению, тем более в замкнутом пространстве. Тарас не курил, пока они ехали в отель. И в отеле она тоже не видела, чтобы Тарас отлучался и возвращался с запахом табака.
Что случилось сейчас, раз он решил закурить?
Мужчина курил недолго, сделал несколько затяжек и выкинул сигарету, снова подняв стекло.
В машине стояла такая удушливая тишина, что каждое движение оглушало.
Как и стук сердца Веры.
Проехав знакомый блокпост, миновали часть домов в поселке. Вера смотрела на них невидящим взглядом. Как стремительно завертелась её жизнь! Рейдерский захват, осада дома, возвращение Тараса.
И эта её поездка к нему в дом ночью…
Вера вышла из машины сама. Вдохнула ночной прохладный воздух. Пиджак так и остался в салоне.
Тарас подождал её и пропустил первой.
– Здесь желаешь выпить или в кабинете?
– В кабинете.
«Там есть диван…» – эту фразу Вера вслух не сказала.
И на том спасибо.
– Вина? Или что покрепче?
– Вина.
– Шампанское в погребе. Сейчас принесу.
Тарас развернулся к двери.
– Нет, – Вера поспешно остановила его. – Непринципиально, чтобы было именно шампанское.
Мужчина некоторое время никак не комментировал её действия, Вера занервничала. Может, она ведет себя неправильно? Слишком навязчиво? Слишком открыто?
Внутренний насмешливой голос с готовностью прокомментировал, что тут нечего искать подтекст, всё на ладони.
Молодая женщина едет к мужчине в гости на ночь глядя. Явно не чтобы задушевные беседы вести.
У Веры снова засосало под ложечкой, голова слегка закружилась. Как давно она была с мужчиной? Очень давно… До смерти отца. Она помнила тот период. И хотелось начать сначала, с чистого листа. Вера верила, что у неё получится. Олег, её ухажер, старался. Он был старше, опытнее. И Вера честно призналась ему, что у неё проблемы. Он согласился попытаться.
Но… не срослось. Вера не выдержала первой. Олег в последнюю их встречу перепсиховал знатно, наорал на неё матом, довел до слез. Потом сам же и успокаивал. Прежде чем уйти, задержался в дверях и негромко сказал:
– Позвони. Я буду рад.
Вера не позвонила. Ни к чему…
Сердце заморозилось в тот день, когда из её комнаты увели окровавленного Тараса.
Теперь Вера снова посмотрела на его шрамы. Он носил щетину. Не скрывались ли и под ней «следы» их любви?
Тарас направился к бару, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки. Он был без галстука.
Вера отметила, что движения мужчины казались рваными, резкими. Неужели он тоже нервничает? Девушка обняла себя за плечи. Зря она не надела пиджак. Хотя в кабинете он был неуместен.
Звякнули столкнувшиеся друг с другом бокалы. Звук звенящего хрусталя заставил Веру вздрогнуть.
Ни она, ни Тарас не спешили вести диалог. Никаких светских бесед не предвиделось.
Себе мужчина налил что-то покрепче. Вера не видела, что именно.
Вернувшись к ней, Тарас протянул бокал. Вера мысленно похвалила себя, что у неё не дрогнула рука, когда она принимала его.
– Без тоста?
– Без.
Тарас не спешил от неё отходить, и Вера пожалела, что не присела на диван. Стоять посредине кабинета не воодушевляло. Молчание Тараса тоже давило. Ухаживать за ней и облегчать ей жизнь он явно не собирался.
Вера сделала пару глотков, не чувствуя вкуса вина. После чего, не выдержав, обошла Тараса, стараясь не соприкоснуться с его крепким подтянутым телом.
Рано ещё…
Подойдя к окну, как и несколько часов назад, посмотрела на масштаб стройки.
– Ты покупал участок или недостроенный дом?
– Дом был почти готов. В черновой отделке оставались несколько комнат. Проект меня устроил. Искать участок и начинать всё с нуля у меня нет времени.
– А ты… в Россию надолго? – спросила и тотчас обругала себя за излишний интерес.
– Не о том говорим, Вера.
В его голосе мгновенно появились металлические нотки. Вера горько усмехнулась. Он снова дал понять, что они по разные стороны баррикад. Что ж…
– Возможно, ты и прав, – облизнув губы, поймала капельку вина в углу. – Час поздний. Не стоит ходить вокруг да около.
Вера развернулась лицом к Тарасу. Тот стоял там же. Казалось, его ничего не смущает. Правильно, он хозяин в своем доме.
Более того, хозяин положения.
Негромко вздохнув, Вера заговорила снова:
– Я перед тобой в большом долгу. Кто бы и что бы мне ни говорил, я не хочу жить, неся с собой эту ношу. Не знаю пока, как и что будет происходить дальше, какие планы ты вынашиваешься в отношении, – она едва не сказала «меня», но вовремя спохватилась, – завода, но то, что ты решил вопрос с Сиваковым, многое для меня значит. Эти дни, когда мы были в заточении… Сложные они выдались. Хорошо, что это уже в прошлом. И я очень не хочу, чтобы все повторилось. Поэтому да, мне нужна защита. Мне и моей семье. – Она поставила бокал на стол. – Я хочу тебя отблагодарить.
Не то ли от волнения, не то ещё от чего её рука взметнулась кверху и дотронулась до лямки платья.
Лицо Тараса изменилось. Взгляд потемнел. Потяжелел. В нем появилась опасная тягучесть.
– Отблагодарить, значит? Способ выбрала ты… оригинальный.
Вера сначала даже не поняла, о чем он.
Когда же смысл сказанного дошел до неё, вспыхнула и отдернула руку.
Но потом сразу же вспомнила, что она именно этого хотела.
Только… немного в другой интерпретации.
Тарас разозлился? Или в свете огней, что горели в кабинете, она не смогла разглядеть его истинные эмоции?
Да и какая разница…
– Разве? Испокон веков женщины благодарили мужчин одним единственным способом.
Не обращая внимания на резко подскочивший в крови адреналин, Вера стянула с плеч сначала одну лямку платья, а потом вторую.
И не ошиблась.
На дне глаз Тараса снова заплясали черти.
Она их разглядела, когда мужчина выдвинулся в её сторону.
Усилием воли Вера заставила себя стоять на месте.
Хотя и хотелось смалодушничать. Хотелось крикнуть, что она пошутила, разыграла Тараса.
Такого, пожалуй, разыграешь… Себе дороже выйдет.
И глупо как-то отступать назад, когда шелковое платье скользит по плечам, по груди и оседает на талии.
Одно движение бедер – и оно опадет ниже.
Груди коснулся холодный воздух, соски сразу же съежились, реагируя на изменения. Заныли.
Дыхание Тараса сбилось. Вера заметила, как его грудная клетка начала подниматься и опускаться ритмичнее.
Вера стояла… Ждала…
Тарас подошёл к ней, и мир зашатался под ногами. Хорошо, что девушка стояла рядом со столом. Смогла одной рукой упереться в его поверхность. Самое сложное было выдержать гнетущую тишину.
И рассматривание Тараса.
Он изучал её.
Жадно.
Черт побери, Вера не могла ошибиться! Её кожа вспыхнула от его взгляда. Там, где скользили его глаза, оставался невидимый след, появлялся зуд.
И ладно бы только это… Вера почувствовала зарождающееся возбуждение. То, чего с ней не случалось все эти годы. Её тело тогда умерло вместе с Тарасом. И вместе с ним оживало сейчас, пробуждалось, тянулось к этому мужчине.
Вера больше ничего не говорила.
Не могла.
Тарас прищурился, а потом поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до ключицы Веры.
– И чего мне ждать после твоей благодарности? Ещё одного обвинения в изнасиловании?
Вера вспыхнула. Её точно ударили. Наотмашь. Со всей силы. Она даже пошатнулась. Качнулась назад, не веря в жестокость Тараса.
А потом напомнила себе, что он в своем праве…
– Мне было восемнадцать, – выдохнула она, прекрасно понимая, как жалко звучат её слова.
– Да. Отец надавил – ты подчинилась, – зло выплюнул Тарас, скидывая маску безразличия и обнажая истинные эмоции.
– Прости, – наконец-то сорвалось с ее губ то единственное слово, которое она шептала каждую ночь на протяжении всех этих бесконечно долгих лет.
– Простить? Тебя мне не за что прощать. Ты… – его рука спустилась ниже, коснувшись верха груди. И сосок почти затвердел… – Ты не тот человек, которому я хотел бы отомстить.
– Тарас…
Вера задыхалась. Этот разговор… его близость… Нет, его прикосновения – они сводили с ума, поднимая в душе темные всполохи вины, которые девушка прятала, таила даже от себя.
Ей нужно его прощение. Жизненно необходимо!
Иначе дальше она не сможет жить спокойно. Общаться с ним, строить бизнес.
А то, что Тарас не признал Катю дочерью… Об этом потом.
Её семья искалечила ему жизнь. Искалечила его тело, лицо.
Да, он вправе судить…
У Веры поплыло перед глазами. Красное марево вспыхнуло в сознании и погасло, возвращая в действительность. Сюда, где смешалось прошлое и настоящее. Где вина перерастала в страсть. Агрессия – в возбуждение.
То, что Тарас возбужден, на взводе, Вера не сомневалась. От мужчины исходили волны ярости, похоти, едва сдерживаемого порыва всё снести к чертям собачьим. Черти внутри глаз бесновались, радуясь, что вот-вот доберутся до сладкого.
– Что, Вера?
– Я хочу…
– Замолчи, – грубо оборвал он её. Его верхняя губа дернулась, точно в оскале. – Вот просто сейчас закрой свой красивый рот. Не доводи до греха.
Чтобы она не смела ослушаться, он подвинулся ближе. Едва заметно, едва уловимо, но Веру пробрало до нутра.
Она – полуобнаженная, трепещущая, доведенная до грани.
Он – почти безупречный, сильный, источающий скрытую агрессию, которая ни на секунду не испугала Веру.
Хотя нет. Испугала. Тут она лукавила, потому что искренне надеялась на то, что Тарас не причинит ей физического вреда. Всё-таки он мужчина. И априори сильнее. А она… Вера готова была принять всё, что ей уготовил мужчина.
Наверное, она сошла с ума. Чувство вины, годами терзающее девушку, достигло апогея. Оно сжигало Веру изнутри, не давая покоя.
Мужчина пошел дальше. Он поставил стакан рядом с её бокалом. Поднял освободившуюся руку и дотронулся до губ Веры. Не просунул пальцы внутрь, не сымитировал оральные проникновения. Он прикоснулся, оглаживая контуры.
Легко… Едва ощутимо…
Веру заколотило. Она искренне надеялась, что это от прохлады в комнате, а не от того, что с ней делала Сабуров.
И эти прикосновения никак не сочетались с тем буйством ярости, какой пылали его глаза.
– Думаешь, я такой благородный и не воспользуюсь тем, что мне дают? – прошипел Тарас и резко рванул Веру на себя.
Та, не ожидая ничего подобного, вскрикнула.
Как оказалось, мужчина на этом не остановился. Он крутанул девушку к себе спиной, одновременно другой рукой сметая всё со стола. Освобождая территорию, пространство. У Веры распахнулись глаза, она интуитивно выставила руки, чтобы хоть на что-то опереться, почувствовать твердую поверхность, а не хватать воздух.
Зазвенели стакан с бокалом, столкнувшись и покатившись по столу. Упала на пол канцелярия и папки с документами.
У Веры резко закончился воздух в груди. Она замерла, напряглась, как тетива. И между тем по коже снова прокатилось тепло вместе с мелким покалыванием.
Он за спиной…
Тарас…
Она чувствовала его не просто телом.
Она чувствовала его каждой клеточкой.
Он стоял практически вплотную к ней, их бедра едва соприкасались. Он не вжимался в неё, не показывал степень возбуждения.
И между тем… Воздух в кабинете накалился, заискрился от возбуждения.
Вера многое отдала бы, чтобы видеть лицо Тараса. У неё даже возникла мысль обернуться, попытаться воспротивиться мужчине, но она не успела.
Он прикоснулся к ней.
Положил ладонь на поясницу. Вдавил её…
Вера едва слышно пискнула, прикусила губу, выгнулась, сама себе напоминая кошку во время течки. От нетерпения, от незнания, от непонимания, что задумал Тарас, как он отреагировал на её слова и её обнаженность, она терялась. Мужчина дал понять, что желает доминировать. Она не возражала. Ей бы только увидеть его лицо… Заглянуть в глаза… И сразу же в голове взорвалась мысль: зачем?
Не видя его яростно пылающих глаз, она может поддаться иллюзии и решить, что происходящее здесь и сейчас – по взаимному влечению.
То, место, где его рука касалась обнаженной кожи Веры, жгло. Девушка закрыла глаза и расслабилась. Пульсация внизу живота усиливалась с каждой минутой, Вере захотелось сжать ноги, чтобы немного приутихло давление.
Куда там…
– Значит, вот как, Вера… – не только рука Тараса обжигала кожу, но и его голос, лишающий воли.
Вера воспринимала его слова сквозь пелену. Да и не хотела она на них реагировать. Он снова рядом. Близко. Очень близко.
Но ей этого было мало. Хотелось проникновения. Хотелось чувствовать его распаленную кожу, видеть потемневшие от страсти глаза. Поволоку в них… Вера сама склонила голову, с силой прикусив нижнюю губу.
Стоять и не шевелиться, никак не реагировать на происходящее, не пытаться податься назад, прижаться бедрами к его паху – было сущим наказанием. Вера не двигалась. Она не знала, что задумал Тарас, но готова была поддаться на любую его провокацию.
Рука мужчины заскользила по позвоночнику Веры, слегка вдавливаясь в кожу, давая прочувствовать силу прикосновения. Девушка из последних сил держалась, чтобы не всхлипнуть от рвущегося наружу напряжения.
– Девочка выросла, да?
Голос Тараса не подобрел. Каждое слово оставляло отпечаток в душе Веры. Колкий. Едкий.
Она молчала…
Смысл говорить?
Он в своем праве.
Вера сама пришла. Согласилась.
Тарас не настаивал. Он берет только то, что ему дают.
Шесть лет назад она тоже пришла к нему…
Вера мотнула головой, прогоняя наваждение. Если снова скатиться в прошлое, то не выплывет. Она это чувствовала. Сорвется, и на этот раз всё может закончиться непонятно чем. А у неё Катя.
Рука мужчины заскользила вниз. Вера облизнула пересохшие губы и постаралась дышать ровнее.
Тарас не причинит ей вреда… Никакого. Почему её так сильно штормит? Кидает из крайности в крайность? С одной стороны, она мнит себя жертвой, расплачивающейся за спасение, и словно посыпает пеплом голову за прошлое. С другой, жертвы не текут, между ног у них не полыхает огонь возбуждения.
Вторая рука мужчины опустилась на ягодицу Веры и ощутимо сжала её.
А потом…
Потом Тарас сорвал с девушки платье, окончательно оголяя.
Некоторое время ничего не происходило.
Вера не двигалась. Не двигался и Тарас.
Он смотрел.
На неё.
Долго. Пристально.
Не отходил. Больше не трогал.
Вера хотела знать, что будет дальше. Прохладный воздух касался груди, живота, который она постоянно втягивала. Роды оставили на теле девушки тонкие шрамы в виде растяжек. И не то чтобы она комплексовала… Но не хотела их сейчас показывать Тарасу.
Вера не знала, сколько выдержала бы его гляделки, если бы он не начал действовать дальше.
Останавливаться Тарас явно не планировал.
Его руки опустились на её талию. Тоже ощутимо сжали, а потом одна скользнула к животу и вниз, срывая с губ Веры приглушенный послустон-полувсхлип.
Наконец, она почувствовала Тараса всей спиной. Он прижался, навалившись на неё. Не полностью, не с той силой, чтобы сдвинуть с места и распластать на столе. Но так, чтобы она кожей чувствовала ткань его рубашки.
Раздеваться мужчина тоже не планировал?
Сердце в груди Веры билось с такой оглушающей силой, что, казалось, Тарас тоже слышал его.
Пусть…
Вера никогда не скрывала своего отношения к Тарасу. Любила. Ждала. Хотела быть с ним.
Сейчас между ними пропасть, которую ей одной не преодолеть, а ему… Надо ли ему это?
Руки мужчины с жадностью касались её живота. Одна спустилась ниже. Коснулась лобка. Ноги Веры задрожали. Всё-таки хорошо, что она упиралась в стол, иначе сейчас позорно искала бы поддержку у Тараса.
За спиной послышалось приглушенное ругательство. Снова на незнакомом языке, от которого девушку пробирало. Она хотела бы знать, что он говорил в минуты, когда не мог сдержаться. Может, и не ругательство вовсе.
Пальцы мужчины двинулись дальше. И всё. Вера обо всем позабыла.
– Мокрая? – в голосе Тараса мелькнуло удивление, точно он не ожидал от неё ответной реакции.
Да и какой ответной… Единственным человеком, кто в этой комнате был возбужден, являлась Вера.
Хотя нет… Тарас прижался к ней плотнее.
Она его тоже почувствовала.
Вера не ответила на его вопрос. Ни к чему. Её тело говорило за неё. Было одновременно остро и жутко. Она не могла объяснить почему.
Пальцы Тараса коснулись её там. Сначала пробуя… Почти осторожно. А потом вошли. Сразу два. Вера пискнула, подалась назад, точно хотела вырваться.
Тщетно. Только сильнее прижалась спиной к груди Тараса.
Тот сразу же усилил хватку, хрипло прошипев ей на ухо:
– Расслабься.
Она постаралась. Его пальцы распирали изнутри. Давили. И были… на своем месте. Странное иррациональное ощущение, полностью захватившее Веру. Он не дал времени привыкнуть к вторжению. Задвигался, окончательно выключая её разум.
Ей было хорошо… от его толчков. От его растягивания. От того, что он обнимал её. Свободными пальцами мужчина задевал чувствительный бугорок, раз за разом посылая мелкие разряды по телу Веры, изголодавшемуся по мужской ласке. Девушка позволяла ему делать всё, что он задумал, с удовольствием принимая откровенные ласки. Его дыхание на шее, затылке. Она извивалась в его руках.
Тарас держал Веру крепко. Всем телом. Снова и снова проникая в неё пальцами, доводя до желаемого результата. Вера жадно ловила воздух ртом, мысленно прося Тараса не останавливаться. Пусть так… Это тоже секс. Это тоже близость. Да, вот так…
Оргазм накрыл её быстро. Уже потом Вера удивится. Тот же Олег, что только с ней ни делал, а она никак. Тарасу же хватило пальцев, чтобы оргазм накрыл девушку с головой, чтобы тело выгибало и каждую мышцу пронзало от удовольствия.
Мужчина остановился, продолжая её удерживать. Неторопливо вынул пальцы, размазывая её жидкость по коже. Вера никак не могла прийти в себя, настолько ей было хорошо.
Его пальцы творили с её телом нечто невообразимое. Девушка получила то, к чему её тело стремилось годами.
И скучало… Испытав однажды, оно запомнило эти сумасшедшие ощущения.
Эйфория длилась недолго.
Вера попыталась развернуться к Тарасу, чтобы продолжить ласки, доставить ему аналогичное удовольствие, но он не позволил.
Надавил на позвоночник, распластав руку поверх поясницы.
– Замри.
Вера замерла. Что он задумал… Возьмет её, ни разу не поцеловав? Не дав почувствовать себя? Ладно… Ладно… Она едва заметно развела ноги в стороны, принимая, как ей казалось, более удобную позу.
И… ничего.
Абсолютно ничего не происходило.
Обнаженных ягодиц касался только прохладный воздух.
Секунда… вторая… Вера жадно прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Слышала лишь собственное дыхание и звук собственного сердцебиения.
Когда же она захотела повернуть голову, то услышала категоричное:
– Нет. Стой, как стоишь.
Тарас предвидел каждое её движение. Знал наперед, что она хочет сделать.
Вера постаралась расслабиться и успокоиться. Смущало то, что она полностью обнаженная распластана на рабочем столе. Волнение снова зашкаливало.
Наконец, девушка услышала бряцанье расстегивающего ремня. Да… Вера прикрыла глаза. Как же она жаждала ощутить Тараса в себе! Снова… Пусть завтра она пожалеет, пусть завтра снова столкнется с неприглядной действительностью, где они пусть и не враги, но и не близкие люди. Но сегодня… Сегодня хотелось принадлежать этому мужчине. Только ему. Всегда ему…
Проходили секунды. Ещё и ещё.
А ничего не происходило. Вера насторожилась. Что, черт побери, происходит? Глаза распахнулись самопроизвольно. Она снова хотела податься назад, но куда там. Напротив, давление на поясницу усилилось, даже стало немного больно. Бедра вдавились в ребро столешницы.
И тут Вера почувствовала новое прикосновение. Члена. Тарас дотронулся им до ягодиц… ниже… Внизу живота снова вспыхнуло пламя, закрутилась тугая спираль, готовая в любую секунду распрямиться.
Тарас распалял девушку. Та полностью расслабилась, готовая принять мужчину.
И снова ничего не происходило. Лишь дыхание мужчины потяжелело. Участилось. Секунда… вторая – на ягодицы и поясницу Веры брызнула теплая вязкая жидкость.